прежние мысли, чувства, желания...; куда несёт нас время на своих санях, скользящих по снегу неизвестности, который сначала приобретает форму бытия вместе с санями, а потом всё вмиг исчезает, как - будто бы и не было..., и остаётся только лужица памяти - воспоминания о снеге былых времён. Неужели здоровье, настроение, удача, счастье - всё это лишь вылепленное из снега временем подобие его самого, такое же быстротечного и исчезающего под жаром вечности... Неужели от нас только и останется лужица, в которой будет отражаться вся наша жизнь, такая маленькая, что вся поместится в эту лужицу..., что тогда значит наше счастье, здоровье, желание..., кто это увидит, оценит, поймёт... Тогда зачем всё это..., ради какой - то лужицы, которую никто никогда не заметит, а заметив, пройдут, перешагнув в пространстве - времени, думая о своём здоровье, желании, счастье... Нам только и остаётся многоточие как надежда, что может там, в далёком будущем, заметят - таки наши жизни - лужицы и придадут осмысленность нашей сегодняшней жизни.
- Будущее как мороз - хранитель жизней - лужиц. Главное, чтоб будущему было что замораживать.
Языкотряс:
Да, да, заморозка всем поможет избежать " небытьзабытым "...; вера в это и скрепляет все узлы руками жизни: чем сильнее руки тянут, крепче тем узлы все станут, вот на том и мир стоит, что руками жизнь творит... Вот и мы под заморозку пишем вымысел - неправду, а хотим, чтоб нас читали, будто истина взаправду... Ха - ха - ха, мы не скрываем, что придумали сюжет - нате, ешьте свой омлет! - только верьте этим басням, этим присказкам и сказкам…
- Нет ничего лучше мечты и сказок, в которые человек верит..., но самообман очень дорого стоит...
Языкотряс:
Да уж, правда: уж... ползёт в дыру, чтобы мышки прошипеть правду про её нору!
-...Языкотряс, отвлеклись мы не на шутку, наш художник крепко спит...
Языкотряс:
Ага, так крепко - крепко, что, похоже, очень даже, не нужна ему и утка... Ого, а мы с тобой нечаянно в сюжет попали сами - ведь скобок, видишь, нет…
Давай сюда скребок…, нет, лучше мы следы туманом заметём, как - будто бы прошёл снежок…
- Ты здорово придумал…
Языкотряс:
…агась, сюжета продолженице: полено за поленом - и вот уже поленница сложилась - положенице исправили, ну, что ж, вперёд, дадим читателю простор его фантазии, пусть мысль читателя сама всё сложит - разберёт.
- Золотые слова! Бальзам на душу! Чего ещё желать!
Художник во сне кряхтел, иногда кашлял и ворочался с одного бока на другой, как - будто его тело не могло никак найти - поймать то положение, когда станет удобно, как младенцу в яслях или плоду в утробе матери.
Художник:
…всё - всё белым - бело, как - будто в молоке идёшь, как - будто бы туман стеной всё заслонил собой… А, вижу вот, о, наконец! туман стеной уже за мной, а впереди жизнь - мир такой, какой привычен нам, знаком: деревья, солнце, ветерок, а вот собака за углом лай оглашает на округу…, а вот…, да что же я самим собой заговорил, так лишь с испугу начнёшь со страха лепетать, губами - языком шептать.
