близости не было, видимо я действительно всё делал, в то время, неправильно. И вот мы сидим с ней и с Гришей в нашем излюбленном кафе, тогда слово бар не употреблялось, и пьем дешевую водку, стипендии только на такую хватало. В небольшом, с низким потолком, помещении дым стоял коромыслом, а от разговоров сидящих вокруг алкоголиков было даже музыку плохо слышно, в общем та еще романтика. В какой-то момент Гришка куда-то слинял и мы с Леной остались одни за столиком. Она внимательно посмотрела мне прямо в глаза и нежно погладила и мы уже были сильно нетрезвые.
- Денис, поцелуй меня...
Уже через два часа мы с Леной страстно тискали друг друга на узенькой лестничной площадке на чердачной лестнице нашего архитектурного факультета, это было известное всем место: страстей либо задушевных разговоров. Наши отношения длились всего несколько месяцев и закончились они очень не хорошо, с моей стороны не хорошо, вот сейчас пишу все это и как заново переживаю. Очень стыдно! Очень...
Месяц май выдался очень теплым и мы каждый вечер с Леной гуляли, учеба была временно отложена, как говорится до худших времен, ведь учатся, как и работают, лишь одинокие, но моему, хоть тогда еще и очень молодому, но все же уже мужскому самолюбию это придтило, короче хотелось по взрослому! По настоящему! А это как? Да очень просто! Гуляешь, гуляешь с любимой, с которой мне кстати очень нравилось общаться, а потом бац и в ресторанчик, но на что? И тогда у меня созрел план! И он был чудовищный! Мои родители никогда не были супер состоятельными людьми, ну той есть богатыми, хоть папа и был семь лет заместителем главного архитектора города, однако кое-какие сбережения все-таки имелись и я узнал где они хранятся. Я украл у них то ли десять, то ли двадцать долларов и сводил Лену в ресторан, она была счастлива! О чем я думал? О Любви! И конечно же я собирался вернуть эти деньги, так как мы со Старым собирались заняться бизнесом и рисовать на продажу картинки, в то время это было чрезвычайно модно, но пока мы собирались мое воровство открылось и обнаружилось. Скандал был страшный! И все понятно, детей за такие поступки надо, как минимум, ставить на горох в темный угол, а взрослых детей пороть, но одно дело разбираться внутри семейно и совсем другое - выносить сор из избы! Поступок папы мне тоже не вполне понятен, ведь он позвонил Лене и фактически ее обматерив, все ей рассказал, зачем? Ведь она даже и не догадывалась о происхождении этих денег, но так или иначе, а наши с ней отношения закончились. Было и еще одно событие на нашем первом курсе, которое всех тогда потрясло... Конец апреля. Суббота. В этот день лекций не было, а была лишь архитектурная графика с утра и до позднего вечера. Мы сидели в своем любимом циркуле и рисовали здание в перспективе, каждый свое, у меня вроде был Парфенон. К нам зашел наш Гавричков и мы все заметили, что на нем буквально не было лица. Он был растерян и напуган.
- Ребята, у нас на факультете чп - Произнес он каким-то не своим голосом.
- Что случилось?
- Вчера вечером, студент второго курса, Саша Шретер, упал с крыши института... и разбился...
- Насмерть? - Спросил кто-то из нас.
- Нет, но он в реанимации в тяжелейшем состоянии - Ответил Гавричков и, трагически замолчав, сел к одному из нас и стал помогать с перспективой.
Мы молча переглянулись. Уже позже мы узнаем все подробности, но никаких серьезных выводов никто из нас не сделает, ведь мы раз сто будем гулять по той самой крыше и каждый раз будем не совсем в трезвом состоянии. Ведь там так красиво! А тогда случилось вот что... Пятничный вечер в нашем институте никогда не проходил незамеченным, ведь не зря даже в древности пятницу называли питнецей, а значит надо пить! И вот наши второкурсники, а их было трое: Антон Г., тот самый, который так сильно помог мне на вступительных с гипсовой головой, Саша Шретер и Андрей Л. решили по тихому отметить конец рабочей недели. Выпили, видимо очень хорошо выпили и решили насладиться видами любимого Питера сверху. Поднялись на крышу и стали там усиленно гулять. Ярко-оранжевый закат с полыхающим куполом Исаакиевского собора, Зимний дворец, игла Адмиралтейства, зеркальная Нева и небольшое, похожее на деревенский парник, стеклянное строение на самой крыше, да еще и с открытой дверью, ну как туда не зайти! Но есть одна проблема: пол в этом "парнике" тоже стеклянный, так как это фонарь над мастерской монументальной живописи, но разве это проблема? Сашка, разбежавшись, невероятно эффектно, будто в каком-то Голливудском триллере, заскользил по-тому самому стеклянному полу, но фонарь длинный и конечно же ему не хватило разбега, пролетев шесть метров, Саша рухнул на каменный пол. Говорят, что в этой жизни надо через все пройти, я не знаю, но через такое я бы не хотел проходить!
Лето пролетело, как один прекрасный день! Дача, всего четыре буквы, но за ними кроются и лучшие друзья, и рыбалка, и лес с грибами и с синими тенями - Сказка!
Глава 2.
Второй курс.
(1993-1994гг.)
И вот мы второкурсники! С ума можно сойти, я и на втором курсе Академии Художеств, ну ладно, тогда еще института имени Репина. Мы все в том же "циркуле", но у нас уже, хоть и малая, но уже архитектура. Моей группе достался не самый лучший преподаватель, Василенко. Он мне сильно напоминал одного персонажа из моей еще школьной жизни. Учась в своей уже четвертой школе, которая была при ЛИСИ, у нас были занятия по рисунку, живописи и азам архитектуры и был там такой Беляков: маленький, полу лысый и очень злобный, непонятного возраста, мужичок. На нем всегда были валенки и старая, заношенная чуть ли не до дыр, жилетка. Он всегда дико ругал мой рисунок, но когда началась живопись, он будто курица наседка бегал вокруг моего натюрморта, восхищаясь им.
