может не понравиться и потому заранее прошу у них прощения!
Ну, поехали дальше...
Маше очень тяжело дался тот дипломный год, а мне предстоял преддипломный курс, последний учебный, пятый и потому мы решили как следует отдохнуть и поехать к её друзьям, художникам и скульпторам, в великолепнейший причерноморский город Одесса. И он действительно таковым и оказался: широкие, чистые и светлые аллеи с растущеми на них, бестыже-раздетыми, каштанами, белоснежные здания в стиле нео-классики и множество небольших, но очень уютных кафешек, в каждой из которых, под звуки французского шансона, улыбчивый бармен накормит тебя жаренными каштанами и напоит прохладным, местным вином! Люди, в легких и предельно ярких одеждах, были максимально приветливы. То и дело раздавались звуки смеха и поцелуев. Этот город, как и Париж, создан для любви и творчества! Наша компания была подстать окружающей действительности: молодые и красивые, талантливые и дерзкие студенты, либо Репы, либо Мухи (училище им. Мухиной). И конечно же мы веселились, как могли: художественные мастерские, ко их в Одессе тогда хватало, белоснежные пляжи и ночные бары с клубами! Бурный горный поток, до краёв наполненный крымским портвейном, музыкой и танцами, нес тогда нас, но а мы и не сопротивлялись, ведь мы были так чертовски молоды и беззаботны! Казалось, что всё, что впереди, всё прекрасно и в башке были только светлые мысли!
Только Солнце!... Только Вино!... Только Море Любви!...
Мы вернулись в Питер, когда кроны деревьев уже тронула позолота и во всю бушевало теплое "Бабье лето". С большим трудом, приведя себя и свои мысли в порядок, я взашел на пред Олимп, на последний учебный курс.
Глава 5.
Пятый курс.
(1996-1997 гг.)
В большом спорте есть такое понятие, как ускорение перед финишем, можно всю дестанцию плестись в середине или даже в конце, но как увидишь финишную ленту, уж будь любезен, если конечно твоя цель - Победа, собери всю свою волю в кулак и вырвесь вперед, именно так я и сделал!
Первого октября, я предстал перед своими однокурсниками и профессурой стройным, загарелым, пол года, как женатым и хоть еще и очень молодым, но уже уверенным в себе, архитектором. Я сильно окреп за лето, как физически, так и духовно и главной причиной тому, как мне сейчас кажется, стала моя любовь к той самой восхитительной "австралийской" актрисе и та самая ночь на катере с ней, оказалась переломной в становлении моей личности.
С первого же дня, я окунулся с головой в архитектуру и не выныревал из неё ещё долгие-долгие годы...
Первый проект первого семестра, был коттедж, точнее вилла. Я получил за нее четыре плюс, но заметил, как переживаю, что не пять, и меня это искренне порадовало - во мне просыпался чистолюбивый отец!
Наступил снежный и холодный декабрь. Последний, но самый праздничный месяц в году. На площадях появились гигантские, обильно украшенные ярко-светящимися гирляндами, ёлки. Народ всё чаще посещал питийные заведения, а в торговых центрах, пахнущих хвоей и ароматным кофе, начиналась предпраздничная суета.
В нашем институте декабрь тоже был месяц непростой, так сказать, первое подведение семестровых итогов и, как правило, блиц-проект, той есть на его разработку давалось, всего ничего, буквально две-три недели. Тема, выданная нашему курсу, была интересная и актуальная по тем временам: "Мемориал расстреляным в годы сталинских репрессий". Заехав в гости к родителям, я рассказал о ней отцу, а тот, в свою очередь, выложил передо мной несколько старых и толстых альбомов моего деда, один из которых был полностью посвящен "Пискаревскому мемориальному кладбищу". Передо мной, как калейдоскоп, замелькали черно-белые фотографии чертежей и мастерски нарисованных эскизов всех вариантов мемориала, всего их было около десяти, но они были все на столько разные, прямо паразительно, как один архитектор и на одну тему мог так фантазировать, вот оно - Творчество! Вот он творчесский альбом, который так рьяно требовал от нас Жанн Матвеевич и который мы так глупо игнорировали. Конечно же я и раньше все это видел, но быстро пролестнув старые и толстые, сильно потрепанные и от того еще более ценные, страницы альбома, закрывал его, моментально забыв. Сейчас же, я смотрел на каждую фотографию проекта, пытаясь впитать в себя каждый штрих, каждый неповторимый мазок, каждую линию. Мне казалось, что я прямо вижу своего деда, который, склонившись над столом, и максимально сконцентрировавшись рисует всё это...
Я выбрал вариант номер один, да, именно самый первый вариант "Пискаревского мемориального кладбища" меня поразил больше всего, хотя конечно же, то что построенно безусловно можно и нужно называть настоящим достаянием всей нашей страны!
До подачи мемориала оставалась лишь неделя, как сейчас помню, двадцать восьмого декабря, в девять утра, наши планшеты должны были стоять в Методфонде. Всё бы ничего, да вот только двадцать седьмого у нас с Машей годовщина свадьбы, первая, и она на отрез отказалась переносить празднования, заказав столик в одном из лучших ресторанов на Петроградке и пригласив гостей: Гришу Иванова и Олега Привалова. Ну что же, где наша не пропадала! Значит мне ночевать в институте не в последнюю ночь перед подачей, а в предпоследнюю и одному, может так даже и лучше, меньше отвлекающих моментов?
