спасены!.. Победа!..
И о с и ф: Ребята... Можно не все сразу?
М и р р а (бросается к И о с и ф у, целует его): Йосеф, мы будем жить, понимаешь! Бедуины ушли! Сейчас придет подмога из Кфар-Гилади, и доктор Гери с медикаментами!..
И о с и ф: Давид, ты обеспечил периметр? Наблюдатели на местах?
С а н д о р: Jawohl! Я за него, Йосеф. Давид с наблюдателями у бойниц, мы готовы к любым неожиданностям.
И о с и ф: Докладывай...
С а н д о р (полушутливо, полупечально): ′Ты победил, галилеянин!′ Камаль-эфенди отошел в направлении на Джабаль-Амил. Я так думаю, мобилизованные им феллахи не пошли в новую атаку, а своих бедуинов у него теперь маловато: все-таки, мы многих выбили! Я сформировал zwei Fuspatrouille - два пеших патруля, и проверил прилегающую территорию. Пусто! Кучи стреляных гильз и много окровавленных бинтов. Ну, и все загажено, разумеется...
М и р р а (со слезами): Они поломали все виноградники, Йосеф! Ты помнишь, бедная Двора так любила ухаживать за ними... А теперь нет ни виноградников, ни Дворы!
Ш л о й м е (обнимает ее): Не надо, Мирра! Когда я выучусь на агронома, я обязательно выведу новый сорт винограда и назову его ′Двора Дарклер′!
Б а с я: А вот наши собачки, умницы, успели убежать и теперь пришли обратно! Только Лаки ранен, я ему лапу перевязала... Не повезло Счастливчику...
И о с и ф: Это победа, ребята! Трудная, купленная ценой семи молодых жизней... Но наша победа! Как жаль, я почти не различаю ваших лиц... Зато так хорошо вижу лица тех семерых! Двора, Сара, Яша, Бен, Шнеор, Зеев, Аарон... Вы все совершили сегодня подвиг, и живые, и мертвые!
С а н д о р: Ты знаешь, Йосеф, я не стану зря говорить. Без тебя мы бы сегодня ничего не смогли!
В с е, н а п е р е б о й: Именно так!.. Это ты, Йосеф - герой!.. Настоящий герой!.. Держись, Йосеф!.. Не сдавайся, командир!.. Как мы без тебя?..
И о с и ф: Так же, как и со мной! Так же смело и гордо!.. Да и куда я от вас? Я всегда буду с вами! С теми, кто защищает Эрец-Исраэль.
(Вбегает д о к т о р Г е р и с американским ′винчестером′ за спиной и медицинским саквояжем под мышкой)
Д о к т о р: Шалом, ребята! Йосеф, бедняга, вот как тебя разделали... Мирра, а ну - бегом к раненым, бездельница! Менять повязки, живо!!
М и р р а: Зачем сейчас менять, доктор?
Д о к т о р: Поговори тут у меня!! Присохнут к ранам - чем будем отмачивать? Твоими романтическими слезками? У меня пероксида водорода меньше литра осталось...
И о с и ф: Привет, док! Сам бы сходил к раненым...
Д о к т о р (шутливо, пытаясь скрыть тревогу): Так, пациент, молчать - не рассуждать! Это в бою ты командир, а сейчас - я командир! Зря, что ли, я гнал сюда верхом от самого Кфар-Гилади, как бесшабашный юный гусар? Что было отнюдь не легко с моим саквояжем и моим интеллигентским пузом!
С а н д о р: Gott sei Dank, что проскочили благополучно, доктор. Стоило Камалю оставить на холмах пару снайперов...
Д о к т о р: Дорогой мой обер-лейтенант австрийской службы, несколько лет назад, на фронте, меня не пугали даже германские снайперы, не то что какие-то арабские!
Б а с я (восхищенно): Доктор, вы такой молодец! Я пойду, повожу вашего коня, можно?
Д о к т о р: А, бесстрашная маленькая Баська! Ну поводи, поиграйся... Только не вздумай его поить, пока не остынет!
Б а с я (с издевкой): Слушаюсь, профессор! (выходит)
Д о к т о р: Не толпитесь, ребята! Выходите! Мои люди из Кфар-Гилади уже на пути сюда, с повозками для раненых... Прикройте их, что ли, они сейчас уязвимы, как сидящие утки!
С а н д о р (раздраженно): С этого надо было начинать, доктор! Слишком рискованно действуете!
И о с и ф: Но совершенно правильно, Сандор. Я говорил тебе, у нас совсем не обычная война... Мы, евреи, победим в ней, только если будем готовы рисковать головой друг за друга.
С а н д о р: Кein Zweifel... Только так! Ребята, наши хождения по холмам еще не закончились! Оба патруля - через две минуты построение во дворе с полным боекомплектом! Остальные - по местам! Время побежало! Schnell, schnell!!! Я сделаю из вас солдат, несчастные огородники!
