старый военный сюртук, медными пуговицами которого я любил играть в детстве. Ты казался мне тогда таким отважным и грозным воином... Ты всегда был моим героем, папа, хоть порою я и спорил с тобой!
О т е ц: Теперь ты герой, сынок. Мы с мамой гордимся тобой и ждем тебя!
И о с и ф: Уже скоро, папа, теперь уже очень скоро... Но, прощу тебя, не сейчас! Я не имею права уходить, пока не кончен бой, пока мои люди не будут в безопасности...
О т е ц: Тогда борись, Ося! Я пришел, чтобы помочь тебе. Не сдавайся, ты ведь офицер!
И о с и ф: Офицер... Вот и сбылась твоя мечта, папа...
О т е ц: Более, чем сбылась! Мне хотелось, чтобы ты стал офицером Российской императорской армии. Ты стал им, сынок, и, больше того, ты стал командиром еврейских боевых отрядов! Тогда, провожая тебя из нашего Пятигорска на военную службу, я даже не мог помыслить, что когда-нибудь люди смогут сказать так: ′еврейские боевые отряды′!
ПЕРВАЯ КАРТИНА ИЗ ПРОШЛОГО.
(1902 год. Комната в доме семейства Трумпельдоров в Пятигорске. О т е ц напутствует 22-летнего И о с и ф а, отправляющегося отбывать воинскую повинность).
О т е ц: Ну вот, сынок, пора. Известное дело, сборы солдатские - сборы короткие. Солдат свой дом за плечами носит.
И о с и ф (упаковывая вещи): Ну, папа, покуда понесу, что дозволено, в сундучке, а как прибуду в учебную команду и получу амуницию - переложу за плечи! (смеется)
О т е ц: Так и надо! Знаешь ли ты уже, где тебе предписано проходить службу?
И о с и ф: В Киевском военном округе, папа, вероятнее всего - в городке Тульчин Подольского уезда. В 76-м Кубанском пехотном полку, бывшем Кубанском егерском.
О т е ц: Что ж, сынок, весьма достойный полк! Видал я его в деле в последнюю Кавказскую кампанию, когда мы брали на штык у мюридов неистового Шамиля аул Гуниб. Гордись такой службой, Ося! И хорошо, что будешь служить в Подолии. Эта губерния лежит в черте постоянной еврейской оседлости, там большая община. Наши люди всегда помогут тебе, поддержат.
И о с и ф : Согласен, папа, и полк славный, и гарнизон хороший... Единственное, что не нравится мне во всем этом - проклятая черта оседлости!
О т е ц (резко): Объяснись! Ты что, желал бы служить в области Войска донского, где еврею каждая сволочь готова проломить голову?
И о с и ф: Служить я готов там, где мне будет предписано. (зло) А, чтобы проломить мне голову, этой сволочи придется здорово постараться! Не будем возвращаться к нашему известному спору, папа. Вы сами прекрасно понимаете, что сегрегация еврейского населения по религиозному и родовому признаку, принятая в Российской империи, есть пережиток средневекового варварства и самых диких предрассудков. Весь цивилизованный мир давно и с отвращением отринул подобную практику! Только у нас, в России, все еще продолжают упрямо цепляться за нее!
О т е ц (сурово): Придержи язык, Оська! Наш государь равно любит своих подданных всякой веры и народности! Ему лучше знать, когда придет время отменить черту оседлости.
И о с и ф: Поймите, папа, я готов честно выполнить свой долг подданного, верно служить государю и Отечеству... Так же, как служили им вы, двадцать лет простояв в строю под российскими знаменами, пролив кровь в сражениях! Но готова ли Российская империя стать подлинным Отечеством для своих еврейских подданных?..
О т е ц: Научись принимать Отечество таким, каково оно есть. Меня еще мальцом кагальные скорохваты из дома забрали, отдали в рекрутчину, в кантонисты. Мало, что ли, претерпел я от ражих дядек-унтеров и отцов-командиров зуботычин да ругани? Как селедками кормили да воды не давали, как под ружье на две смены ставили, в ранец кирпичей натолкав... Все затем, чтоб из ′жидененка Вольфки Зеева′ сделать православного парнишку Владимира, а полковому священнику премию за это в карман положить! Но я всегда знал, где кончается хамство начальства и начинается Отечество! Тебе, Оська, предстоит служить в другие, лучшие времена! Ни офицер, ни поп теперь не имеют теперь права посягнуть на веру Авраама, Исаака и Иакова.
И о с и ф: Антисемитов в русской армии все равно осталось более, чем достаточно! Евреям до сих пор закрыта дорога в лейб-гвардию, во флот, в юнкерские училища, в интендантства... Вам, старому солдату, это прекрасно известно!
