совершил очередное свое кровавое жуткое убийство.
***
- Скоро будет опять для нас работа, Cleaver - произнес демон палач мясник Хаммер, другу и сослуживцу по общей связывающей их обоих кровавой работе хирургу сенобиту с именем Cleaver, готовя свои инструменты в комнате исполнения приговоров каменного лабиринта.
Тот, что Cleaver, аккуратно и с неким присущим только ему своеобразным изяществом свойственным главному палачу и следующим первым номером каменного лабиринта, раскладывал на операционном своем рабочем столе всевозможные острые отточенные до бритвенной остроты металлические блестящие инструменты, которыми этот особый сенобит орудовал с невероятным совершенством и виртуозностью. За ним следовал второй, что выполнял следом уже свою палача номер два работу.
Комната, в которой находились эти два неотделимые друг от друга сенобита второго порядка и ранга, была невысокой, такой, что можно было в прыжке достать руками до потолка. Но это никому не мешало делать свою кровавую страшную работу, что этим двоим была их смыслом теперешней жизни и получением великого блаженного наслаждения в моменты по разделке своих приговоренных к сладостным страданиям и мучениям жертв, прибывших с того света.
Им помогали пара уродливых и искривленных переделанных из грешников людей рабов, вечных сейчас и теперь прислужников сеноратов, простых исполнителей приказов любого, более старшего по рангу и положению в этом каменном адском лабиринте сенобита.
Именно эти двое любили здесь прислуживать этим двоим исполнителям кровавых страшных приговоров ибо в прошлом были омерзительными садомазохистами извращенцами. Насильниками педофилами. Крайне аморальными опущенцами в мире людей, что большего и не заслужили, попав в этот жуткий мир сладостных болезненных наслаждений. Но им нравилось здесь прислуживать, ибо на что-либо иное они были совершенно не способны и не пригодны.
Но в других местах сеноратам было значительно хуже.
Выгребные отхожие вонючие с переработанными человеческими выпотрошенными начисто до одних костей останками и кишками ямы на самом дне каменного многоэтажного сооружения. Искривленного во все стороны запутанными ходами и выходами. Смертоносными ловушками. С извилистыми хитрыми и коварными, порой даже опасными для них же самих сеноратов, равно как и сенобитов переходами называемого жилищем самого демона дракона Левиафана. Вмурованного своим драконьим демоническим телом и кровожадным диким хищным свирепым нравом и разумом в сам этот свой мир. В сам лабиринт. И в висячую над ним двустороннюю пирамидальную сверкающую золотом, испещренную загадочными иероглифами структуру под названием Ламент. Что могла менять свою форму и превращаться в идеальный квадратный шестисторонний геометрический Гексаэдр. Испуская из своих круглых черных окон черный пожирающий само окружающее его пространство свет.
Это был дом не только главного здесь самого Повелителя этого мира и Бога всех его служителей сенобитов и сеноратов. Но еще целой массы всяких многочисленных невероятно просто уродливых по своему виду и предназначению тварей. Таких, же хищных и прожорливых как сам Хозяин каменного лабиринта. Это было жилище адских приближенных Левиафана и самых древних сенобитов этого мира Венторов и крылатых демонических ангелоподобных Херувимов.
- Слышал - произнес, отойдя в сторону один сенорат другому, что эти двое говорят? - произнес один безымянный и обезличенный раб демон сенорат, другому такому же обезличенному и лишенному любых здесь каких-либо привилегий сенорату. И поэтому, старающемуся всячески услужить своим теперешним взявшим их в помощники и работники демонам Сенобитам, безобразному и невероятно жирному раздутому, точно пузырь палачу Хаммеру (молот) и хирургу с именем Cleaver (Секач).
- Скоро будет и для нас работа – произнес мысленно и беззвучно сенорат сенорату, ибо они оба были лишены своей речи и не имели рта.
Тот кивнул, молча своей ободранной до костей и ушей головой, другому сенорату, стараясь как можно держаться обособленно от первого. Ибо близкая как, впрочем, любая дружба между сеноратами даже здесь не поощрялась. А попасть в отхожие места в лабиринте ему не хотелось. Чтобы убирать вонючее дерьмо с трупными червями и бродить по самые колени в этой мерзости не хотелось.
Они обязаны были в идеале и без всяких ошибок прислуживать своим взявшим их себе в помощники хозяевам.
А сенобиты продолжили свое общение между собой, готовя свои инструменты к предстоящей работе. Они общались беззвучно и телепатически. Так здесь общались почти все служители лабиринта. Ибо звуковая речь была дана не каждому. А сам звук мог присутствовать только в адских воплях и криках истязаемых в лабиринте жертв. Такова была воля Левиафана.
- Пинхед в любом варианте отдаст нам этих двоих на разделку и переработку в цех «СБОРОЧНАЯ АДА». Хорошо помучает и отдаст нам.
