в архитектурном проектировании, выплывая исключительно благодаря идеям Орлова, а сейчас меня зовут помогать дипломнику, да какому! На тот момент - лучшему! И конечно же я, согласился! Уже через час я стоял у метровых планшетов, коих было аж двенадцать штук, и слушал Сергея Падалку, который, обрадовавшись моему визиту, объяснял мне конепцию своего, красивейшего, проекта. Тема его диплома была "Музей современного искусства" на Муринском ручье. Отдельно надо рассказать про самого Сергея: высокий, крепкого, прямо скажем богатырского, тело сложения, с высоким и широким лбом, в больших очках, он был невероятно харизматичен и так же талантлив. Чертил быстро и резко. Он тоже был у Вержбицкого и помню курьезный случай, как-то заходит к нам Жан Матвеевич в каком-то растеряном, скорея даже напуганом, состоянии и сразу же подходит к нам с Николаем.
- Я только что был в мастерской у Сергея Падалки, зашел посмотреть его диплом, вы знаете, я боюсь его! Он такой большой и резкий, как Маяковский! Мне надо его консультировать, а как? К нему же близко не подойти, страшно...
Мы с Николаем переглянулись, еле сдерживая смех.
Я уже несколько дней, как помогал Сергею. Мне было поручено очень важное место, а точнее разрез "моста" через Муринский ручей, который соединял два, гипер современных здания музея. "Мост" был крытым и тоже являлся экспозицией, а еще он был многоуровневым с множеством эскалаторов и лестниц и я, как говорится, "поплыл", заливал неразрезные линии, а разрезные оставлял беленькими, архитектура в очередной раз меня проверяла! Сергей был крайне терпелив со мной, он смеялся, хотя мне было не до смеху. Я конечно все равно ему помог, но уже с генпланом.
Защита прошла великолепно! И конечно же на ней был и мой отец, в качестве рецензента, жаль только, что не у Сергея.
- Пап, как тебе музей Сергея?
- Это на Муринском? Ну он состоявшийся архитектор, очень талантливый, только вот жалко мне его?
- Почему?
- Да тяжело ему будет у нас пробиться, вот где-нибудь в Европе его бы с руками оторвали...
Но, к счастью, на этот раз папа ошибался. Сразу же после диплома Сергей и несколько его однокурсников, не менее талантливых, откроют свою архитектурную мастерскую, под названием: "Витрувий и сыновья" и это будет настоящим прорывом в Санкт-Петербургской архитектуре!
Сразу же после защиты архитекторов, началась защита искусствоведов, в том числе и моей Маши. Ух, горячее тогда было время! Ведь каждая защита - это обильный стол с множеством выпивки, а потом еще ночные гулянья по уже светлому Питеру! Ведь Белые ночи были в самом разгаре!
Настал июль, а с ним жара и очередной фестиваль кино: "Послание к человеку". Я взял с собой нескольких друзей, но вот кого, точно? Гришку? Старого? Сергея Шведова? Пусть они все меня простят, но я действительно всё подзабыл, ведь это было аж тридцать лет назад...
Я вернулся в Дом Кино, буквально, как к себе домой! Обожал это, по-настоящему творческое, мероприятие! Ведь по сути я из одного волшебного мира - мира Архитектуры, попадал в другой, в сказочный мир фантазии и грёз! Мы делали свою работу быстро и качественно, писали и рисовали плакаты, тут же вывешивая их на стенды при входе, все остальное же время, я, как всегда, проводил в кинозале. Я посмотрел несколько десятков фильмов и все они были очень необычные, но один фильм был особенным. Он буквально сразил меня своей операторской работой и актерской игрой главной героини. Снят он был в Австралии, на её бесконечно - белоснежных пляжах, нашими соотечественниками, эмигрировшими на этот солнечный остров. Главная героиня, была неприлично молода, а о её стройности и грациозности и вовсе говорить не приходилось. Она на столько врезалась в мое подсознание, что несколько раз снилась и конечно же это были крайне будорожащие сны. И вот кинофестиваль подошел к концу. Масса новых знакомств и исключительно положительных эмоций! Я был почти счастлив! Почти, для полного счастья мне не хватало лишь одного знакомства, но на прощальном банкете мне обещали его устроить. И я его ждал всей своей страстной душой!
