слова такие со словом " ложь " в родстве одном в семье словесности кривом: кто лжёт, - тот ржёт конём скотиной; тот жрёт честь честности, тот ржой всю правду истин покрывает неправдой лживой и густой... А в истину упорно верят, - кто дорожит своим родством с прямым пространством чистых смыслов, счастливых радостных надежд на озарения открытий души, ведущий в садик нежд. Кто истин, правд не сторонится, тот обретает радость, свет; тот и в душе, тот и по жизни свободный честный Человек!
( А " нежда " сразу означает и " нежность " и " надежда ", так лёд и снег когда растают, в одно лишь слово оба стают, расставшись с холодом одежд. )
Ну, что ж, пора испробовать на деле наш инструмент: вот рудимент когда - то правды, мы его попробуем восстановить, как - будто он не исчезал, а по развитии сюжета его от вымысла отделим и спрячем, а взамен так тихо - тихо подсунем крайне осторожно, чтоб не обжечься, нечто ложно: на солнце правдою горит, мол, может жечь сердца тревожно, но жечь сердца лишь может ложно: пускать лишь дым густой - пустой; огонь же истины зажечь и в пост, и в срок, и без него, и сжечь в сердцах людей порок лишь может истинный пророк.
Художник
Итак, вот есть наш холст,
Вот кисти, краски, карандаш,
А вот ещё талант нашёл -
Всё вместе прямо ералаш!
Холст ровный белый, как бумага, -
Материя закреплена
На доске из универмага;
Когда спадёт здесь пелена,
Из области воображения
На холсте явится изображения
Скрещенья красок, кисти, рук
И сердца стук;
И мука мук - придумку выложить на холст,
Как правду..., нет, но всё ж похожую на ложь,
То, что в мозгу пошло вдруг в рост,
Как - будто бы прошёл там дождь
И бурно всё заколосилось
Меж связей вымыслов пшеницей,
Так между Питером и Ницей
Пространство всё ж имеет смысл,
Как ни крути над холстом кисть.
Читатель, нет, картинозритель,
Вот посмотри, узри - поверь:
Здесь мной написан страшный зверь,
А сверху небо краски охры,
И облака все голубые,
А солнце краской ещё сохнет -
Зелёный тюбик раздавили.
Ещё и кисточкой и краской
Мной нарисована здесь птица;
Она в сиреневых меж листьев
Сидит в лучах небесно - красных.
Художник аккуратно, насколько это возможно - на продажу же, не жук же даже, и не рожа! - завернул в материю тёмно - красного цвета не такую уж чистую - сколько раз он заворачивал свои творения - не сосчитать...
( А зачем считать, главное продать и " купоны " стричь, и вот тут, пожалуй, сосчитать свои таланты: да, да, продажа - будто жажда, как - будто, сколько раз сказалось, глоток воды - бррр, как вкусно, когда так хочется напиться, как синица к кормушке свой полёт стремит или скворец, чтобы, в итоге, свой полёт продлить, так и творец продажу рассматривает как возможность погрузиться в сладкий сон вымыслов, логик линий, пятен, мазков, фигур, контуров..., света, цвета, кисти в полёте к форме на мольберте на холсте - ах, сколько раз такое было и сколько раз не позабыто!, - а жажда творчества влечёт: ещё, ещё, давай ещё...
Не позабыли вы про скобки: одна там сверху уже есть; ну, что ж, тогда закроем скобкой и в путь погоним наш рассказ, так поезд трогается с места, как уголёк подбросят в топке! )
...и перевязал верёвкой не первой свежести такую чистую красно - тёмную материю, которая...
( Ха - ха, как - будто бы ещё материя есть у творца, как - будто мысль у мудреца или как - будто голос у скворца... - из ничего вдруг появляется..., а если в бедности он только, то для чего " которая ", как - будто выбираем из ряда неких там верёвок, - художник, думаю, не против - вкус творчества довольно тонок. )
...не раз пеленала младенцев творческих мук и поисков... художников, нет, художника конкретного, который...