…хм, странно, вроде комната моя, а ощущение такое, что всё чужое, как в болоте, как - будто всё в какой - то рвоте, как солнце в небе голубом…
Художнику это сравнение дало повод вспомнить как по - английски звучит фраза " голубая вода " и в голове сразу зашевелилась мысль: из куколки мысль превратилась в бабочку - стих и запорхала сама по себе в голове художника, удивляя его: и откуда чего берётся, вроде была пустота - а вон, нате, уже стоит берёзка…:
"Голубая вода"… - по - английски,
Так приятно - опрятно звучит,
Словно трактор в грунте склизком
В холостую крутя колёса,
По чём зря в холостую урчит,
Уток пугая - сгоняя с плёса…
Балалайка, балалайка…,
Это вам не хаски - лайка,
Этот звук не равен лаю:
Лай - ка, лайка, лай - ка, хаски,
Это вам не шоу - маски,
Это щиплют балалайку,
Заставляя не молчать…:
Чтобы правдой ложь звучала,
Чтоб как надо проиграла,
На пюпитр не мычать…
А как надо, а как надо,
Кто же, кто же это знает -
Может, снег, когда растает,
Напитает травкой стадо,
Напитав собой траву;
Может, знает то полено,
Что костёр собой питает,
Превратив себя в золу,
Дав себя всего огню...
А, не важно, кто как знает
И кто как про это скажет -
Всё равно конец один:
Вон плывёт себе селёдка
В море сплетен и раздряг;
Это вам не вёсла - лодка,
Это вам не швед - варяг,
Это мерзкий запашок
Повергает в ужас - шок!
Бабочка - стих перелетала с одного цветка - темы на другой, собирая нектар - содержание… Трудилась она, не покладая крылышек - размера, не давая художнику покоя во сне, тревожа его тонкую душу ( художник всё же мастер тонких линий и толстых мазков - мазать по холсту художник умел мастерски, недаром его называли Мастером - мазанье было его коньком - горбунком, оседлать задом - наперёд тему было его фирменным стилем: мало кто мог в этом с ним тягаться; сам он свой стиль называл скромно: мазанка, " я сейчас создам мазанку… " - примерно так он мог сказать. Мазанками была заставлена вся его квартира, которую он называл Мастерской, да, да, подчёркнуто с большой буквы. Его Мастерская давно превратилась в покладище, но он так не думал, а гордился всеми своими мазанками. Вот и бабочка - стих своими покладами добавляла головной боли художнику - одно его успокаивало: это всего лишь сон. )
Рима мир жестокий,
Кесарей безумство...
Истории уроки
Лишь пища для искусства.
Никто ещё нигде
Не брал таких уроков.
Лишь пустота в холсте
Свободна от пороков.
Жестокость подстать волкам
Безумного Нерона -
И это дар потомкам,
Как речи Цицерона.
Одно лишь учит толком -
Урок своих падений.
Всё перейдёт потомкам
Через врата сомнений.
" Странно - во сне подумал художник - сплю, а соглашаюсь со стихами…, которые я не писал, они просто снятся и звучат во сне ". На этот цветок бабочка села и так на нём и осталась. " Да, да, пустота в холсте…, это очень правильно, очень точно: именно с этого начинаются все мои сомнения, переживания, муки…; порой по много раз испортишь холст, пока не найдёшь нужное положение предметов, героев, пока сомнения не растворяться в довольствии, что всё и вся на своих местах ".
Только - только художник так подумал, как всё куда - то исчезло и его самого неведомая сила стала поднимать к облакам, а потом и выше: к голубому небу. Художнику не было страшно от происходящего и высоты, а наоборот, он почувствовал себя всемогущим, всесильным, весь мир под ним ему казался таким маленьким, недостойным его внимания, что какая - то душевная пустота им физически стала ощущаться, жизнь стала восприниматься как что - то лишённое содержания, смысла, как - будто картина уже написана и ни прибавить - ни убавить уже ничего нельзя - всё на своих местах, пространство уже заполнено и больше ничего не волнует, не тревожит - картина приобрела окончательно недвижное, совершенно статичное положение, так труп в морге лежит недвижно, ожидая действа над собой патологоанатома - врача, вскрывающего трупы; так ложь закручивает в путы, чтоб врать, влача - скрывая от обманывающего сути...
