Траектория жизни

в районе левого предсердия огромный рубец, и, если честно, я, имеющий в этом деле колоссальный опыт, не давал и пяти про- центов на благополучный исход. Он пусть думает все что угодно, не возбраняется. Но вы должны знать и понимать, что ваш муж еще долго не будет мужем, если будет вообще. Ему нельзя нервничать, перенапрягаться… короче, запрещены все работы, связанные с тяжестью и перевозбуждением. Вы простите меня за откровенность и, может быть, жестокие слова, но я не хочу, чтоб между нами была недоговоренность… перед вами теперь живой труп. Еще раз извините, но я обязан это сказать.

Глаза Марины стали мокрыми.

– Давайте выпьем, Мариночка, не надо, чтоб и ваше сердце дало трещину.

– И что же мне делать? – всхлипнула она.

– Извините, вот здесь я помочь уже ничем не смогу. Одно хочу сказать: живите в мире, любви и согласии! Творите добро, будьте милосердны, имейте ангельское терпение, научитесь прощать! И вот тогда свет счастья, радости и любви озарит ваш путь в этой жизни, – доктор улыбнулся. – Ни дать ни взять, мол- вил, как священнослужитель на проповеди.

9
По прибытии к новому месту службы Явниченко три недели вникал в дела теперь уже своего огромного хозяйства. Он вызывал командиров, выслушивал доклады, задавал вопросы, решал насущные проблемы. А потом, взяв с собой группу ответственных за боевую подготовку офицеров, отправился с инспекторской проверкой объезжать подчиненные части и соединения.

Степану нравилась военно-морская служба, он находил в ней упоение. Еще в училище Степа познакомился с биографией легендарного адмирала Федора Федоровича Ушакова, который в сорока трех морских сражениях не потерпел ни единого поражения, не потерял в боях ни одного корабля и ни один его под- чиненный не попал в плен.

Всё, что можно было прочитать об этом флотоводце, Явниченко прочитал и поставил перед собой цель быть не хуже, чем Ушаков. После окончания Калининградского военно-морского училища он пожелал служить на Тихоокеанском флоте, а службу начал в артиллерийской боевой части на большом противолодочном корабле «Адмирал Пантелеев».

Как и Ушаков, он всецело отдавал себя обучению личного состава и оттачиванию флотского мастерства. Вскоре его группа стала лучшей на флоте, снаряды, выпущенные из пушек, всегда поражали цель.

Фамилию Явниченко уже знали и в штабе флота. За успешно произведенные стрельбы на приз Командующего Военно- морским флотом Степан досрочно получил звание капитан- лейтенанта и, отучившись на командирских классах, был назначен командиром малого противолодочного корабля, а через три года – старшим помощником на ракетном крейсере «Варяг». По- том академия, начальник штаба противолодочных кораблей на Камчатке, а вот теперь, после академии Генерального штаба, получил такую высоченную должность.

После призовой стрельбы героев чествовали в Доме офицеров флота, а во время фуршета к новоиспеченному капитан- лейтенанту подошла симпатичная девушка.

– Вот, оказывается, вы какой! – с придыханием произнесла она.

– Что вы имеете в виду?

– Как что? – девушка высоко подняла левую бровь. – Герой Яковенко! А можно с вами сфотографироваться? – она быстро взяла его под руку и прижала к себе. – Лена! – прокричала она девушке в голубом платье. – Запечатли нас для истории, – и, задорно рассмеявшись, протянула подруге телефон.

Сердце Степана неистово заколотилось, ладони стали влажными.

– Явниченко, – поправил ее Степан и покраснел.
 
– Извините, что перепутала фамилию. Очень уж они схожи между собой.
Он не был затворником и аскетом, на его пути встречались женщины, но это – пятиминутные знакомства для чисто физиологического удовлетворения. А тут было уже что-то иное. Слова старшего помощника, умудренного опытом человека, который всегда говорил, что морской офицер по жизни должен быть холост, а с женщиной можно только дружить до искорки любви в ее сердце или незапланированной беременности, которая тоже потом выходит боком, мгновенно были Степаном забыты.