( Опять " который", - а где же здесь ещё один, хочу спросить, я не могу его родить - я ж не родильный аппарат, а только языка пират или поэт, строк принимающий парад. )
...так старательно упаковывал дитя своего вымысла и мук, принёсшего ему и радости и огорчения - так с детками бывает, мамы знают; думая, как ему предстоит это дитя продать и по какой цене. Художник иногда покашливал от усердия, пальцы слушались в воздушной паутине движений; верёвка с картиной и материей требовали от рук целых каруселий передвижений, но сколько раз крутилась карусель в пространстве дорогой картины знают нейроны мозга мастера, который вымысел в предметность сколотил, так столяр табурет сбивает, а чем художник хуже, - только тем, что из ничего свой " табурет " ваяет, - а ведь он это честно знает, так значит врёт, а врать в искусстве это честно...?
( Ха - ха, а где же можно честно врать... Врать можно только ложно. Быть враком, по другому значит красть - быть вором честного, не лживого, сознанья знания. )
Последний поворот верёвки своей такой удивительно чистой честностью ткани, из которой она состояла, наконец - то обвил удавом... или ромбовым питоном,...
(...питон мне больше по душе - задушит так задушит, что даже и мольберт уже объятья ложи не разрушит. Когда картина..., то есть холст, с мольбертом навсегда в разлуке, то краски, кисти никогда холсту не придадут науки: как цветом, линией творить - сюжетом - правдой говорить. )
...завёрнутую в тёмно - зелёную ткань, ах, что за чудо эта ткань! - всю правду принимает на себя, так мать от бед к груди жмёт бедное дитя, такую дорогую сердцу художника картину, что даже дешёвая продажа - чуть позже она попадёт в немытые после туалета руки -...
( Вы, дорогой Читатель, скумекали сортирные дела, ведь родина обмана, - где рук не моют и не умывают, но пропоют " Осана! ", да! )
...не оттолкнула от неё не только сердце, но и другие части тела художника, так тесно повязанные с картиной, как вот эта удавом или ромбовым питоном стянутая на горле вымысла верёвка, так долго пролежавшая в тёмном вонючем подвале, где все прекраснейшие запахи цветочных лугов дамскими духами пропитали недешёвую верёвку, превратив, как отвратив, её в дамского угодника, ухлёстывающего за прелестями вымыслов, чтоб в поцелуе роз чуть придушить, как - будто бы припудрить, ваши, дорогой картинозритель, такие чуткие мозги, когда не видно и не слышно ни тьмы, ни зги, а только видно много лжи, что правдой с давних пор зовётся; да, вот именно " зовётся ", когда хотят её позвать, за шиворот так кошка своих котят несёт туда, куда ей нужно, вот так и правду ненатужно несут, чтоб в ложь её обуть - так проще шарики надуть! А шарики - болванчики сами одуванчики по ветру распыляют семя, что прорастёт в такое время, когда за правду примут ложь, когда к обеду приготовят лож..., да, да, забыл добавить - ку: ку - ку почти ку - ка - ре - ку; как спутать здесь куку... и пет..., вы понимаете с полслова - вот по полслова как на блюде, а блюдо то готовит повар: сначала он распотрошит - и только позже разрешит то блюдо в жаркую духовку поставить жарится, чтоб позже кто-то мог словами париться, так с веником в парилке жаркой, почти как - будто бы в духовке: не всё ль равно, где всё одно: что апельсин, что натюрморт, что в мандарин, что прямо в торт; не всё ль равно, где вектор в сектор перейдёт, тут главное, кто первым правду в лжи найдёт, а там гагариным в полёт - и прямо на мольберт на холст... к художнику, а он - то, будьте нате!, разберёт по косточкам весь ваш богатый огород, чтоб засиял мольбертов холст! Да, паутина слова и паутина мысли - паук с крестом на брюшке готовит бедной милой хрюшке дорогу - враль - вуаль на шею - и голова туда же с нею...
