открыл интеллегентный мужчина с покладистой бородой и длинными волосами. Они разговорились, мужчина оказался художником, графиком, живущем на Охте. Вот ведь курьезы жизни, бывает же такое! Ну и конечно же тут же произашел обмен, папа отдал художнику помещение на Охте, а себе забрал его мастерскую. Теперь у нас был полный комлект: прекрасная квартира, а через этаж мастерская, площадью шестьдесят квадратов, да еще с видом на наши, такие колоритные крыши, а-ля достоевский и колокольню Владимирского собора. Вот в этой-то мастерской Геннадий и поселился. Мы с ним быстро сдружились и, время от времени, темными и холодными вечерами, за бутылочкой чего-нибудь вкусненького, сидели и общались, так сказать говорили за жизнь. Он был, как в народе принято говорить, неместный, а приехал к нам из далекой, в то время совершенно нам незнакомой, Хакасии. Геннадий был небольшого роста с размером обуви, как у ребенка, с круглым лицом и узковатыми, с черными маслинами зрачков, глазами. Он был, да и есть по сей день, невероятно талантливым архитектором-художником и мог за считаные минуты, обычной гелевой ручкой, нарисовать здание, которое запоминалось очень на долго. Мы, как я уже выше написал, часто общались: Геннадий знакомил меня с гениальными современными архитекторами, такими, как Тадо Андо, Заха Хадит, Фостер, я же, в свою очередь, все больше рассуждал о нашей классической литературе, так как всегда много читал и за это отдельное Спасибо отцу. Надо отдать должное Геннадию, он невероятно сильно повлиял на моё становления, как архитектора, да и в обще, как творческой личности! Спасибо тебе, Геннадий Карпович!
Как-то мы сидели с Машей в её комнате, я рисовал, а она, полу лёжа на кровати, безучастно смотрела на экран включенного телевизора, явно не понимая, что там происходит.
- Денис - Тихо произнесла Маша, - А ты помнишь какой завтра день?
- Понедельник - Не отрываясь от рисунка, невозмутимо ответил я.
- А число?
Я на пару секунд завис.
- Двадцать пятое, вроде...
- А месяц?
- Ноябрь, естественно - Тут я запнулся и повернулся к Маше,- Боже, как я мог забыть, завтра же годовщина нашего знакомства... - Я подсел к Маше и поцеловал её. Она нежно потрепала меня по волосам, взлахматив их и, посмотрев мне прямо в глаза, хитро улыбнулась.
- И что ты мне завтра подаришь?
- Себя!
- Ну это понятно, а ещё?
- Большой букет, а вечером посидим где-нибудь.
- И всё? - Маша вопросительно на меня посмотрела.
- Маша, ты вспомни, какая у нас стипендия, её только на это и хватит.
- А причем тут деньги? Я не про них...
- А про что?
Я снова подсел к своему рисунку, взял в руку карандаш и продолжил наводить аккуратный штрих.
- Денис, родители не понимают наших отношений и очень переживают, особенно папа. Они люди консервативных взглядов, понимаешь?
И тут я всё понял и перебил Машу.
- Конечно понимаю, у самого такие же, давай их успокоим?
- Давай,а как?
Я вновь подсел к Маше и обнял её.
- Ты выйдешь за меня?
У Маши ярко засветились глаза. Они уверенно ответили мне "ДА"!
На следующий день, вся семья собралась на кухне и я при всех сделал Маши предложение, её родители воистину стали счастливы, особенно папа. Свадьбу было решено не откладывать в долгий ящик, а отпразновать в этом же году, в конце декабря, перед самым новым годом.
27 декабря 1995 года.
Погода с самого утра была морозной и солнечной, прямо как у нашего Гения! Я смутно помню всю подготовку и как мы в обще с моими родителями добрались до дворца Брака сочетания номер один, что на Английской набережной, прямо напротив нашего института, что конечно же тогда нам казалось очень символичным, ведь мы оба от туда, разве что с разных факультетов, Маша училась на искусствоведческом.