В день закрытия кинофестиваля мы уже не работали, так как новых фильмов не было и нам разрешили весь день просидеть в кинозале, голосуя за своих любимцев. У каждого был свой любимый фильм, за какой голосовал я, думаю говорить не надо, конечно же за солнечную Австралию с её полу обнаженной "Музой", задумчиво гуляющей по ласково-шипящей, белоснежной пене, оставшейся от бирюзовых волн. И вот мой любимец получает гран-при кинофестиваля и именно за операторскую работу и главную женскую роль. Я был счастлив и испытал настоящую гордость, будто бы стоял вместе с ними на сцене и лично получал, красивую, из чистого хрома, статуэтку! Сердце у меня билось так громко, что за этим стуком я ничего не слышал, да и Бог с этим, слова не главное, главное, что я тогда видел!
Вечером того же дня...
К пяти часам вечера солнце раскалилось до максимума и асфальт стал мягким и пахучим. Манежная площадь, будто улей, гудела от детей и их родителей. Мы сидели на ресторанном балконе и обсуждали фильмы, попивая, из ледяных кружек, темное пивко.
И вот нас пригласили, непосредственно, в зал ресторана. Там было чрезвычайно уютно и прохладно. Старинная, красного дерева, мебель, толстый и от того мягкий, ковралин, фарфоровая посуда и разноцветный, такой игривый, хрусталь потолочных люстр, всё это создавало неповторимую и торжественную, почти царскую, атмосферу. Народу нагнали множества и все, распределившись по своим компаниям, бурно общались. В воздухе стоял гул, запах дорогого алкоголя и табака. Я же всё больше и больше нервничал и искал среди приглашенных ту, единственную победительницу кинофестиваля и моего сердца.
- Денис, да не нервничай ты так, они обещались быть - Сказал мне тихо, уже изрядно подвыпивший, Дима.
- Денис, но ведь ты тогда был женат? - Спросите вы меня и будете правы, но когда речь идет о стонущей сердечной мышце и кипетке, несущемся по венам, забываешь обо всем на свете!
Широкие, с витражными вставками, двери, открылись. В проеме стояла вся съемочная команда победителей из той самой Австралии, во главе с режиссером и главной героиней моего сердца. Сейчас она была особенно хороша! На ней было бордовое и длинное, буквально в пол, идеально подчеркивающее её стройную фигуру, платье с двумя, до самых бедер, разрезами, при ходьбе обнажающими её загорелые ноги. Она была настоящим Ангелом воплоти!
Познакомились ли мы? Хватило ли мне духу подойти к живому "Божеству" и заговорить ? Хватило! И уже через час, мы с Миланьей, именно так её и звали, правда все сокращали и обращались к ней, как к Миле и ей безумно шло это имя, так вот уже через час мы с ней сидели на мягком, кожанном диване и взахлеб рассказывали друг другу весёлые, ни к чему не обязывающие, истории. Она часто, с нескрываемым интересом, на меня смотрела и от каждого такого взгляда меня буквально бросало в дрожь, ведь её необыкновенно красивые глаза обладали каким-то сверх пронзительным и сверх глубоким взглядом! Каждый раз, когда я что-нибудь, даже слегка, преувеличивал, короче врал, она особенно громко смеялась, и клала свою нежную и горячую руку с тонкими, длинными пальцами мне прямо на ногу. Это меня безумно возбуждало!
К нам подошел, мужчина средних лет с небольшой и покладистой бородой и длинными волосами, собранами в увесистый хвост, все звали его Стасом и он был их, Австралийским оператором. Он тоже с интересом на меня посмотрел и, доброжелательно улыбнувшись, протянул в мою сторону руку.
