была завернута в свой спальный утепленный мешок и вскоре уснула в руках своего любимого мужчины. И, похоже, стала видеть сны. Какие-то необычные и странные.
Там были горы. Кругом одни горы. Но, не совсем, такие как эти и не похожие на Каракорум. Горы из другого какого-то горного мира. И какие-то высокогорные селения. Там парили горные в небе орлы, а по склонам гоняясь за горными козлами и баранами, носились красивые пятнистые барсы.
Где была я, я не знаю. Но оказалась в большом каменном белоснежном с высокими потолками дворце, дворце из горного белоснежного мрамора с высокими колоннами и широкими каменными ступенями на входе. Я была внутри того дворца, отделанного еще и сверкающим повсюду золотом.
Я шла по высоким лестничным каменным ступеням и куда-то все вверх. Я даже не знала куда иду, но шла, постоянно оглядываясь и рассматривая все кругом.
Я вошла в огромный, видимо тронный зал этого дворца, где потолки были еще выше, и золота было еще больше. Все кругом светилось и блестело странным таинственным голубоватым светом.
Я услышала жуткое рычание. И мне навстречу выбежало два снежных барса. Пятнистых. На коротких, но быстрых с когтями лапах. С длинными пушистыми красивыми хвостами. Таких, какие существовали в реальной настоящей природе.
Они остановились передо мной, и я остановилась тоже, замерев от ужаса и боясь, что они набросятся на меня и просто порвут в клочья своим зубами и когтями как какого-нибудь горного козла или барана.
- Не бойся их! – я услышала женский голос - Иди сюда.
Я увидела ее. Чогори сидела на своем высоком белоснежном в золоте троне, и что-то прокричала барсам на каком-то неизвестном, видимо древнем языке. И те, отошли от меня и побежали к ее трону, усевшись рядом у высоких его ступеней по обе стороны и превратившись в каменные отделанные, как и все тут кругом сверкающим золотом скульптуры горных хищных кошек.
- Подойди ко мне! – произнесла та, невероятной красоты молодая не старше тридцати лет, а то может и гораздо моложе на вид женщина. Высокая и статная. С узкой гибкой талией и в белоснежном длинном почти до каменных полов своем, расписанном странными, но красивыми узорами платье. Один в один как ее описывал мой Леня Волков.
Очень красивая с черными изогнутыми тонкими бровями и черными как сама ночь ледяными и холодными невероятной такой же красоты глазами. Полными жажды неуемного секса и одновременно зловещей кровожадности. Развращенной любви и любовного губительного безумия для тех, кто влюбиться в нее. И тех, кого она выберет для себя. В золотом венце, похожим на большую, на ее женской голове этакую корону. С черными длинными вьющимися, как черные змеи по ее плечам, груди и спине живыми волосами.
- Я же говорю тебе, не бойся - она уже тише, но повелительно произнесла мне.
- Я и не боюсь – я ей ответила и подошла к ее тому стоящему на высоких ступенях белокаменному в сверкающем золоте трону.
- Вот как?! – она громко произнесла и расхохоталась на весь свой каменный дворец. Ее смех сотряс все его стены, и казалось, сотряс даже те за его стенами горы.
- Что смешного? – спросила я, даже не понимая, что делаю сейчас в своем том сне.
- Первый раз вижу того, кто меня не боится. Так ли это? Ну, все равно подойди ко мне поближе - произнесла снова она мне.
Она встала со своего трона, и пошла спускаясь ко мне навстречу. И мы встретились друг с другом на середине каменной тронной лестницы.
Она осмотрела своими черными глазами меня всю с ног до головы, и произнесла мне – Нет, ты мне не соперница. Но, он, почему-то выбрал тебя. Я спрошу его почему, он предпочел, мне другую?
- Кто, он? - я ее помню, спросила, недопонимая в том сне ее слова.
- Много вопросов, смертная женщина. Я вызвала тебя сюда, чтобы лучше увидеть ту, кто встала между моим любимым и мной - произнесла королева ледяного горного дворца – Я давно присмотрела его еще в горах Тянь-Шаня и горах Памира. Я полюбила его всем своим ледяным сердцем королевы гор.
Хватит. Теперь, убирайся отсюда. Я не намерена его делить с тобой, смертной. Я первая разделила с ним постель любви, и он мой. Я оставила ему жизнь, но возьму с него свою плату. И он только мой и ничей больше. Он достоин моей любви и бессмертия.
- Кто, он?! Скажи, кто?! - я помню, крикнула ей и проснулась вся мокрая от жаркого липкого своего пота и прижалась к Леониду еще сильнее, понимая теперь все. О ком, это она. И, кто она. Что она, эта ведьма гор хочет.
Меня трясло и лихорадило не по-детски. Леонид, проснувшись, прижал меня к себе и сильнее закутал в одеяло себя и меня. И я снова крепко уснула.
8211.Бутылочное горлышко
27 января 1998 года.
Хребет Балторо-Муздаг.
Горная система Каракорум.
Северо-Запад Гималаев.
Вершина Чогори.
Лагерь С4. На отметке 8000.
09:20 утра.
