Ещё одна из рода водолеев
– На самом деле очки не причём. – Как считал на тот момент Фома, а по другому для человека самого себе на уме, как самое малое, в современной транскрипции цивилизационного подхода к просвещенству, новой модели морали обознающейся квир осознанностью себя, и не считается. – А я и без этого инструмента фокусировки взгляда на окружающееся, всё за вас в том числе, видел и предупреждал пока что только про себя, но если вы напрашиваетесь на активное вмешательство в вашу жизнь, к примеру, вступив на перила моста не в самом трезвом, очень близко к откровению виде, то я всегда готов пойти вам навстречу и предупредить о последствиях этого вашего шага в бездну реки.
– Плавать хоть, бл*ть, умеешь? – для начала вот так собью с крепкой уверенности в своих сверх возможностях этого типа на краю своей очередной не трезвой крайности.
– Не очень. – Почесав затылок, с серьёзным отношением к затронутой теме ответит мне этот прыгун.
– Тогда чего решил прыгать в реку? – интересуюсь я.
– Да как-то само собой решилось, когда тут проходилось. – Отвечает мой собеседник.
– И с чем связано это решение? – задаю новый вопрос я и совершенно не хитрю в том плане, что заговаривая ему уши, сам тем временем к нему шаг за шагом приближаюсь, чтобы резко за его майку отодвинуть его от этого поспешного решения. А всё потому, что я уже прочитал по нему его дальнейшее решение при определённых с моей стороны действиях. Ну а так как этот тип мне ничего не сделал плохого и по части своей решительности он мне даже нравится, то почему бы ему его век ещё не намного продлить. Тем более мне на сегодня нужен собеседник за кружкой пива, а этот тип как нельзя лучше подходит для этого.
– Наверное, мне было лень идти до дома, да и здесь было ближе всего свести с жизнью счеты. – Нахмурившись, даёт ответ мой новый знакомец.
– Так вы бухгалтер? – спрашиваю я заинтересованно.
– Это почему вы так решили?
– Из ваших слов о счётах с жизнью.
– Нее. – Улыбается этот тип.
– А вот я бухгалтер. – Говорю я. – И могу вам посодействовать в ваших жизненных расчётах, где ваше сальдо стремится к нулю. Не вкралась ли в ваши, не профессиональные расчёты, арифметическая ошибка.
– Знаете, я, пожалуй, приму ваше предложение. А река... – посмотрев за перила, говорит мой новый знакомец, кому, как и всякому человеку, хочется о себе поговорить, – подождёт.
– Может быть. – Многозначительно говорю я, не отвергая кардинально и другой вариант, с подталкиванием этого типа в сторону плыть по течению. Что, как правило, ближе всего людям со стереотипным мышлением.
Сейчас же мне захотелось через эту очковую фигуральность, которая обладала одним несомненным преимуществом, она позволяла находиться чуточку в стороне от происходящих со мной событий и тем самым давала мне время на раздумье, посмотреть на ещё одного водолея, раз с них началось моё знакомство с ожерельем Алисы, а именно с заведующей нашего отдела аналитических исследований, Анжелой Дмитриевной, редкостной стервой, как о таких как она людях говорят без всякого преувеличения и в связи с предубеждением к своему прямому начальству, чьи методы управления строятся на самодурстве, безнаказанности и деспотизме (как всё до банальности стереотипно). А так-то Анжела Дмитриевна очень даже мила, комфортна и внешне ничего в себе отталкивающего не имеет, кроме с трудом скрываемого хищного взгляда на всех вас, травоядные твари.
Очень придирчиво каждый раз на внутренних совещаниях относилась она ко мне. Не нравится ей даже не моя аналитика до степени её перехода на мою личность, которую ей видимо доставляет особенное удовольствие унижать и оскорблять самыми изощрёнными способами, какие ей даёт её начальствующая надо мной должность и как следствие моя от неё чуть ли не полнейшая здесь зависимость. Где я сметь не смею ей возразить даже по факту её запредельного игнорирования реальности и навязывания различных ярлыков и штампов на меня, как на самого некомпетентного сотрудника ещё мало сказать, а вот к этому всегда для себя будет в удовольствие прибавить какую-нибудь неоднозначную и похабно гадкую характеристику в мою сторону – вы, Фома, хоть иногда бы попробовали посмотреть на мир женщин с лёгким отстранением, не примешивая свои маскулинные поползновения и слюни в их сторону, субъектируя под себя женский интеллект, который с вами считается только в одном моменте, он с вами никак не пересекается и не считается – то это будет для неё в самый раз.
А между тем, для ознакомительных целей, что б знать в каких интеллектуальных плоскостях имеет развитие всё здесь рассматриваемое и публикуемое мной, то наше агентство занимается не просто налаживанием банальных связей через личное знакомство между разными совершенно людьми, а мы занимаемся стратегией развития всевозможных по своей форме и осуществимости связей. В число которых, как бы это не странно звучало, могла бы войти и вот такая связь между забронзовевшей в своей напыщенности и самонадеянности самодуры начальницы и всего лишь знающего цену своим словам подчинённого. Где любое его слово поперёк горла Анжеле Дмитриевне, прежде всего мне встанет горлом, а уж она как-нибудь всю эту с моей стороны отчаянную попытку за себя постоять она в себе переварит и отрыгнёт.
