Меллори - А как, вы думаете, лейтенант Фредерик Крайтон - он обратился к своему приближенному коллеге по отделу, что тут произошло?
– Как по мне, обычное кровавое дело. Жуткое и страшное. И ничего я тут не нахожу загадочного и непонятного. Просто, некто пробрался в квартиру этой убитой молодой несчастной женщины и, подкараулив, ту выходящей из ванной комнаты, исполосовал ту всю ножом - произнес лейтенант Фредерик Крайтон. Думаю, тут все предельно ясно.
– Мы не нашил никакого ножа, лейтенант - произнес старший и командующий здесь всеми сержант Терри Сташовски.
–Ну, значит, убийца унес орудие убийства с собой. Все вполне логично – произнес лейтенант Фредерик Крайтон.
–Возможно. Но как? - произнес сержант Сташовски – Сами посмотрите. И сержант Терри Сташовски стал водить по квартире убитой своих командиров коллег из своего полицейского участка. Показывая все, что полицейскими врачами и судмедэкспертами уже удалось установить с определенной доскональной следственной точностью.
Капитан и лейтенант, прошлись и, осмотрели всю квартиру. Водимые сержантом , от места к месту. Делая прогулку по квартире, где не было ничего ни поломано, не перевернуто. Не взломаны двери и окна. Да и нет следов никакой обуви и уличной грязи и пыли. Ни следов борьбы, ничего вообще не валялось.
– И что, сержант? - спросил лейтенант Крайтон – Что, вы нам желаете здесь показать? Где то все-таки, есть, хоть какие-то зацепки или улики?
– Нет, сер, вообще ничего, лейтенант - произнес сержант Терри Сташовски.
Капитан Девид Меллори, пока молчал и лишь все осматривал своими самого опытного главного инспектора карими мужчины лет пятидесяти глазами. Он, видимо делал про себя какие-то умственные следственные заключения и выводы.
Сержант Терри Сташовски подвел их обоих к одной из стен квартиры.
– И что дальше, сержант? - снова произнес лейтенант Фредерик Крайтон.
– Здесь все следы обрываются – произнес сержант Терри Сташовски - По крайней мере, так показывают термические датчики инфракрасного спектра. Еще, они показывают следы, совершенно босых мужских ног, что заканчиваются, вот здесь.
Он показал правой с фонариком рукой на пол у вертикальной стены вблизи самой ванной комнаты и продолжил - Идут от той, вот спальни и потом заканчиваются тут. Точно тот, кто был здесь, прошел сквозь саму эту стену. И больше никаких следов здесь нет. Есть, правда, следы босых ног по всей квартире самой этой несчастной убитой. А вот мужские, только оттуда и досюда, и все. И еще, сер, сержант добавил и подошел непосредственно к капитану городской следственной криминальной полиции Девиду Меллори. И произнес ему – Есть следы, что оставил преступник и жертва в самой спальне. И, как я, сам понимаю, любовной постели в самой спальне. Следы телесного пота на одеяле и простынях с подушками. Волосы и прочее от себя лично как мужчины.
– Тут, была любовь?! – удивленно произнес, опять, встревая в разговор между сержантом и своим шефом полиции, самый неугомонный и даже возбужденный всем увиденным лейтенант Фредерик Крайтон.
- Возможно, преступник и жертва даже были знакомы – произнес сержант Сташовски.
– Не мелите чепухи, сержант – произнес, упорно рассматривая оставленные босыми ногами убийцей кровавые следы преступления и саму вертикальную в идеале чистую, как ни странно, стену у ванной, самый неугомонный и активный лейтенант Крайтон – Такого не может вообще быть. Чтобы у этих двоих еще здесь была бы еще какие-то близкие горячие отношения.
– Ну, почему же, нет - произнес уже сам капитан Девид Меллори – таких убийств, пруд пруди. Сперва, дикая страстная любовь, а через пять десять минут, убийство. Тут, лейтенант Крайтон, нет ничего вопросительного и удивительного.
– Сами смотрите - произнес, лет двадцати девяти, сержант и подозвал одного из экспертов с потрясенными и удивленными глазами, что протянул лейтенанту прибор инфракрасного спектра.
Лейтенант Крайнон взял прибор, где четко обрисовывалось все как на чистом белом листе, на самом экране ручного видеомонитора.
Следы босых с пальцами ног мужчины, действительно от самой спальни и до места убийства. Оттуда уходящие к стене, где они полностью обрывались. И кругом вообще никаких мужских следов босых ног.
– И, что никаких улик и, вообще ничего, сержант? - уже подключился к расспросам сам капитан Девид Меллори.
– Ни каких, мой капитан, ни каких больше следов. И главное самого нет орудия убийства. Просто труп женщины. Море крови и рубленого резаного женского мяса.
– Интересно, он, что этот преступник так и ушел отсюда голым? Без какой-либо одежды?
- Если бы была одежда, мы нашли бы ее, лейтенант - ответил тому сержант Терри Сташовски - Убийца, вероятно, был, в чем мать родила. И так, просто испарился из этой квартиры после своего убийства. Даже без обуви. И босиком. Я как и вы лейтенант не верю в это. Потому, что это все вообще необъяснимо никак. Но, пока вот, где-то так.
