в Ливонию... Нельзя! Данилыч, как клещ кровоалчущий, своего не отдаст, частую сеть отсюда до самой Ингерманландии раскинет. На этой дороге попадетесь. Даже ты, старый казак, попадешься! В вотчины мои также нельзя - там в первую голову искать станут. Потому вези-ка ее, старина, к себе в деревеньку, заодно бабу свою проведаешь, дочек... Чаю, внуков у тебя нарождалось!.. У себя Марту схоронишь, пока беда не минет. Уразумел ли?
Денщик стоял, комкая в руках солдатский карпус, и не сразу собрался ответить:
- Уразумел, боярин Борис Петрович. Одно невдомек: как тебя брошу, с тобой-то что будет?
- Ты не умничай, а волю мою боярскую исполняй! - притворно насупился Шереметев. Потом помолчал, подошел и по-приятельски положил денщику руку на плечо:
- Со мной? Чаю, не повесит великий государь своего генерал-фельдмаршала из-за девки-то. Послужу еще Его царскому Величеству, да России-матушке, и ты со мной! А ныне ступай за Мартой, не мешкая. Спасать ее надо, вот что.
Глава 4. ЧЕСТЬ РОДА ШЕРЕМЕТЕВЫХ
Марта чувствовала неладное всю эту бесконечную неделю, прошедшую после визита Меншикова. Ах, неспроста дал ей лукавый Менжик свое кольцо! Это кольцо представлялось Марте источником всяческих будущих несчастий, она не смела носить его, но выбросить его она почему-то не решалось. Иногда доставала из потайного ящичка, держала на ладони, думала о разном... Мысли по большей части были тяжелые. Ей вспоминался обжигающий взгляд "галантного кавалера", советника и друга страшного царя московитов. Неужели этот Менжик, сын литовского шляхтича, на ужасных стрелецких казнях сам рубил головы несчастным, как рассказывала Аннушка Шереметева? Неужели его приход в шереметевский дом принесет ей, пленнице, еще большие несчастья? При этом Марта не чувствовала к Менжику отвращения, скорее какой-то болезненный лихорадочный интерес. Она боялась она не его самого, а того неизведанного и неотвратимого, что стояло за ним.
За эти дни Марта много раз вспоминала свое видение в Мариенбурге, случившееся, когда пастор Глюк читал историю царицы Эсфири. Тогда воспитаннице пастора привиделся веселый и дерзкий офицер при усах и шпаге, а потом и грозный азиатский царь. Этот галантный офицер из ее видения был, как две капли воды, похож на Меншикова! Значит, сбывается первая часть давнего страшного предсказания, а, значит, вместе с обходительным красавцем-офицером придет и сам суровый царь Артаксеркс! Придет и заберет ее, как некогда - бедняжку Эсфирь! "О, Йохан, Йохан, почему ты не приходишь за мной!".
Марта как могла, успокаивала себя тем, что это - пустые женские страхи, что Йохан никогда в жизни не забудет ее и будет искать хоть в Московии, хоть на дне морском, хоть в океане небесном! Да и фельдмаршал Шереметев - человек благородный и честный - не отдаст ее, словно рабыню, ни Меншикову, ни царю Петру. Пару раз Марта почти решалась бежать - через огромные пространства, домой, на руины Мариенбурга... Только бы оказаться подальше от этой неприветливой серой Московии с ее страшным царем и непонятным народом! Но тут рассудок подсказывал ей, что бегство - не выход. Одна, без денег, без провожатых, без средств к существованию, она непременно сгинет на бескрайних, как горе, русских просторах. И Йохан тогда уж точно никогда не найдет свою любимую жену! В то же время, многим шведским офицерам и солдатам известно, что ливонская пленница Марта Крузе попала в дом к фельдмаршалу Шереметеву, здесь и именно здесь ему и следует искать ее... Так Марта и не решилась на побег, а потом судьба пришла за ней в лице рокового галанта - Меншикова.
Марту разбудил Порфирич, выглядевший чрезвычайно значительно и даже торжественно:
- Вставай, девонька! - сказал он. - Борис Петрович с тобой говорить хочет.
- О чем? - удивилась Марта. - Какие могут быть разговоры ночью?