Поглядев на фотографию, Наташа, а ее звали именно так, расхохоталась.

– Степа, посмотрите, вы здесь похожи на индейца, впервые увидевшего белого человека, – и она снова засмеялась.

Степан на самом деле выглядел очень дурно: глупая и пере- кошенная улыбка, вытаращенные глаза… Здесь он точно не походил на героя, а на какого-то сказочного дурачка.

– Давайте это сотрем.

– Нет-нет, через двадцать лет мы будем с умилением смотреть на это и радоваться, что судьба свела нас вместе. Пойдемте, Степан, в кафе и отметим ваше величие.

Наташа была просто очаровательна. Она работала методистом в Доме офицеров флота, была начитанна и раскована, чем еще больше притягивала к себе Степана.
И он влюбился.

Теперь жизнь ввергла Явниченко в свою круговерть. Он про- сто боготворил Наталью, носил на руках, витал в заоблачных высотах. Все в ней было совершенно, все дышало счастьем и любовью.

И так кстати ему дали отпуск. Он на неделю съездил в Умань к бабушке, попросил у нее благословения.

Родителей своих он почти не помнил. Они работали геологами, и когда Степе исполнилось девять лет, мама с папой ушли в экспедицию в Карпаты и больше оттуда не вернулись, тела их так и не нашли и причину гибели не назвали. После окончания восьмого класса к себе в Калининград его забрала тетя, папина сестра.

В Умани они и расписались, скромно посидели в кафе и уехали в Одессу, где жизнь их заискрилась брызгами шампанского.

Во Владивостоке супруги проживали у родителей Наташи. А Степан служил, часто пропадая на корабле: то выходя на нем в море для отработки задач, то на полгода на боевую службу в Тихий океан.

Наталья после рождения дочки Эльвиры сразу вышла на работу, ей было скучно одной сидеть дома. И она опять расцвела, запахла дорогими духами, а порой и коньяком с сигаретами. Идеологи и воспитатели, кричащие о морали и нравственности, часто брали ее с собой в командировки по дальним гарнизонам...

Как-то после отличной стрельбы в море корабль пришел в базу и Явниченко в качестве поощрения разрешили после обеда сойти на берег. Сход моряка на сушу – великое счастье. Быстренько приведя себя в порядок, Степан первым делом решил зайти на работу к жене. Дверь кабинета оказалась закрытой, но за ней слышались голоса и смех.

Степан, облокотившись о подоконник, стал ждать. Минут через сорок дверь распахнулась и в расстегнутой тужурке вы- шел красный капитан второго ранга, заместитель командира дивизии по воспитательной работе.

– Явниченко, а вы что здесь делаете? – строго спросил он.

– В очереди стою.

– Степа, ты? – выглянула раскрасневшаяся удивленная жена.

– А мы с Николаем Александровичем методические рекомендации разрабатывали, – смущенно произнесла она и еще больше покраснела.

– Получилось? – спросил он.

– Не до конца.

– Ничего страшного, еще докуете.

– Ты что, меня в чем-то подозреваешь? – уже строго спроси-ла она.

– Нет, я тобой только восторгаюсь!
 
Он развернулся и, не оборачиваясь, направился к выходу.

Их отношения стали холодеть.

Как золото собирается по крупицам, так и информация добывается исподволь, порой даже по обрывкам фраз.

Наталья была веселой, жизнерадостной, неунывающей, но далеко не пай-девочкой. Вела себя более чем раскованно. В пят- надцать лет обожала кататься с дяденьками по ночному городу. Вот так и появилась первая и не последняя беременность. Сказать, кто отец, не могла, их список мог быть длинным.

