Траектория жизни

находят, венчаются, даже рожают… Это по любви, как вы считаете? Вот именно, их понятие любви, как понятие всего современного мира, – деньги, большие деньги и положение в обществе… Переспать, сытно поесть, блеснуть нарядами и украшениями… И чтоб когда «любимый» старец ляжет в саркофаг, все его богатства достались ей. У юношей, хотя и у невостребованных девушек, тоже не намного иначе. Одни спиваются, другие гибнут от наркотиков, а третьи, дети влиятельных родите- лей, как правило, очень ограниченные и недалекие люди, уходят в депутаты или садятся в директорские кресла, командуя и унижая умных людей, – Степан зло улыбнулся. – Хотел рассказать о любви, а наплел... А вообще, любовь – это целый мир, в котором одновременно живут созерцания, обоняния, вкус, цвет, запах, сны, грезы. Здесь даже имя любимого человека произносится иначе, с придыханием, что ли… Не могу выразить словами то, что хочу сказать. Как мне когда-то сказала одна маленькая девочка: «Любовь заставляет тебя радоваться и улыбаться, да- же если ты устал и твои ресницы все время летают вверх-вниз, а из них сыплются звездочки. В любви никогда не должно быть лжи! И если любишь, по-настоящему любишь, нельзя забывать говорить об этом». О своей любви надо кричать, чтоб голос твой был слышен в другой галактике!

– А что вы думаете по поводу того, что для некоторых муж- чин любовь становится зависимостью от женщины. И женщины пользуются этим с удовольствием, манипулируя мужчиной.

– Вторгаться в свободу любого человека, не раба, подчеркиваю, а личности, не есть заслуга и приоритет, в данном случае женщины. Цепь со временем может перетереться, а с ней ослаб- нет и притягательная сила любви. Любовь – это добрая игра, в которой нет победителей. Любовь зиждется на взаимном доверии, это забота и поддержка любимого человека, обоюдное внимание, доброта, сердечность, чуткость и душевность в их отношениях. Повторюсь: сейчас, в наше смутное время, любовь для молодежи – пережиток прошлого.

– Как я поняла, любовь – это когда вместе прожита жизнь и люди сохранили нежность и душевную теплоту друг к другу, – она задумчиво улыбнулась, затем тихо произнесла: – Вы во многом правы… Наверное и правда, что сейчас этой самой любви днем с огнем не сыщешь, хотя… я со многим вами сказанным и не совсем согласна.

– Это я так, в общих чертах… – очертил он руками круг. – За- ставили меня пофилософствовать… А если честно, любовь, кто по-настоящему любит, – это самый восхитительный и изысканный в мире цветок, обладающий невообразимым, наркотическим запахом, немыслимой притягательной силой и красотой! Она не подвластна законам физики, человек в этом состоянии находится в… левитации, что ли, или пребывает в невесомости, – улыбнулся он.

– А пример мне привести можете? Только не надо говорить про Ромео с Джульеттой или Тристане с Изольдой, это все сказочно…

– Могу. Александр Колчак и Анна Тимирёва. Пять лет, с момента их знакомства и до дня расстрела адмирала, длился их роман. Оба к этому времени имели семьи, детей, оба владели представлениями о любви, оба прошли через ее познание, оба… Наверное, чтобы понять истинную ценность того или иного, надо уже иметь об этом предмете мало-мальское представление. И даже то, что разница у них возрасте была почти двадцать лет, и то, что общество супружескую неверность в то время считало страшным грехом… Тем не менее…

После этих слов щеки Марины сделались пунцовыми, но Степан этого не заметил.

– Анна Васильевна первая призналась Александру Васильевичу в любви. Она, двадцатилетняя, была так очарована харизмой и обаянием Колчака, что влюбилась в него практически сразу. И он ответил ей тем же. Встречались они очень редко. Это был роман, любовь наяву и в письмах. И была Анна Васильевна Тимирёва со своим возлюбленным вплоть до самого его рас- стрела, до 7 февраля 1920 года. Перед казнью он обратился к палачам с просьбой разрешить ему в последний раз повидаться с женой. Женой! В этом ему отказали… Вот такая вот любовь!