- Вставай да одевайся! Боярин сам все обскажет! - оборвал ее шереметевский денщик. - Живо, живо! Не возись с волосьями-то, и так хороша... Платье надень и иди, я за дверью подожду.
Марта поняла, что больше ничего от Порфирича не добьется, наскоро оделась и последовала за ним к Шереметеву.
Борис Петрович долго молчал, оглядывал Марту с ног до головы, как будто видел ее впервые. Потом тихо сказал:
- Беда пришла, дочка. Проклятый Данилыч забрать тебя хочет. Государев указ состряпал: велено тебя в дом к нему доставить, вроде как экономкой. Ты девка умная, сама знаешь, чего он, котяра блудливый, от тебя вожделеет. Бежать тебе, дочка, надобно...
- Зачем сразу бежать? - не поняла Марта. - Я откажусь, и все! Не буду ему служить!
- Отказаться нельзя, - отрезал Шереметев. - У нас воля царева всем закон!
- А мне - не закон! - дерзко ответила Марта.
- Коли ослушаешься, силой тебя заберут!
- А разве вы, господин фельдмаршал, первый российский полководец, не в силах защитить меня, как много раз обещали? - воскликнула Марта, и в голосе ее прозвучало почти презрение. Шереметев, вопреки ее ожиданиям, не оскорбился, а посмотрел на нее, словно на непонятливого ребенка.
- Так-то оно так, девочка. Только против воли царевой я ничего не смогу, - с затаенной тоской ответил он. - Тебя не спасу, и семью свою на погибель пущу. Не прощает государь наш супротивников своей воли. Одно тебе остается - беги, не мешкая!
- Хорошо, господин фельдмаршал, - тихо сказала Марта. - Вы разрешите мне собраться в дорогу? Я покину ваш дом еще до наступления утра, если такова ваша воля.
- Да ты впрямь как дитя малое! - воскликнул фельдмаршал, - Разве я тебя гоню тебя? Ты ж мне все равно, что своя... Защитить не могу, а спасти сумею! В сельце моем дальнем, у Порфирича, спрячься пока от греха. Его с тобой пошлю. Он тебя словно иголку в стогу сена схоронит, он на такие дела мастер! Беги, девонька, Христом-Богом прошу! Спаси меня от греха, не могу я тебя охальнику Данилычу отдать, но воли государевой ослушаться не смею...
- А Йохан?! - в отчаянии воскликнула Марта. - Как же Йохан?! Как он найдет меня? Может быть, я лучше укроюсь в доме у моего приемного отца - пастора Глюка?
- Не дури, девка! - рассердившись, прикрикнул на Марту фельдмаршал, но тотчас вновь смягчился. - У Глюка тебя Менжик проклятый в первую голову искать станет. Подалее схорониться надобно. Ежели солдат твой по милости Божей объявится, я дам ему знать, где ты. Хороший он, как видно, человек. Ты иного не полюбила бы... А ныне поспешай, дочка. Аннушке я сутра поклон твой сам передам. Поди сюда, благословлю!
Марта подошла к фельдмаршалу и обняла его, как отца. Просто положила голову ему на грудь, как когда-то - пастору Глюку.
- Благодарю вас, господин фельдмаршал! - с чувством сказала она. - Вы на самом деле добрый и благородный! Я никогда не забуду этого.
Появился Порфирич, ждавший за дверью. Шереметев молча кивнул ему.
- Иди к себе, девонька, - сказал денщик. - Я за тобой через час приду, тогда и поедем.
Марта дошла до своей комнаты, словно в нелепом, кошмарном сне. Мысли теснились в ее пылающем мозгу, а всемогущая судьба снова толкала на путь испытаний... Или, быть может, на путь спасения?
- Что же вы бродите по дому ночью, фрау Крузе? - голос Шереметева-младшего, Михайлы Борисовича, прозвучал так внезапно, что Марта вздрогнула. Он ждал ее, прислонясь к стене в полутемном переходе, подле двери.
- Бежать решились? Батюшка вас бежать надоумил? - вкрадчивым, но не сулившим ничего хорошего голосом поинтересовался Михайло Борисович. - Только у нас на Руси от великого государя никому и никуда не скрыться. Об этом господин фельдмаршал, конечно же, умолчал в беседе с вами?