Плюс наше агентство рассматривает не одни только деловые и личные интересы связуемых элементов, а мы прописываем в организацию коммуникаций природный замысел, цель которой является поддержание баланса этого мира. Где мы проводим различные психологические исследования и ставим эксперименты по взаимодействию различных человеческих психотипов в их отдельном и связующем понимании. Так что вполне возможно, что Анжела Дмитриевна сама напрашивается на то, чтобы стать объектом моего исследования и аналитики в системе координат: Деспот-начальник – гнобимый ею подчинённый. – И изменив свой внешний вид с помощью этих очков, мне может быть удастся сегодня рассмотреть всю вокруг нас ситуацию в призме объективности и со стороны. – Рассудил я, надевая на свой нос очки и затем их снимая, стоя у зеркала в туалете, куда я по привычке уже зашёл перед утренней планёркой.
Что поделать, давит основательно на твоё естество ожидание встречи с новыми в твою сторону претензиями в самой извращённой форме со стороны Анжелы Дмитриевны. У которой за такие короткие выходные накопилось столько отрицательной энергии, которую ей нужно на ком-то (на тебе) выпустить, так что можешь даже не сомневаться в том, что она сегодня тебя не заметит и мимо себя пропустит. Нет, Фома, вы будете прокручены через жернова её дичайшей нерастраченности.
Так что то, что я без особого энтузиазма, и ноги как-то не особо подчинялись в сторону идти в кабинет для совещаний, прибыл на это утреннее совещание, где лица коллег и сотрудников агентства были по деловому хмуры, и серьёзны по поводу предстоящей взбучки со стороны Анжелы Дмитриевны, кто, как и они не выспалась, но только с одним важным нюансом – она, по вашей, суки, вине не выспалась, раз ей пришлось вставать из постели в такую рань и ехать на работу, чтобы убедиться по вашим до чего же недовольным и противным рожам, какие вы всё-таки неблагодарные скоты, раз без неё ничего не можете сделать, – и сейчас вы за всё это с ней расплатитесь.
Ну а в совещательном кабинете уже идёт бурление мыслей и разного рода тревог насчёт предстоящего совещания, которое, как все предчувствуют очень верно и предполагают, пройдёт по запланированному только одним человеком, Анжелой Дмитриевной, сценарию. А вот что она там опять для себя придумает, трагедию или трагикомедию, то многое зависит оттого, как она вчера провела свой вечер, и как ей спалось или не спалось в объятиях…само собой Морфея. И в эту сторону, в частности в сторону связи между ею занимаемой тут должности и занятием ею личного времени, она инсинуаций не потерпит даже в самой предварительной форме в виде понимающего между собой переглядывания во время её разъяснения вам, какая вы неблагодарная сволочь.
И все собравшиеся в совещательной комнате люди находятся на взводе и в полной готовности встретить во все оружии, для начала стоя, Анжелу Дмитриевну, а то уже был один такой отвратный прецедент как раз со мной, где я, отвлёкшись на свои личные дела, которые в нынешнее время все происходят в мобильном телефоне, таким образом предпочёл своё личное я общественному, которое тут представляла Анжела Дмитриевна, не сильно-то и удивлённая всему мною демонстрируемому в её сторону игнору, и как сидел на своём стуле, так и продолжил бросать вызов стоящей на ногах вместе со всеми Анжеле Дмитриевне.
И само собой такая моя отдельная точка зрения и позиция была всеми замечена, и в частности Анжелой Дмитриевной. Кто просто обязан тебя выделить из всех и отметить это твоё стремление не быть как все и выпендриться. И прямо сейчас, без отложения на потом.
– Как я вас, Фома Аквинский, понимаю, – перефразируя свою эмоциональную невоздержанность: «Как вас понимать, Фома?!», обращается ко мне вот так Анжела Дмитриевна со своим полагательным определением меня в какую-нибудь для неё именную сторону, благо моё имя для таких экспериментов подходяще, – у вас есть, что нам всем сказать. – И мне уже не стоит её в этом её решении на мой счёт оспаривать, подскакивая на ноги и тем самым показывая ей, что моя точка зрения едина с коллективом, и я всего лишь оступился. – Мол, я вас всего лишь не заметил, Анжела Дмитриевна. – Скажу, не подумавши, я.
Отчего Анжела Дмитриевна ещё сильней охренеет от такой запредельной наглости в моих выражениях. И если сейчас всё это не пресечь и смолчать, то я, почувствовав свою безнаказанность, и может быть даже правоту, вообще потеряю берега и тем самым буду потерян для общества.
[justify]– Вы хотите сказать, что не заметили во мне женщину? – делает вот такой удивительный вывод из моих слов Анжела Дмитриевна, определённо выдёргивая