Художник смотрел на голубизну сферы и вдруг осознал, что его больше не поднимает и он находится в свободном состоянии. Это придало ему уверенности. Он почему - то стал думать о голубом небе как о холсте и его это немного забавило - ребячество в его поведении стало доминирующим, решающим. Художник почувствовал прилив творческих возможностей, лезущих через все щели... в заборе; возможность создавать - придумывать, крутить - вертеть любым вымыслом, смыслом и даже в мысли поменять местами часть и целое... Он ощущал себя почти богом, вседержителем, вселенной всех вселенных. Это ощущение все возможности свело в единое целое вымысел, правду, ложь, как - будто ничего по отдельности нет, а есть одно целое, целое, которое можно назвать априори истиной. И он будет писать Истину с большой буквы прямо сейчас на голубом небе - холсте. Вымысел сам по себе будет изображаться, ему надо только к небу прикасаться, а прикасаясь, в вымысел вжиться - вжаться, чтоб не свалиться с лестницы жизни в разума сон, чтобы дух из себя не выгнать вон, когда вымыслом прозвучит на небе звон.
Художник только протянул руку к небу, как тут же на нём появилось изображение: нечто светло - зеленоватое, как лист салата, а местами светло - коричневатое с тёмными коричневыми прожилками, но не везде, будто они поистёрлись. " Хм - подумал с изумлением художник - надо же, ни кисти, ни красок, а только руку протянул - и вот тебе, пожалуйста, некое изображение, как видение, как мираж... Так - так, посмотрим, что же дальше. " Он протянул к небу руку опять, по - настоящему, без фальши, и тут же возникла деревянная кровать, с высокими в торцевой части кровати бортами - спинками: изголовье и изножье. Художник поймал себя на мысли, что появляется то, о чём он думает. А думал он о спальне, сне. Теперь стало понятно, что нечто, возникшее первым, было полом, и это стало ясно как только появилась кровать. " Н - да, вот как предмет всё может расставлять по своим местам " - подумал художник. " Как может организовывать пространство. Это как невесомость вдруг исчезла, и притяжение показало где низ, а где верх.
Ну, хорошо, раз такое странное создание картины, тогда продолжу мыслеписание: без красок и кистей, а вместо них свои же мысли ими стали.
Врач - чародей словесности
Мои же мысли превращает в нечто,
Что можно видеть, видеть бесконечно,
Заткнув затычкой раковины звуков вечности.
Я только думаю, а мысль, минуя слово,
Уже в предмет облечь себя готово;
Готово прозу в стих уже облечь,
Хотя по мне в кровать вон ту залечь,
Чем стих из прозы выжимать, как губку,
Про то, как голубь ждёт свою голубку.
Чёрте что, откуда - то стихи полезли, как черти из щелей. Знать, это тоже провиденье сна, в котором пребываю... Так, а если мне кусочек облака взять и бросить в синеву, что произойдёт тогда, посмотрим, это как снежок забросить летом в быструю Неву." Художник, как вату, отодрал часть облака и бросил ввысь, туда, где пол с кроватью представляют провиденье на фоне сини неба. Облако долетело до кровати и превратилось в туман, который закрыл небесное провидение. Через некоторое время туман рассеялся и художник увидел предметы, которых до тумана ещё не было: это два деревянных, светло - коричневого цвета, стула и тёмно - коричневого цвета стол, на котором стояли графин, стакан, зелёного цвета ваза. " Да, чудеса и только " - думал художник, не веря тому, что видел. " Так, стены будут пусть как небо - синии... и дверь такого же пусть будет цвета. Небесный я художник, ангел голубого неба, голубых кровей и голубой мечты! " Не успел художник подумать, как стены и дверь обрели цвет неба. Только прямоугольный проём по середине стены говорил о том, что здесь должно быть окно... в небесную бездну сини. " Окно пусть будет напротив солнца, пусть солнечный свет льётся в оконце - это так романтично! " Художник протянул руку к небу и окно появилось на своём месте.
Небесная картина была уже готова. Художник это понимал, но не знал, что делать дальше. Неожиданно его охватило сильное желание сна и он поплыл в ту самую кровать, которую изобразил