– А что стало с ней после его смерти?

– В общей сложности в тюрьмах Анна Васильевна провела тридцать семь лет. Правда, ее периодически выпускали, а затем снова сажали.

– Ого! За что?

– Разве можно понять, за что в то время сидели люди, – либо враг народа, либо с этим врагом рядом стоял. Умерла Анна Васильевна в 1975 году, пережив своего возлюбленного более чем на полвека. Реабилитирована в 1960 году. А можно для вас, только для вас, я сейчас спою песню? – неожиданно произнес Степан.

Марина склонила набок голову и удивленно посмотрела на Степана.

– Песню?.. Мне?.. За столом?..

– Почему за столом? Видите, на импровизированной эстраде рояль стоит?

– И вы играть будете?

– И играть, и петь… – Степан от нахлынувшего чувства радостно расхохотался.

– Хочу! – Марина оперлась локтями на стол, положила на стиснутые кулачки подбородок и не отрываясь смотрела на него, прищурив слегка раскосые глазки. – Хочу, – прошептала она.

Степан поднялся и не торопясь направился искать администратора.
Вскоре он опять появился в зале, подошел к роялю, открыл крышку и быстро пробежал руками по клавишам.

– Песня посвящается Марине! – объявил он и запел.

Вначале было слышно плохо, но когда зазвучал припев, Марина вспомнила эту песню:
 
- Музыку услышишь грустную мою –
Тебе одной её я подарю, Марина.
Всегда красивой будь, всегда счастливой будь,
И пусть судьба хранит тебя...

Пел он задушевно и проникновенно, закрадываясь все глубже и глубже в ее сердце, и голос очень походил на голос певца Серова. Марина, не ожидавшая ничего подобного, неподвижно сидела как загипнотизированная и ничего не видела. Ее глаза наполнились влагой, и в них затрепыхались искорки салюта. Она вновь прислушалась. Теперь лилась другая песня:

- Я то плачу, то смеюсь, рамп души не погасить.
Я раздвину боль и грусть до погасшей до зари.
Я поверю и пойму и не стану больше ждать.
Я так искренне хочу с тобой опять собою стать…

Теперь из глаз Марины непроизвольно текли слезы.

«Что это со мной? – подумала она. – Я стала сентиментальной или?..»
Она ощутила, как в ней зарождается что-то новое, светлое и радостное. Ей все больше и больше нравился этот мужественный и совсем не примечательный человек, не красавцы с глянцевых обложек журналов, к которым она привыкла. А вот чем он привлек ее внимание, Марина не могла понять. Степан обладал какой-то мощнейшей энергетикой, невероятной силой притягательности и магнетизма. Это был воин, мощь и оплот, надежность и спокойствие, его хотелось слушать, слушать и подчиняться.

Она даже не заметила, как Степан вернулся к столику.

– Что тут без меня произошло? – спросил он тихо. Марина улыбнулась и промокнула салфеткой глаза.

– Грустинка в глаз попала. Давайте, Степа, выпьем и пойдем.
Через час мой вылет.

– Вот теперь эта самая грустинка мне тоже начинает царапать глаза, – он судорожно вздохнул. – Не могу похвастаться своей притягательностью или обаятельностью, а вот вы меня покорили и растворили в себе.
 
– Вы скажете, – махнула Марина рукой и порозовела, ее сердце неистово застучало. – Я хочу выпить за вас, Степан, за вашу… – она задумалась. – Просто за вас! И не возражать!

– Не возражаю, – засмеялся он. Они выпили.

Принесли кофе и мороженое.

– У нас есть пятнадцать минут? – спросил офицер.

– Пятнадцать есть.

– В двух словах о себе, если это возможно.

