девушку, за то, что она не ответила ему взаимностью – он заточил её в волшебный ирейский камень, точь-в-точь как тот, что стоит сейчас в нашей башне, и о который Хельнар сломал бессмертную кирку гномов, пытаясь его разбить... Так вот, девушка эта не любила колдуна, но она любила одного простого парня, то ли плотник он был, то ли сапожник, сейчас не припомню... Но была у этого парня особенность – его голос. Он мог быть такой силы, что зимой от его голоса трескался лёд на речке. Так народ его и звал – Ледоруб... И вот, значит, этот Ледоруб нашёл свою заколдованную возлюбленную, стал возле гроба каменного и запел. И от голоса его треснул волшебный камень, и разлетелся на тысячи частей. И возлюбленная его была освобождена. Да вот только была она ни жива, ни мертва. Но вернул её Ледоруб к жизни. Только уже не голос помог ему.
Рагвард замолчал, в ожидании вопроса.
– А что? – спросил Ким.
– Любовь!
– Я такой себе певец...– неуверенно сказал Ким.
Рагвард взволнованно задышал:
– В твоих руках сила, способная разрушить любую магию! Слушай себя, слушай своё сердце! Эта история про вас, мой мальчик...
– Музыка? Если ты про гитару, Рагвард, то она работает только в порталах, – с сожалением ответил Ким.
– А ты постарайся, ты очень постарайся! – уверенно давил Рагвард. – Дайнару и ребёнка спасёт твоя музыка и любовь Хельнара!
В этот момент Хельнар открыл глаза: он смотрел с таким осмысленным пониманием, словно всё это время внимательно слушал их разговор.
– Бери свою музыку, Змей! – сказал он, поднимаясь. – Если ты не забыл, как пользоваться этой штукой! Идём в башню и разберемся, наконец, с этим чёртовым камнем!
...И Ким играл!
Ах, как же он играл! И музыка лилась над городом, и возносилась к небу, и забиралась в душу каждого, кто слышал её!
А он играл, и играл, всё громче и громче, и грелись струны, и таял, и таял ирейский камень от красоты этой музыки, как лёд от горячего ветра.
И гитара тоже таяла. Она светилась раскаленной сталью, отдавая себя на благое дело.
Камень исчез, и теперь была работа Хельнара: вернуть жизнь этим родным лицам, за которые он бы сам, не раздумывая, отдал свою.
А Ким, допилив последний аккорд, с ужасом смотрел, как осыпается в его руках пеплом то, что осталось от гитары, пока та не исчезла совсем. И так, с опустевшими уже руками, обожженными, исцарапанными пальцами, он с тяжёлым вздохом опустился на мраморный пол.
Кто-то рядом... Руки, голос... Эмма:
– Живы? Господи, живые... Живые!
И стало тихо. А потом вдох. И другой.
И вот уже кричит и сучит недовольно ножками маленькое создание, на руках у счастливого и уставшего отца.
Эпилог
Три повести – три жизни.
Две судьбы.
Ну, а что же дальше? А дальше – свадьба и пир на весь мир! Бесконечные столы на улицах города и звон бокалов, и довольный кондитер, и довольные дети... И Эмма теперь королева не только для Кима, но и для всего королевства и славного города Иерхейм, что раскинулся на берегу Лезарского моря... И всё у них будет хорошо, без магии и колдовства, коли у них любовь! Так вот Мудрая Берта, тётушка Уриха, и сказала, когда поднимала чарку за молодых и кричала: «Горько!». Ну, а кто же не верит тётушке Берте? Все верят. На то она и мудрая...
***
16.07.2025