О т е ц: Да, известно. Однако покойный государь Александр Николаевич и ныне царствующий Николай Александрович сделали многие послабления. Ты, как выучившийся на зубного лекаря, теперь можешь быть зачислен фельдшером и держать экзамен на доктора. А, если ты будешь пожалован Знаком отличия Военного Ордена, или, проще говоря, солдатским ′георгием′, и произведен в унтер-офицеры, перед тобой откроется дорога к офицерскому чину.
И о с и ф (мечтательно): Неплохо бы... Все девчонки с ума сойдут при виде золотых эполет! (иронично) Вот только беда, папа: ′георгием′ исключительно в военное время награждают, а войны нету и не предвидится.
О т е ц: Ну, Ося, это не такая уж беда. Во-первых, нам с матерью будет намного спокойнее так, без войны! А, во-вторых, генерал Кульнев, герой ′грозы двенадцатого года′, говаривал: ′Люблю тебя, матушка-Россия, за то, что на одной из твоих границ непременно дерутся!′ Или в ближайшее время будут драться...
И о с и ф (с усмешкой): Интересно бы знать папа, на какой именно?
О т е ц: Откуда мне знать? Ну, хоть на японской!
И о с и ф: Сразу видно, скверно вам преподавали географию в школе кантонистов. Не имеет Российская империя с Японией сухопутных границ! Хотя, если с другой стороны посмотреть... Китай, Корея, Манчжурия, конфликт экспансионистских интересов двух императоров - нашего и японского!
О т е ц (грозит кулаком): Оська, не смей ругаться на счет императоров!!
И о с и ф: Это я не ругаюсь, папа. Я анализирую вероятность военного конфликта между державами на Дальнем Востоке.
О т е ц: Тоже мне, генерал нашелся! Твое дело - солдатское: служи да приказы исполняй! Вот выйдешь в офицеры, тогда...
И о с и ф: Можете не сомневаться, папа, если разразится война - непременно выйду!
О т е ц: Смотри только голову свою, чересчур умную, при этом выходе захватить с собой не забудь! Или, к примеру, руку...
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ.
(Раздается грохот интенсивной ружейной перестрелки. Внезапно к нему примешивается боевой клич и характерное улюлюканье атакующих бедуинов. И о с и ф с трудом приподнимается и пытается выглянуть в окно).
И о с и ф: Атака?.. (пытается крикнуть) Давид, залпами... (мучительно стонет и откидывается назад, почти шепчет) Ребята, залпами огонь!.. Давите их плотностью огня!.. Только не давайте приближаться... (Раздается залп, затем еще и еще) Молодцы, мои герои, вы сами все знаете...
(Вбегает перепуганная М и р р а)
М и р р а: Йосеф, Йосеф, они нападают со всех сторон!! Их там целая тысяча! Мы все умрем, Йосеф, все кончено!!! (бросается к И о с и ф у и рыдает, уткнувшись лицом в его одеяло)
И о с и ф (поднимает ей голову своей рукой): А ну посмотри на меня, девочка! Ничего не кончено. Запомни, даже если мы умрем, все только начинается. Начинается наша страна, ее новая история. Начинается борьба за нашу страну. За Государство Израиль!
М и р р а (сквозь слезы): Но, Йосеф, мы же всего этого уже не увидим...
И о с и ф: Увидим, Мирра! Живые или мертвые, но обязательно увидим! А сейчас - по счету ′раз′ взяла себя в руки! По счету ′два′... (Стрельба и вопли усиливаются, раздаются пулеметные очереди) Все действительно очень скверно, у них еще есть пулемет... Миррочка, достань из кобуры мой револьвер и вложи его мне в руку. Мне не дотянуться...
М и р р а: Вот, Иосеф, держи! Подожди, взведу тебе курок. (Дает ему оружие)
И о с е ф: Теперь изготовь свой пистолет к стрельбе и встань позади моей кровати. Я буду тебе вместо бруствера. (М и р р а не совсем ловко занимает позицию позади топчана) Заранее бери дверь на прицел, девочка... Если они ворвутся, считай каждый свой выстрел. Надеюсь, мне не надо объяснять тебе, что делать с последним...
М и р р а (почти твердо): Не бойся, живой они меня не получат!
(Раздается взрыв гранаты, затем, через несколько секунд, еще один)
И о с и ф: Это во дворе... Вот сейчас! Сейчас либо наши удержатся, либо они войдут! (поднимает револьвер) Мирра, приготовились! Огонь только по моей...
(М и р р а панически палит в дверь)
М и р р а: Ой!!! Есть один.
И о с и ф (с иронией): Пока все они еще снаружи.
М и р р а: Я про патрон, Йосеф...
И о с и ф: Остальные побереги. Так, я хотел сказать: открывай огонь только по моей команде. Ну, приготовились!
(Оба поднимают оружие. Крики