Нас разбудил очередной горный грохочущий снежный обвал. Многотонная масса снега рухнула с Северной стены Чогори в бездонную пропасть вдоль северного длинного скального и острого, как нож ребра вершины, сметая все на своем пути громадной сотрясающей гору лавиной. И вылетая снежной огромной массой и пылью даже на северный большой и обширный ледник Ждиаккиаджо К-2 на сторону горного Китая. Часть лавины, разделившись надвое, прошлась по склонам горы в сторону на Восток и вершины Джианг-Кангри, высотой 7544 метра.
- Ничего себе, бабахнуло! - произнес вылезший первым из стоявшей рядом с нашей палаткой бок о, бок палатки югослав писатель и путешественник Сержи Живкович.
За ним вылезла японка врач из Токио Юко Таконако. Они оба поправляя свои рюкзаки, и глядя на нас, готовились к дальнейшему подъему к вершине. Но вот с бизнесменом из Калифорнии дело обстояло плачевно. Он ели встал на ноги. Возраст и сама запредельная высота сказали свое пагубное в его отношении слово.
Леонид предложил ему остаться здесь и не идти дальше к бутылочному горлышку вершины в районе 8211, боясь, что Дон Штерман вообще не преодолеет эту преграду на пути к конечной точке на отметке 8611.
- Нам надо успеть за сегодня подняться на вершину и потом успеть снова сюда - произнес Леонид Волков - Чтобы отсюда идти в размеренном темпе и под горочку снова к отметке ниже 8000 метров. Нам надо успеть выйти из зоны смерти теперь и как можно быстрее, пока погода стоит нормальная.
Он снова достал свою рацию, но результат был тот же. И это ему не нравилось. Он волновался за первую группу там внизу и свою горную альпинистку подругу американку Линду Трауэ. Это было видно по нему. Ему Леониду было не по себе сейчас, но он был обязан нас доставить на саму вершину. Таковы условия денежного контракта. Иначе, все было бы совершенно напрасным, вернись он, не доведя нас до второй по высоте вершины мира. Тот же Дон Штерман затребовал бы назад свои вложения в горную экспедицию. Не знаю, как бы к этому отнеслась Юко Таконако и Сержи Живкович, но Дон Штерман точно бы разорвал контракт и забрал бы свои у Леонида Волкова деньги. Он из-за этих денег и полез в горы и теперь даже еле живой, рвался на саму вершину.
Эта гора сводила его с ума. Там в своей Калифорнии, он твердил всем, что поднимется на К-2 за любые деньги.
Дон был неузнаваем. Его достала вершина и сама высота. Но, он был как ненормальный и рвался вперед, подталкивая Леонида идти и не ждать никого. О возвращении с половины маршрута назад и речи быть не могло.
Лени это не нравилось, но он, все же повел нас дальше к бутылочному горлышку.
Красота гор отсюда была неописуемой. Отсюда и с этой стороны Чогори и Кату был прекрасно виден многоголовый Броуд пик. Все его три вершины. Также все Гашербрумы, Чоголиза. За спиной виден горный Китай. Горы просто завораживали нас своей сверкающей красотой на ярком жарком солнце.
Мы шли, так же как и до этого. То по скалам, то по снегу и льду. Все это чередовалось одно, за одним. Препятствие за препятствием. И гора становилась все круче. А коридор вершинного восхождения все уже. И вот уже мы двигались буквально, один, за одним. Спина в спину. Стараясь быть ближе, друг к другу. Цепляясь жумарами за фал веревку, что была закреплена на самом Леониде. Так делать было нельзя. Леонид сам это говорил. Надо было поэтапно прокладывать маршрут и постепенно осваивать саму гору. Но только это бы растянулось не на одни вообще сутки. В нашем же случае, требовалось как можно быстрее взойти на вершину. Это было похоже на безумие. Так оно и было. Было удивительным, как нам всем это удавалось. Удавалось то, что не удавалось никому вообще за долгие годы восхождений на эту гору. Вторую вершину мира. Вероятно, это удивило и самого Леонида Волкова. Он мне сказал позднее, что такого в его альпинисткой жизни и практике горовосхождений еще не было. Чтобы вот так, любители и не особо подготовленные люди смогли достичь такого вершинного трудного предела, до которого не смог добраться мало вообще, кто из куда более опытных и профессиональных восходителей.
Я уже тогда все начала понимать и, наверное, первой. Это все она. Она заманивала нас с расчетом погубить всех, кроме меня. Все это было из-за меня одной. Она ревновала меня к Леониду. Она хотела наказать его и наказать меня. Это восхождение было ловушкой для всех нас. Но мы шли вверх, еле передвигая в глубоком снегу отяжелевшие свои в тяжелой обуви ноги. Мое сердце в груди колотилось так, что чуть не выпрыгивало из нее. Я в маске с большим трудом дышала сжатой кислородной смесью. И тащила как дикий як на себе большой свой со всем снаряжением альпинистский рюкзак. Иногда мы останавливались, но потом снова двигались вперед.
Леонид Волков впереди. Я за ним в двойной связке на двух карабинах. Потом Юко Таконако, Сержи Живкович и Дон Штерман. Штермана опять поставили последним. И он был как балласт, на этой стометровой перильной длинной веревке, шатаясь из стороны в