Тревогу забила поздно, срок большой, и живот стал виден. Родители были явно не в восторге и трепетно высказали все, что по этому поводу думали. Погоревав, с повинной головой по- шли к друзьям, докторам, просить помощи, сын которых был женихом Наташи и сейчас служил в армии.

Лишившись ребенка, Наташа потеряла и жениха, но это не сильно расстроило ее. Правда, с Валентином, бывшим кавалером, она случайно встретилась после похорон отца, точнее, он неожиданно пришел к ним домой. Одаренно проклиная судьбу, Наталья отдалась ему, клянясь в рвущейся наружу любви. Тогда она была уже замужем за Степаном.

У мужчин Наталья пользовалась большим успехом, но… любовь любовью, а замуж никто не брал… Вот и двадцать четыре исполнилось…

И вдруг так повезло: нежданно-негаданно познакомилась со Степаном. Влюбить его в себя не составило большого труда.

А вот теперь ребенком занялась мама, а ее прежняя жизнь вновь вернулась к ней и набирала обороты.

И тут – такое недоразумение…

Корабль, на котором Степан ушел на боевую службу к берегам Америки, вернулся в базу лишь через девять месяцев. Явниченко ждало неожиданное известие: Наташа родила дочь, и им дали трехкомнатную квартиру в благоустроенном районе. Это было действительно неожиданно. Перед его уходом в море ничего подобного даже на обсуждалось, и вдруг… В сердце затаилось недоверие.
 
В тайне от всех он провел тест ДНК на отцовство и… ребенок оказался не его.
Скандала не было. Он подал на развод, молча забрал свои вещи и переехал жить на корабль. Флотские воспитатели хотели жестко урезонить офицера, но… у многих было рыло в пуху, а некоторые из них вполне могли претендовать на роль биологического отца, поэтому Степана строго пожурили и… оставили в покое.

Больше свои узы он ни с кем не связывал и не скреплял, помня вещие слова своего начальника, и вот… эта незнакомая женщина вдруг проникла в его сердце…
А служба в новом качестве продолжалась.

Посетив все подчиненные ему части, сделав организационные выводы, он вернулся в свой штаб в Петропавловске- Камчатском.

10
Марина была потрясена откровением доктора. Мирная размеренная жизнь раскалывалась с таким треском, что закладывало уши.

Отпустив пораньше прислугу, Марию Семеновну, Марина вечером напилась. На душе было одиноко, горько и тяжело. Слезы нескончаемым потоком катились из ее глаз.

И вдруг она вспомнила Степана, этого ничем, собственно говоря, не примечательного и в то же время мужественного, даже значимого теперь для нее человека, военно-морского офицера, простого и доступного, мужчину, который неожиданно оставил в ее сердце глубокий след.

– Телефон… Он же дал мне свой номер телефона… Дрожащими руками она быстро вытряхнула все из своей сумочки. В ней ничего стоящего для нее сейчас не оказалось. Ладони вспотели, глаза высохли, щеки запылали. Марина раскрыла бумажник, перебрала его отделения.

– Ага, – облегченно вздохнула она, – вот, вот эта бумажка! Схватив телефон, она стремительно набрала указанный но-
мер.
 
Ответили довольно быстро.

– Слушаю вас, Явниченко. Что случилось?

– Ничего не случилось… Точнее, случилось, и я не знаю, как мне быть…

– Вы кто?

– Марина! Я – Марина! Помните? Мы с вами в Москве познакомились, сидели в ресторане… – быстро затараторила она, боясь, что он отключится.

– Мариночка, вы?!

– Да, Степан, это я.

– Мне очень приятно! Очень-очень, честное слово! Как вы отдыхаете? – прокричал Степан.

– Я не отдыхаю… – и она опять зарыдала, зарыдала горестно и надрывно.

– Господи, что случилось?

– У мужа обширный инфаркт!

– Он жив?

– Да.

– Уже хорошо. У многих такая