( Мы отвлеклись, пошли дорогою противной; тогда вернёмся к позитивной тропинке, чтобы без запинки продолжить наш поэзосказ. Читатель верно не забыл, что автор вешенок - лапши на уши - я, Языкотряс! )
" Ух ", - подумал художник, да, да, именно " ух ", так как именно за ухом рождались необычные мысли, которые приходилось причёсывать чесанием этой части головы длинными пальцами, больше привыкшие держать кисти, испачканные разными цветными маслами - мыслями и идеями художника; и вот такой очередной необычной мыслью и явилось " ух ", которая подвела итог работы пальцев творца по заворачиванию и связыванию замысла художника, - на казнь ведут так или на расстрел, или в тюрьму - как если бы посмел свой замысел творец осуществить, то тьму бы поменял на свет, а хижине бы предпочёл дворец, а хаосу нашёл в лесу он сыроежку... ну, ту, которую за обе щёки, как говорят, съесть в детстве можно, когда ещё слова имеют силу - всем верить и послушным быть; о, сыроежка, ты своим названием под ложный замысел детей подводишь: себя им слопать, съесть, сожрать..., да разве можно детям врать!
Кто ж гриб сырой - да в обе щёки, когда вон ягоды в лесу так и хотят свою красу сложить в плетёную корзинку, так в боксе красоту лица, как дань, несут ублюдку - рингу; а если юноша худой и не способен на простой удар по носу или глазу..., да, скажут после: он - отстой, не может наносить удар..., но если б знали тайный дар худого юноши: в тиши плести словами сети мысли, создать из фраз трезубец острый..., он не боксёр, а гладиатор боёв логических словесных, он мастер дел обманно - лестных: обман и лесть - не кулаки, а хуже, только дураки, не знают силу слов и фраз, а как узнают, будет поздно - слова похлеще кулаков научат глупых дураков и бокс им больше не поможет, когда к земле прижмёт трезубец, а сеть опутает, паук так мотылька окуклит нитью, железо ржавостью разъестся - вот так же и слова сожрут и разъедят идеи ржой; и вот скажи, что он отстой, когда как - будто он худой; худой он телом - не мозгами, мозгами он - не оригами, а из титана он Титан! Он знает, будьте нате, где и какое занимает место!
( Опять мы в сторону пошли, как - будто бы грибы нашли и вот теперь их собираем; пора уже и меру знать - мы всё ж не Английская знать, и своё место точно знаем. Поэза, разразись грозой, пройди - пролейся, как из лейки, стихом и прозой, наконец, не путайся в размерах, ритмах, прими и прозы прозостило, как - будто бы у розы шило; пусть в сложность, да, стихосложенья вплетётся прозы ложность стиля. )
Художник покряхтел, покашлял, взял мумию своих поисков, в тайне мечтая, а вдруг, когда развернут её, все ахнут от того, что неожиданно увидят: это вовсе не мумия, а фараон восседающий с красно - белой короной да с коброй с жалом стоязыким на голове. Ах, что за эхнатон великий, вы посмотрите, какие у него руки, а какая голова, лоб, это сам бог сошёл на холст и восседает! И все начнут спрашивать: и кто это так нарисовал, напИсал - написАл..., где тот, кто кистью жизнь живую на мёртвый холст так мастерски нанёс... От чего мы раньше не знали, не узрели такой талант, ах, что за чудо этот зверь на полотне из четырёх углов! Художник в полёте своих мечтаний даже не заметил, как из тьмы на свет он вышел, из пролёта тёмного подъезда, почти как из вагона поезда, - и прямиком во двор, солнцем освещённый, почти как кисточкой с водою освящённый; что - то шмякнулось под ногами какой - то странной мягкостью и нога заскользила в сторону. " Что же это может быть " - подумал про себя художник...,
( А как же можно ещё думать, как только про себя; внутри себя, как - будто бы в ядре звезды, рождаются в ряды ценнейшие из ценностей таблицы химии плоды. )
...подумал художник. Он приподнял ногу и увидел, освещённую светом солнца, зелёную слякоть непонятно чего: мягкий зелёный свет слегка как - будто играл на поверхности этой жижи, превращая её в