Дворец покорил меня своим великолепием, но на то он и дворец! Тонны мрамора и хрусталя, вперемешку с полированным гранитом и бронзой - роскошь, да и только! И невольно задумаешься, а ведь так раньше жили люди, да, далеко не все, но ведь жили же!
Народу, желающего нас поздравить с потерей свободы, но взамен с приобретением новой семейной ячейки, собралось много, около тридцати человек и всё друзья, что было особенно важно и приятно. С моей стороны были все мои любимые одногрупнички, а Николай был моим свидетелем. Была и Света с Катей, которая уже в колуарах, даже пообщалась с моим отцом.
- Поздравляю вас со свадьбой сына! - Торжественно сказала Катя папе и чокнулась с ним бокалом с шампанским.
- Спасибо, Катюша, но, если честно, рядом с Денисом, я всегда видел только тебя...
Катя расстеряно улыбнулась, сильно порозовев.
- Георгий Александрович, у вашего сына все будет отлично, я в это Верю!
Неофициальную часть нашей свадьбы, а попросту пьянку, отмечали в квартире Чаркиных, благо её площадь позволяла единовременно принять нужное количество дорогих сердцу гостей. Не все поехали, но Гришка, Старый и еще несколько самых-самых конечно же, в такой значимый и судьбоносный день, были рядом. А ещё был Сергей Шведов, он был на курс старше меня, но это, конечно же, не мешало нашему душевно-дружескому излиянию. Высокий, стильный, с длинными, вьющимися, золотистыми, а-ля Есенин, волосами, он постоянно привлекал к себе внимание слабого пола и всегда отвечал им взаимностью. Сергей, буквально задавил всех своей природной харизмой, исполнив на гитаре несколько, всем известных тогда, хитов. Ну и какая свадьба без драки! Сергей и Старый задумали похитеть мою невесту, точнее тогда уже жену, задумано - сделано, да вот только у входа в парадную к Сергею пристали какие-то молодые отморозки, в то время их хватало, но не на того напали, шакалы беспомощны против льва! В общем праздник удался на славу и гости стали потихоньку расходиться по домам. Мои мама с папой тоже оделись и пожелав, в очередной раз нам с Машей любви и верности, поехали к себе, правда не без приключений. У метро "Пионерская" уже во всю работал ёлочный базар, огромные горы свежих и душистых ёлок лажало прямо на снегу и папе, конечно же прямо сейчас, в эту самую минуту, захотелось купить одну такую зеленую и обязательно пушистую. Он, будучи не совсем трезвым, свадьба сына не предпологает сухого закона, да и с Чаркиным они сильно сдружились, полез на одну из таких колючих куч, в поисках самой красивой и неповторимой. И мало того, что пока папа по ней лазел, он переломал кучу молодых деревьев, так он ещё умудрился туда правалиться, прямо в центр, скрывшись в ней с головой. Доставали папу весело и всем рынком!
Опять стремглав пролетели все праздники, за ними очередная сессия, каникулы и начался второй семестр четвертого курса. Я его встретил уже совсем в другом статусе - Женат! Все наши профессоры меня поздравили и мне даже показалось, что весьма искренне, да и все мои однокурсники стали смотреть на меня с неким неподдельным пиететом. Первым номером поступил и вот он опять Первый! Знай наших! Я действительно очень быстро менялся, прямо на глазах, взрослел. Мои движения стали более стремительные, речь громкой, а в глазах появился блеск и жажда жизни. Меня впервые посетила какая-то неподдельная уверенность в себе и в том, что я все правильно делаю и что у меня обязательно всё получится! Правда мои неудачи в архитектуре по-прежнему дико расстраивали и напрягали.