– Если в двух… Я женщина, женщина самодостаточная, со всеми грехами, присущими этому полу. Замужем, двое детей. Лечу к мужу в Новый Уренгой…

– А я хотел предложить вам бросить всё и отправиться со мной в романтический полет, в сказочный край с таинственным названием Камчатка, где бьют гейзеры, выбрасывая вверх фонтаны горячей воды и пара, где в термальных источниках можно купаться круглый год, где красная икра цистернами, малина, голубика, брусника, клюква, шикша, морошка бочками… А грибов!.. Море Охотское, море Берингово и Тихий океан, который каждое утро отдает из своего чрева солнышко… А Срединный и Восточный хребты, а реки Авача, Щапина, Ука… Вулканы – мощь и сила полуострова: Тильмыг, Кахтана, Лангтуткин, Хайлюля… Всех и не перечислишь. Смотришь на них и понимаешь, как ты в этом мире мал, слаб и хил. Непроходимые леса с их медведями, волками, оленями, соболями…

– Мне уже страшно и холодно, – Марина передернула плечами.

– А я рядом… Спасу и согрею тут же.

– Заманчиво! – засмеялась она, тряхнув волосами. – А я вот возьму и соглашусь. Что жене скажете?

– У меня ее нет. Едем?

– Правда? – искренне удивилась Марина. – Почему?

– Об этом потом. Пойдемте сдадим ваш билет…

– Степочка, милый, – Марина взяла его руку и прижала к груди. – Не сегодня… Обещаю приехать, честно.

– Обманываете?
 
– Вы мне только что рассказывали о…

– Понял! Буду ждать. Вот мой номер телефона и адрес, – он быстро написал их на салфетке и протянул ей. – Если вдруг не дозвонитесь, не отчаивайтесь, значит, я в море. Только обещай- те… Я очень буду ждать, – было слышно, как его голос едва заметно дрогнул. – А вот второй телефон, это мой сосед, Сергей Васильевич Проданчук, он всегда скажет, где я.

Марина кивнула головой, ее глаза вновь затуманила набежавшая пелена.

– У стойки номер три начинается регистрация билетов и оформление багажа на рейс, – диктор назвала номер рейса: – Москва – Новый Уренгой. Повторяю…

– Это мой, – грустно произнесла она. – Ночью в Уфе пересадка… Прилечу в половине одиннадцатого. Я так устаю после этого перелета… Спасибо вам, Степа, что вы оказались сегодня рядом со мной. Пообещайте, что не обидитесь и не будете возражать…

– Вам – никогда.

– Это правильно! Я рассчитаюсь за этот стол.

– Нет…

– Без но и нет… Вы же человек слова, как я поняла. Или ошиблась?

– Как-то неудобно даже…

– Еще как удобно. Не хвалюсь, но денег у меня значительно больше, нежели у вас. Только без обид!

– А я тогда вам дам sd-карту на телефон. На ней музыка белорусского гитариста ДиДюЛи и песни Александра Серова. В современной эстраде люблю только их. Давайте я ее в ваш теле- фон прямо сейчас и поставлю.

– Дидюля, я о таком и не слышала.

– Теперь послушаете. Суперталант! Надеюсь, мой маленький подарок скрасит ваше многочасовое одиночество.

– Спасибо.

Степан помог Марине донести вещи из камеры хранения до регистрационной стойки.
 
– Степа, еще одна просьба. Пожалуйста, давайте простимся здесь и сейчас. Я не хочу, чтоб вы видели мои слезы.

Неожиданно она обняла Степана за плечи, притянула к себе и, приподнявшись на носочках, приникла к его губам. Это прикосновение было как спичка для сухого пороха, взрывом в полной тишине.

Наконец Марина отстранилась. Ее лицо пылало, огромные глаза радужно светились, сейчас она напоминала гипнотизирующую шаровую молнию.

– Степочка, иди, мой милый, и не прекословь. Я обязательно тебе позвоню. Ты только жди, хорошо? – и, резко повернувшись, взяла вещи и направилась к стойке регистрации, плечи ее вздрагивали.

4
Только ближе к обеду Марина наконец приземлилась в конечном пункте своего путешествия, Новом Уренгое, и ступила на седую землю северного Урала. А до этого три с лишним часа из-за ненастья провела в аэропорту