- Планы вашего отца относительно моей скромной персоны вас не касаются! - отрезала Марта и хотела было уйти, но Михайло Борисович преградил ей путь. Лицо его, на которое бросал слабые красноватые отсветы трепещущий огонек ночника, казалось встревоженным.
- Выслушайте меня, фрау Крузе... Марта! - голос младшего хозяина зазвучал человечно и почти просительно. - Я все знаю, и о намерениях Алексашки Меншикова, и о желании Батюшки спасти вас. Я все слышал!
- Подслушивали? - ехидно спросила Марта. - За дверью стояли? Стыдно вам должно быть, сударь! А еще офицер!
- Мне нечего стыдиться! - оскорбился Михайло Борисович. - У отца нет от меня секретов, и он прежде поделился своими мыслями со мною. Но я защищаю честь и положение нашего древнего рода, а вот вы... Вы, фрау Крузе, неблагодарная особа! Вы хотите воздать злом за доброту нашего семейства, моего отца, моей сестры к вам!
- Злом? Я? - ужаснулась Марта.
- Именно так, фрау Крузе! Злом, неблагодарностью и, не приведи Господи, погибелью! - поднажал Михайло Борисович, почувствовав, что сопротивление его соперницы слабеет. - Батюшка мой, спору нет, человек умный, больших добродетелей и высокой души... Но упрям, и от упрямства своего не желает прозреть будущего. Ваш скоропалительный отъезд не спасет вас и погубит нас. Меншиков тотчас пошлет по Вашим следам, Марта, вас схватят и приволокут к нему на аркане, как ордынскую пленницу! Даже если не схватят, и вы чудом сумеете ускользнуть, на нас обрушится вся сила его страшного гнева!
Марта вновь вздрогнула, живо представив, как хохочущие слуги Меншикова поволокут ее по грязному дорожному снегу на веревке. Однако, справившись с собой, спросила холодно:
- Вы так страшитесь гнева этого разряженного щеголя, сударь? Вы, Шереметев...
- Да откройте же вы глаза, наивное создание! - почти истерически закричал Михайло Борисович. - Кто таков сам Меншиков?! Нет его, пустое место!! Он - тень великого государя, голос великого государя, воля великого государя! Отказать Меншикову - значит отказать грозному Петру Алексеевичу! Царь, сам царь, страшно отомстит нам, всему нашему роду, всему этому дому, даже последнему челядинцу, если вы вздумаете бежать!
Марта поежилась от леденящего ужаса, внезапно нахлынувшего на нее от отчаянных слов этого всегда такого спокойного и практичного человека.
- Неужели царь Петр накажет своего лучшего полководца из-за столь ничтожной персоны, как я? - не в силах поверить в это жутковатое пророчество, спросила она. - Разве мало у фельдмаршала заслуг перед вашим Отечеством? Что в сравнении с этими заслугами моя жизнь?
- Марта, Марта, да вы же совсем ничего не понимаете! - почти застонал Шереметев-младший. - У нас на Руси не по заслугам людей судят, а по царской милости. Нашепчет Александр Данилыч царю в ухо небылиц разных - и конец роду Шереметевых! Опала ждет, имения и вотчины наши отберут: Алексашка, пес, порадеет! А потом - ссылка, бесконечная дорога в мужицких санях, за караулом - в Сибирь! Аннушка, бедное дитя... Она не вынесет этого! Вы же даже не знаете, что такое Сибирь! Снег, лед, стужа на тысячи верст, зима, почитай, круглый год. В острогах голод, хлеба нет, дров нет, вода в колодцах до дна замерзает... Дикие волки и медведи заходят в дома и разрывают людей! А коротким холодным летом - гнилые испарения от болот, тучами комарье и мошка, которые могут высосать всю кровь, коли ослабеешь и не разведешь огня!
Марта живо представила себе изнеженную красавицу Аннушку, свою подругу, заживо пожираемую зловещими насекомыми, и слезы покатились у нее из глаз.
- Вы плачете? Значит, в вас добрая, способная к состраданию душа! - заметно оживился Михайло Борисович. - Я вас, фрау Крузе, именем Господним