- Стас. Оператор.
Я привстал и пожал ему руку.
- Денис. Художник-оформитель.
Стас перевел свой взгляд на Милу.
- Милочка, здесь всё заканчивается, а душа требует продолжения, ты с нами?
Мила кивнула Стасу и тот отошел от нас.
- Денис, мы кажется ещё сильно не договорили, составишь нам компанию? - Спросила меня Мила, своим низким и таким уже родным, голосом.
- Я был бы счастлив, а где вы хотите продолжить?
- На нашем катере... - Произнеся это, Мила, как-то робко улыбнулась и блеснула на меня своими волшебными глазами.
- На вашем? У вас свой катер? - Меня, в тот момент, бесил собственный голос, произносящий такие идиотские вопросы, хоть меня и можно было понять, ведь еще несколько лет назад в нашей стране был социализм и всенародная бедность, уж какие там катера!
- Да, мы его пригнали из Австралии, специально для сегодняшней ночи, идем?
Мы встали и Мила взяла меня за руку, от чего я фактически взорвался изнутри.
- Какая у неё нежная кожа! - Мои мысли путались , а затем и вовсе замерли.
Мы сидели на великолепнейшей, просторной, отделаной деревом, палубе и быстро шли по акватории Невы в сторону залива. Солнце уже скрылось, но "Белые ночи" никто не отменял и было очень светло, а крупные капли, периодически попадающие на мое лицо, тут же с шипеньем испарялись, я весь "горел" и так как сегодня, я пожалуй ещё никогда не нервничал, даже когда меня взасос поцеловала Оля, соседка однокласника. Громко играла испанская инструментальная музыка, все, друг с другом, общались и выпивали, а я ещё и постоянно курил, чтобы хоть как-то унять дрожь во всем теле, от частых и пронзительных взглядов Милы, которая сидела прямо напротив меня и общалась со Стасом. О чем они говорили услышать я не мог, но он частенько на меня поглядывал, с чего было не сложно сделать вывод: речь шла обо мне, но не много ли чести, мы знакомы то несколько часов как, а если она испытывает ко мне такие же чувства, как я к ней?...
Мы, на приличной скорости, вошли в залив. Горячий и тугой ветер трепал волосы и душу! Наступили сумерки, сколько было времени, я конечно же не знал - счастливые часов не наблюдают! В какой-то момент Мила подсела ко мне и, сильно прижавшись, заговорила. Мы были "не разлей вода", аж до полудня следующего дня: много говорили, танцевали, пели, у Милы был чистейший и завораживающий меццо-сопрано и конечно же купались, как говорится, "в чем мать родила", обнимаясь и жарко целуясь!
Когда-то, ещё в Ленинграде, её мама устроилась швеёй на ткацкую фабрику, но будучи очень красивой женщиной, стала манекенщицей. В одной из заграничных поездок, мама Милы познакомилась с состоятельным итальянцем, вышла за него и благодаря этому и появилось на свет это чудо - Миланья!
Этой ночью у нас с Милой было всё, кроме уверенности в том, что сама Вечность расскроет нам свои Врата! И конечно же этого не произашло. Около одинадцати утра, наш катер подплыл к пристани и мы, уставшие, но безумно влюбленные, вышли на берег. Как я с ней прощался, не помню, думаю, что мне было настолько тяжело, что мой мозг сам стер этот момент. Я вошел в квартиру на Стремянной, она была пустой, рухнул на кровать и рыдая, уснул.
Мила уехала через два дня, даже не позвонив мне, и больше мы с ней никогда не виделись. Говорят, чем выше взлетаешь, тем больнее падать, а теперь представьте как больно падать из самого Рая в котором провел целую ночь!
Многие описанные здесь события, никогда не предовались мной оглазке и о них не знали даже мои самые близкие друзья и родные, но мы в этой жизни столько врём и не договариваем, что на страницах данной рукописи хочется быть предельно честным, хоть я и допускаю, что многим это