(Все бросаются к выходу. Задерживаются С а н д о р и М и р р а)
И о с и ф (С а н д о р у): Прочеши холмы по обе стороны от дороги... Займи там позиции...
С а н д о р: Все знаю, Йосеф! Будь спокоен, командир! (по-военному отдает ему честь и выходит)
Д о к т о р (осматривая раны И о с и ф а, болтает, чтобы отвлечь его от боли): Все-таки этот австрияк - отличный офицер, если его как следует гальванизировать и отнять бутылку! Чертова война, которую некоторые идиоты называют ′Великой′... Из сотен тысяч молодых, здоровых парней сделала каких-то ходячих мертвецов!
И о с и ф (сквозь зубы, сдерживая стон): Потерянное поколение, док...
Д о к т о р: Метко сказано! Сейчас придумал?
И о с и ф: Не я... Гертруда Стайн. Одина американская писательница, кстати, сочувствующая нашему делу.
Д о к т о р: Посмотришь, кто только нашему делу не сочувствует! (зло) А помощи от них - с гулькин хрен, или сколько у Дзержинского - милости, как говорил один убитый большевиками штабс-капитан, мой приятель... (М и р р е, раздраженно) Ну, что стоим, словно памятник немому укору, барышня?!
М и р р а: Доктор, скажите, как он? Он будет... (осекается)
Д о к т о р (яростным свистящим шепотом): Сама не видишь?! А ну - марш к тем, кому можно помочь! Живо!!!
М и р р а: Лехитраот, Йосеф! Помни везде: я любила тебя! (закрывает лицо руками и выбегает)
Д о к т о р (ворчливо, пытаясь скрыть неловкость): Истеричка проклятая... (И о с и ф у, ободряюще) Ну вот, Йосеф, можешь пополнить свой донжуанский список еще одним разбитым сердечком!.. Давид сказал, ты сам заправил себе внутренности в брюшную полость, так?
И о с и ф: Так...
Д о к т о р: Вот зачем ты это делал? А еще учился на медика... Сепсис...
И о с и ф: Док, заканчивай притворяться, будто еще можно что-то изменить. Сколько мне осталось?
Д о к т о р (опустив голову и рассеянно собирая инструменты): Йосеф, я не знаю, честное слово... Другой давно бы кончился с такими ранениями! Удивительно, что ты еще держишься, и даже не наступило помутнение сознания! Патология какая-то, не понимаю... Какой феноменальный затяжной постраневой шок!.. Он закончится, и сразу начнется агония. Прости, друг мой!
И о с и ф: Значит, послушай меня, пока я могу говорить. Камаль вернется с большими силами... Завтра, послезавтра, много - через несколько дней. Уводи всех наших отсюда в Кфар-Гилади! Там, за вычетом убитых сегодня и тяжелораненых, у вас будет человек тридцать пять бойцов. Для нас это - сила... Примешь общее командование. Давида Шнеерсона и Сандора - взводными. Ты скверный врач, док, но хороший солдат, я верю в тебя...
Д о к т о р: Будь надежен, Йосеф. Я сделаю все как надо!
И о с и ф: Сандору не давай пьянствовать и покрепче ругай, тогда он оживает...Береги девушек! Для моей совести хватит гибели Дворы и Сары... Наших погибших ребят заберите в Кфар-Гилади, похороните там и защищайте их могилу от арабов, как боевую позицию! Уходя, зажгите здесь все!.. Пусть пламя над Тель-Хай будет символом нашей решимости!
Д о к т о р: Арабам достанутся только обгорелые стены, Йосеф... Если станет совсем скверно - буду пробиваться с людьми в Айелет Хашахар, на британскую мандатную территорию.
И о с и ф: Верное решение, док. (почти умиротворенно закрывает глаза) Теперь я могу отдохнуть... Иди, друг мой... Иди туда, где ты нужнее...
Д о к т о р: Йосеф, хочешь, я пришлю к тебе Мирру? Пусть побудет с тобой...
И о с и ф (с грустной улыбкой): Хотел сказать, пока я не умру? Не надо. Не хочу, чтобы она это видела... Я - один.
Д о к т о р (с внезапно прорвавшимся отчаянием): Но как же так, Йосеф?!
И о с и ф (шепчет): Это ничего, друг... Это ничего... Dulce et decorum est pro Patria mori!.. Так сказал Гораций...
Д о к т о р: У меня по латыни всегда были сплошные двойки, Йосеф...
И о с и ф: А ты запомни эти слова наизусть, как боевой клич... И уходи!
Д о к т о р: Прощай, друг мой! Dulce et decorum est pro Patria mori... (выходит, украдкой вытирая глаза)
И о с и ф: ′Прекрасно и почетно умереть за Родину′. За Эрец-Исраэль!.. (его голова падает, сжатая в кулак рука разжимается)
(В ночном тумане, заполняющем