Наш институт, наша Академия всегда была чрезвычайно консервативна и панически боялась всего нового и нестандартного, возможно именно благодаря этому она и дожила до наших дней, сохранив классическую школу образования. Один из устоев архитектурного факультета был непосредственно в подачи проектов: фасады, перспективы и картинки должны быть обязательно в цвете, той есть отмыты акварелью, я же, именно на этом проекте, решил слегка потревожить эту "матрицу" и сделать подачу монохром, исключительно сухими материалами: ретушь и итальянский карандаш (сангина), решено - сделано! Вечером, на кануне подачи, я отдал свои готовые планшеты Николаю, к тому времени моему лучшему другу с курса, мы с ним даже сидели в отдельной, пусть и маленькой, мастерской, под названием "пенал", а сам улетел в ресторан к Маше, Грише и Олегу. Мы прекрасно провели тот вечер: много пили, вкусно ели и громко пели!
Саму подачу я конечно же проспал, но когда всё таки приволок в институт своё бренное тело, то узнал, что все однокурсники уже разобрали свои планшеты с оценками, моих же ни где не было.
- Поздравляю вас, Денис - Тихо произнес Жанн Матвеевич и улыбнувшись, как всегда поразовел,- Прекрасный получился проект, мы забрали его в Методфонд, но мне показался он очень знакомым, вы сами придумали?
Я не решился признаться, видимо что бы не портить впечатление о своей работе, да и о себе в целом.
- Ладно, можете не признаваться, тем более, что кафедру больше всего поразила сама подача, я и не знал, что вы умеете так рисовать, молодец, настоящая победа! - Подытожил Жанн Матвеевич и, как всегда, совершенно, бесшумно, направился к двери, приоткрыв ее, он вновь к нам развернулся, - Представляете, когда рассматривали ваш проект, кто-то из кафедры даже сказал, "А что так можно было?"- Все громко засмеялись.
- Жанн Матвеевич, а кто это был? - Спросил я, хитро улыбаясь.
- Секрет...
Мы с Николаем хлопнули по рюмашке, ведь за победу не грех, меня моментально отпустило и одновременно наполнило каким-то сказочным счастьем и легкостью, как же долго я к этому шел! Наконец-то я смог всем, но главным образом себе, доказать, что поступил первым номер неспроста!
Новый год пролетел в шуме и в бегатне по разным гостям и вот уже все у себя повесили новые календари с цифрами "Девяноста семь". Сессию сдал достаточно легко, во всяком случаи никаих негативных воспоминаний о ней нет, а все зимние каникулы, усиленно и самозабвенно про работал в персональной творческой архитектурной мастерской (ПТАМ) Юрия Константиновича Митюрева. Это был незабываемый опыт!
Наступил второй и последний семестр пятого курса и наши профессора решили нас по-настоящему потренировать перед дипломом: за три с половиной месяца мы должны были спроектировать лишь одно здание - гигантский Аквапарк на окраине нашего прекрасного города. Я мгновенно поймал творчесскую волну и на её покатой спине влетел в образ своего будущего здания!
Я сидел на подоконнике в нашей курилке и дымя сигаретой эскизировал в маленьком, карманном блакноте на тему будущего Аквапарка, когда ко мне подошла Алла Ершова. Она была небольшого роста, ниже меня, но была стройной, такой ладной и пропорциональной, с густыми, хоть и короткими, вьющимися, каштанового цвета, волосами, а слегка припухлые щёки и губы придавали её лицу особенную очаровательность. Помню её глаза, они были серо-голубые и искристые, а взгляд веселый и озорной, как и её характер. Мы были знакомы, но как, несколько раз пересекались на разных факультативных посиделках, правда там, мы каждый раз многозначительно переглядывались. Алла была уже дипломницей, да ещё из мастерской моего любимого Валерьяна Степановича Волансевича.
- Как дела? - Спросила меня Алла и подсела рядом, - Мне сказали у вас там какой-то запарный проект, успеваешь?
- Конечно нет, как в обще в архитектуре можно успевать? - Ответил я Алле и посмотрел на нее.
Мы оба засмеялись, но смех Аллы был какой-то неестественный, я бы даже сказал трагичный. Она, своими дрожащими, испачканными акварелью, руками, поднесла ко рту сигарету и сильно затянулась.
- Слушай, мне здесь сказали, ты хорош в малых архитектурных формах...
- Кто сказал? - Удивленно спросил я.
- Не важно, я видела твой мемориал, шикарно, короче я зашиваюсь, мне кранты... Ты можешь просто посмотреть и хоть что-нибудь мне посоветовать - Голос Аллы сорвался и она закашляла.
- Конечно, Алла успокойся,- Я слегка потрепал её по плечу и встал,- Пошли.
Мы шли по нашему родному, узко-высокому коридору и молчали, Аллу слегка матало.
- Волансевич тебя очень хвалит - Вдруг выдавила из себя Алла и кисло улыбнулась.
- Приятно, я тоже его люблю...
В мастерской ярко горел свет, а за столами с поднятыми, почти вертикально, столешницами, чертили дипломниики.
- Вот... - Сказала Алла, подведя меня к своим столам.
Передо мной стояли её планшеты, на которых был изображен план большого, городского парка, - Боже, чем я смогу помочь этой несчастной, для меня парк, это..."
- Алла, у тебя парк?
- Не-не, парк с меня, но по программе мне там надо спроектировать несколько разных обьемов, самой придумать, насытить инфраструктурой, но я...
Дверь резко распахнулась и в мастерскую вошел Волансевич и его консультант Чеклин, маленький, кудрявый и с лицом очень пьющего человека. Он веселый, но как выпьет становится груб и неуправляем. Волансевич же в любом состоянии был обаятелен, добродушен и даже интересен.
- Привет. Ну что, заманила - Громко прокричал Волансевич, подашел к нам и поздаровался со мной за руку.
- Ну так...- Ответила Алла и робко посмотрела сначало на своего руководителя, а затем на меня.
- Денис, помоги ей чем сможешь, я понимаю у вас там сложный проект, почти диплом, но она зашивается, а