Они простои эти двое оттуда, просто идеальная долгожданная находка для этого места. Эти двое ему нужны как пополнение своих рядов в нашем ордене, вместо потерянных троих из своей команды
приближенных.
- Очень хорошо, Хаммер. Мы будем в любом случае первыми, кто получит свое и ради чего здесь живет и питается этим – произнес второй первому, что был по равному своему значению в процессе исполнения приговоров поступивших от гвоздеголового своего начальника Пинхеда.
- Предвкушаю уже то приближающееся блаженство боли и неописуемых мучительных страданий - произнес палач Хаммер - Я давно не питался ничем подобным. Я так голоден, что готов сожрать всех этих гребаных грешников, которыми заполнены до отказа камеры и тюремные подвалы нашел великого адского лабиринта.
- Размечтался – произнес ему Хирург - Самое вкусное получит сам гвоздеголовый Пинхед и его черная паства армии сенобитов. Они первые в этой очереди, мой друг. Затем, вся здешняя охрана и любимые псы Пинхеда. А уж потом, мы и вот эти из самых, отверженных и низших.
- Посмотрим – произнес Хаммер, извлекая со своего широкого кожаного пояса большой последний инструмент в виде острого кривого лезвием серпа для сдирания кожи.
Он был в черной обожженной пришитой кусками человеческой коже к очень худому и даже необычайно тощему полувысохшему с потрескавшейся полуживой плотью. Изрезанной вдоль и поперек глубокими порезами. С вонзенными в свои постоянно кровоточащие раны острыми короткими булавками в виде гвоздей. Глубоко в само человекоподобное тело. Со стальными тонкими обручами на стянутой ими очень туго человеческой мужской шее.
Этот сенобит был в черных срощенных с самими его глазам очках. Он был в маске, и был практически безликим существом здешних адских мест.
Второй, что звался Хаммером и был невероятно толстым, что с трудом проходил порой в прорези каменных невысоких дверей лабиринта под арочными с колоннадой сводами потолков.
Всегда при себе носил большой клеенчатый на лямках и ремнях фартук. Что прикрывал его отвратительный потный все время как сам сенобит свисающий над широким кожаным с большой металлической пряжкой ремнем пузатый полуголый живот. При себе всегда имел целую кучу всякого рода инструмента для разделки, рубки и резки. В том числе, большой свой палача лабиринта топор или длинный с широким острым лезвием меч, очень похожий огромный разделочный кухонный нож. На длинной с двойным хватом рукояткой. Или еще большой тяжелый молот для дробления костей жертвы. За что и звался Молотом Хаммером.
Он был тоже порядочно изуродованный силой Левиафана и адского лабиринта.
Невероятно сильный сенобит.
С шипованными до самых локтей своих огромных жирных волосатых рук напульсниками.
В отличие от закутанного полностью в обожженную кожу Хирурга был полуголым. Лишенный при жизни еще человеком здесь половых своих принадлежностей. С голой задницей и в кожаных ременных стрингах. Отчего выглядел еще отвратительней и кошмарней.
Как и Хирург в кожаных на высокой платформе шнурованных проклепанных с металлическими пластинами ботинках. С той лишь разницей, что его ботинки имели длинную голяшку до самых голых волосатых коленей ног.
Практически безголовый. Так как голова была продолжением толстенной шеи. Что была в стальном прикрепленном обруче. К которому, в сущности, и крепился на ременных застегнутый на теле и спине на замки фартук палача.
Совершенно безглазый. С зашитыми полностью веками. И не имеющий вообще рта. Как, впрочем, и его коллега по цеху рубки и разделке живого человеческого кровоточащего мяса Хирург.
В отличие о рабов демонов сеноратов, что были практически в голом виде и не имели, никакой на себе одежды. Лишь истерзанную и срезанную подчистую, почти целиком плоть и кожу. Точно экспонаты для врачебной анатомии.
Все было готово. Оба сенобита подготовили все и только ожидали сюда к себе прибытия новых долгожданных для крайне болезненных адских пыток жертв.
Лабиринт весь резко вздрогнул, точно от некоего сильного страшного по своему каменному телу удара. И загудел, меняя свои внешние грани и стороны, точно кубик Рубика. Изменяя свои формы стен, потолков, полов, проходов, входов, выходов и коридоров. Изменяя конфигурацию шестигранных своих глубоких почти бездонных колодцев.
Это демоническая музыкальная «ШКАТУЛКА КОНФИГУРАЦИЯ ПЛАЧА» Филиппа Лемаршана завладела еще двумя своим новыми попавшими в нее жертвами.
- Началось - произнес сенобит Хирург. А палач толстяк Хаммер, лишь самодовольно аппетитно заурчал своим раздутым точно пузырь сшитым вдоль и поперек грубыми жуткими швами животом и всем отвратительным, омерзительным огромным телом.
***
Юлия забрала Антона с места кровавого