– Хотите сказать и, судя по этим приборам, он, просто ушел через все стены этого многоэтажного жилого здания? – спросил, потрясенный все увиденным лейтенант Фредерик Крайтон – И никаких зацепок и следов не оставил, кроме своих босых мужских ног. И все, что мы пока знаем.
- Точно, вознесся куда-то или наоборот провалился в тартарары - произнес ему в ответ сержант Терри Сташовски.
– Жуть, какая-то - произнес капитан Девид Меллори - Жуть и грязь. Ладно, продолжайте свою работу, сержант, а мы поедем в полицейский наш участок. Нам надо с лейтенантом Крайтоном попить кофе, да самим поработать. Покопаться в кое-каких бумагах. Мне все это, кое-чего напомнило из совсем недавнего. По окончанию работы, составите подробный рапорт проведенных исследований и пусть все, кто тут работает, составят свои личные отчеты особенно медработники и лаборанты. Я думаю, чуть позднее, все же мы, хоть за что-то зацепимся.
***
- Какое, просто чудесное место - произнес Гвоздеголовый демон лабиринта Пинхед, обходя свои каменные громадные владения с двумя своими самыми приближенными подчиненными сенобитами -Ни, тебе радости, ни, тебе печали. Одна сплошная погибельная безысходность, боль и страдания.
Пинхед остановился и вдохнул полной демона боли и страданий грудью сам спертый наполненный гнилостными тленными выделениями разлагающихся постепенно и очень медленно человеческих тел воздух.
Он даже закрыл свои черные от наслаждения глаза от крайнего счастливого удовольствия.
- Блаженство! – произнес гвоздеголовый Пинхед - Сплошное блаженство! Не так ли?
И, повернул свою утыканную длинными иголками булавками демона человека голову, к двоим своим приближенным сенобитам по прозвищу Гвоздю и Бритве.
Под его ногами в состоянии обреченной вечной раболепной покорности на коленях ползали истерзанные и изодранные до костей малоузнаваемые и похожие на людей тела тех, кого проглотила шкатулка скорби и печали Лемаршана. Те, кого сюда определили на вечные муки и страдания за все земные самые отпетые и страшные грехи.
- Я надеюсь, мы хоть кого-то, да выберем в свои ряды служителей нашего черного культа сладостных страданий и боли. Какого-нибудь личного мальчика для истязаний и битья или девочку для вечных унижений и грубого насилия.
Пинхед продолжил свое шествие. Он шел не спеша, мерно вышагивая , и ступая звучными шагами своих окованных металлическим шипами кожаных ботинок по каменному холодному полу без остановок. А к нему потянулись руки всех, кто ползал перед ним на коленях в прошении, хоть какой-то милости и жалости. Избавления от самих мук и непереносимых адских телесных пыток. В желании прервать все это и в окончательной своей смерти.
Пинхед посмотрел на стоящих перед ним чуть в стороне тех, кто охранял это место нескольких демонов сеноратов, и произнес им – Никогда не ведал, что есть тут такие отвратные убогие места, просто пресыщенные такой приятной болезненной скорбью и печалью.
Его белое точно мел изрезанное глубокими порезами и утыканное длинными тонкими булавками иглами мужское лицо искривилось в ехидной жестокой ледяной ухмылке.
- Но, мне нравится - произнес он всем стоящим перед ним тут – Сколько здесь страданий и боли, даже поднялось настроение. Надо чаще сюда захаживать, мои коллеги. Это место, просто мироточит этой сладостной блаженной болью и страданиями – он обратился, к своим двоим сопровождающим подручным сенобитам.
В этот момент лабиринт задрожал и сотряс чудовищный жуткий грохот. Разверзся каменный высокий арочный с колоннадой потолок.
И перед ним под самыми арочными каменными потолочными сводами среди колонн, появились паря в отвратном вонючем гнилостном воздухе два адских шестикрылых с золотыми металлическими над головой нимбами и прибитых к крестам распятых по рукам и ногам ангела Херувима. Что тут же, опустились перед главным командиром всех сенобитов иерофантов ордена «Ран и Порезов» гвоздеголовым Пинхедом.
Это были Атисулус и Глофарит. Они прибыли из дома сладостной боли и страданий жилища самого дракона демона Левиафана. Из висяшей над каменным многоэтажным самим лабиринтом громадной двусторонней пирамиды, что громко гудя и сотрясая все вокруг себя, пространство, вращалась против часовой стрелки, сверкая своими золотыми сторонами и испуская из двух огромных круглых своих окон черный поглощающий и пожирающий вокруг себя пространство черный адский свет. Глаза самого Левиафана.
Два эти Херувима выполняли роль посланников своего Бог.
- Что, вам тут нужно? - спросил недовольный их появлением с неким даже раздражением и неприязнью, приходу которому Пинхед не был никогда рад.
- У нашего Повелителя и Бога есть к тебе одно дело, Пинхед - произнес Херувим Атисулус.
- Забавно. В кой-то веки, мой Повелитель обратил на нас свое внимание, что послал вас ко мне Атисулус и Глофарит – произнес, снова ухмыляясь Пинхед. Глядя своими не моргающими никогда