- Васильев... И это Васильев... Посмотрите это написал Васильев... Не верю своим глазам...
Вот и наш Василенко, всегда был при "параде", правда вместо валенок на нем были стоптанные башмаки с вечно развязанными шнурками и мятый, старый, безвкусный костюм, естественно советского производства. Он был такой же маленький, полу лысый и злобный¸ а вместо буквы "г", он постоянно произносил "х".
- Васильев, наш хород прекрасен, а вы хосподин лепите такую чушь...
Наверное не хорошо смеяться на такие темы, ведь это были девяностые и в магазинах не было нормальной одежды, никакой не было, но шнурки та уж можно завязать! Да и мне, привыкшему с детства к элегантному и, можно сказать, изысканному архитектурному обществу все это было дико, ну ладно ЛИСИ, с ними все понятно, какой институт, такие и преподаватели, но оказывается такое есть и в Академии!
Учеба шла своим ходом: с утра лекции, после обеда мучительные потуги... И опять нет любви и полное отсутствие чувств, а значит и учеба без эмоциональна! Но вот пришел декабрь и все мгновенно изменилось! Мой однокурсник и по совместительству лучший друг, Игорь С., он же Старый, познакомил меня со своей, уже тогда, бывшей девушкой Мариной и ее подругой, теской, Маринкой А.. И в тот же вечер я, в эту самую Маринку А., и влюбился, да так сильно, прямо по настоящему! Моё, истосковавшееся по чувствам, сердце, прямо таки на лету поймало любовный сигнал, а душа его растворила в себе! Я вновь Любил, но что самое главное - я был Любим! Мы встретились двадцать седьмого декабря в кафе, выпили, перекусили и пошли гулять на Финский залив. Мы с Маринкой А. постоянно отставали от ребят, так как наслаждались дыханием друг друга и губами, да так наслаждались, что наследующий день мои губы опухли, а язык посинел, буквально, как у Чау-Чау. Ночевали все у Марины в общаге. Это была незабываемая ночь в любви и страсти! Но, как говорится, все когда-то заканчивается, закончилось и это, да так быстро! Буквально через неделю Маринка А. уехала от меня, вернувшись на свою малую родину, на Урал, в далекий и такой невеселый Челябинск. И опять одиночество! И опять внутри пустота! Уж какая там учеба, водка и обязательная пробежка до центрального Главпочтампа с очередных душещипательным, полным любви и нежности, письмом с именем получателя на конверте: Челябинск, Марине Алаевой. Определенным спасением стали зимние каникулы. Папа всю жизнь обожал санатории и как только появлялась возможность отдохнуть от работы, он сразу же брал путевку и мчался туда сломя голову. Никогда не понимал в чем кайф проводить свой единственный отпуск в больнице! Но тогда, той зимой, после расставания с любимой я готов был ехать хоть в ад, лишь бы отвлечься от тяжелых и гнетущих душу мыслей. Папина смена закончилась и в его номер вселился я. Это был необычный санаторий, дорогой, элитный. Вокруг меня чинно расхаживали, хоть уже и пожилые, но когда-то чрезвычайно важные люди или же их близкие родственники. Молодые девочки в белых халатах постоянно суетились, бросая в мою сторону неоднозначные взгляды и робко улыбаясь мне. Я это замечал, но внутренний вакуум молчал. Днем я один катался на лыжах, благо санаторий был в Репино, а это мои родные пенаты и я там знал каждую кочку, а вечерами смотрел телевизор, отчетливо понимая, что если так пройдут все мои каникулы, то в город я вернусь дряхлым и ворчливым стариком, уж больно там была гнетущая обстановка. Но друзья меня никогда не бросали, не бросили и в этот раз. Ко мне в гости приехал Старый, да еще и со своим родным братом, прибывшим к нему из Красноярска, от туда был и сам Старый. У него у единственного на курсе была своя машина, старенькая "копейка", на ней они и приехали с двумя тяжеленными пакетами выпивки и еды. Мы кутили у меня в номере до самого утра, пили и играли на гитаре, за окном же минус тридцать, тогда еще были зимы, и так как мой номер был на первом этаже, мы каждый час перелезали через ограждения балкона, шли к "копейки" и разогревали ее, ведь такой мороз, для ее старенького двигателя, мог бы оказаться смертельным. На утро я воскрес, друзья - это наше всё!
В Питере опять весна и Слава Богу! Я физически и морально вернулся в институт, к своим любимым и забытым на время, однокурсникам. Как я уже писал, я никогда не мог полноценно жить без любви, ведь в сущности вся наша жизнь - это есть Любовь: к близким и родным, к единственной и неповторимой, к друзьям, к истинному призванию, по ошибки называемое профессией, ну и наконец к Родине! И в моей душе вновь зрело это божественное чувство, на этот раз оно будет настолько сильным и мощным, что доживет вплоть до наших дней, а его виновницей станет моя однокурсница, Катя И.. Летом, после окончания второго курса и сессии, я сгоношил всех на двухдневный поход, и не куда-нибудь, а в свои любимые "пенаты", на свою любимую Рощинку, на место, которое испокон веков называлось "Старица". Небольшая и от того очень уютная лесная поляна, полукружием, будто непроходимой стеной, окруженная вековыми елями и соснами, полностью раскрывалась в сторону мерно-беззвучной, живописной реки и необъятных просторов полупрозрачного, высокого неба, благодаря чему поляна "Старицы" всегда была очень солнечной и сухой, с минимальным количеством кровососущих, так мешающих