- Что же такое, я же тебя так сильно по-любил - моя архитектура! Ты же, в свою очередь, совершенно не отвечаешь мне взаимностью! Ты меня как-будто бы не замечаешь! Игнорируешь! Меня как-будто бы нет для тебя, но по-чему? Ответь!- Думал я, быстро вышагивая по шестой-седьмой линиям,- Вот и сегодня, придет Вержбицкий, Орлов, что я им покажу? Да ничего! Вержбицкий опять будет краснеть синея, едва сдерживая себя, иногда мне кажется, что он меня искренне, всей своей душой, ненавидит, а Орлов опять будет его успокаивать, а затем сядет на мою высокую табуретку и, закинув нога за ногу, его любимая поза, и взяв в руку мой остро заточенный карандаш, на долго склонится над моими кальками. Он несколько минут будет, молча покачиваясь, думать, пытаясь понять, чем руководствовался автор, рисуя тот или иной вариант планировки, фасада, перспективы, но так и не поняв этого, начнет эскизировать, чем безусловно мне поможет и в очередной раз спасет утопающего...
Я всей своей, уже порядком измученной душой, искренне ждал ответа на свой вопрос и вот, как-то весной...
Я заехал к своим родителям и остался у них ночевать, что тогда уже было большой редкостью и тут же понял - папа опять что-то учудил! Мама грустная и молчаливая, а папа нарочито весёлый и бодрый, он всегда такой был во время ссор. В обще папа, именно в семейной жизни, был далек от совершенства и при всей моей любви к нему и уважению, и как к отцу, и как к архитектору-художнику, настоящему творцу, жить с ним было испытанием не для слабонервных, это все равно что запереть себя в клетке со львом! Уж больно он был непредсказуем, как погода на Эльбрусе, прибавьте к этому неудержимую эмоциональность и рецепт готов - перед вами мой отец! Мы никогда не знали в каком настроение он встанет с утра или вернется с работы. Визувий, чистой воды! Ещё с детства помню, как я любил, когда папа приходил домой под шафе, "под мухой", короче под внешним воздействием "Зелёного Змия", он становился настоящим весельчаком и нежным отцом и мужем. В этот вечер в нашем доме царила Доброта и Веселье! Но это было не часто и слава Богу, алкоголизм гораздо страшнее сложного характера! Так что, основное время мы с мамой принимали "контрастный душ" и сейчас, когда уже прошло столько времени и папы давно уже нет, я всё думаю, а какое чувство к родному отцу у меня тогда преобладало: Страх или Любовь? Есть такое поверие, что где есть страх, там нет места любви, так что вопрос остается открытым...
И вот я сижу на кухне, на нашей Стремянной и ужинаю со своими родными. Мама постепенно оттаивает, а я взахлеб, пытаясь не акцентировать своего внимания на их отношениях, сами разберутся, чай не дети уже, рассказываю о себе, о Маше и её родителях, о Вержбицком и Академии.
Я тогда рано лег спать, так как уже в девять утра первая лекция и закрыв глаза, я моментально провалился, куда? А Бог его знает! Лишь помню голос, такой густой и глубокий, как сама вселенная.
- Ты всё ещё ждёшь ответа? Так слушай же и запоминай...
Утром, открыв глаза, я остро ощутил непреодолимую потребность и жгучее желание проектировать. Я, впервые в своей жизни, действительно захотел, я себя увидел, буквально ощутил настоящим строющимся архитектором! Действующим зодчим! Всё тело изнутри горело, как и сам мозг. Я, как-будто бы что-то понял, что-то осознал! Это был тот самый "рубикон" или "красная черта" переступив через которую, меняешься безвозвратно и на всегда! И так и случилось и что особенно приятно, что это произашло в отчем доме!
Четвертый курс я закончил с уверенной четверкой по архитектуре, но не это главное, я понял саму суть проектирования и теперь, когда я смотрел на план, я видел, и разрез, и фасад, и перспективу - я стал Архитектором!
И ещё одно очень значимое событие произошло со мной на четвертом курсе. Как-то в апреле ко мне подошел Николай.
- Денис, ты хочешь помочь с дипломом нашему Сергею?
- Падалке? Я? Помочь?
Я был совершенно обескуражен таким предложением в свой адрес, еще совсем недавно я еле-еле карабкался
