рту.
– Это ты «очередь»? Глянь, сколько вещей. Я не возражаю, грузи в свою.
– Да я так просто, для порядка.
– Ну, если для порядка, стой и молчи. Поехали, Толя. У Василия Фёдоровича не машина – танк. На ней и поедешь.
– Егор, сколько я тебе должен?
– Командир, не рви сердце. Мы одной крови. И чтоб я взял деньги со своего? Удачной дороги!
– Спасибо, брат. И тебе всего доброго!
Они обнялись.
Погрузив в багажник и салон пресловутые вещи, Анатолий, хлопнув дверцей, покатил по улицам столицы, недобрым словом вспоминая Вениамина.
17
Не успел Агеев приехать на свой вокзал, как раздался звонок.
– Ты где? – прохрипел голос Балуева в трубке. – Я тебя по всей Москве разыскиваю.
– Да пошёл ты… На время посмотри. Должен был встретить, и что?..
– Прости, брат. Вчера с приятелем немного посидели, откушали литр. Сегодня головка бо-бо, во рту ка-ка. Проспал маленько, извини ещё раз. Ты переехал на свой вокзал? Сейчас буду, – и раздались короткие гудки.
Минут через сорок вновь зазвонил телефон.
– У безрогого козла честная жена, – зарокотала трубка. – Где можно вас найти и припасть к груди, окропив её слезами радости и гордости? Я опять немного задержался. Организм, истерзанный насилием извне, находясь в преддверье коллапса, потребовал от меня пива. Я не мог ему отказать. Пришлось употребить две бутылочки с солёненькими сухариками. Теперь я к бою и походу готов. Так где вы, мой милый друг?
– Где я ещё могу быть? В зале ожидания, естественно.
– Это совсем меняет дело.
Вскоре в зале показалась коренастая, плотная фигура в камуфляжной форме. На боку висела чёрная сумка в форме портфеля, лямки которой были перекинуты на плечо через голову. Его рыжеватая пышная шевелюра, густые, до нижней челюсти обвислые усы на отёчном, одутловатом лице придавали ему воинственный вид. Увидев сидящего среди сумок Анатолия, он счастливо, на весь зал рассмеялся, подбежал и обнял старого друга, окутывая его сивушным перегаром.
Друзья не виделись одиннадцать лет, одиннадцать месяцев, четырнадцать дней, шестнадцать часов, семь минут и несколько секунд. Для человеческой жизни это целая вечность. В масштабах же Вселенной этот миг в миллиарды раз короче.
– Что я вижу! – прокричал он. – Вы превратились в мешочника, спекулянта и барыгу. Или это репетиция великого переселения народов? Может, ты переквалифицировался в вора на доверии? Откуда вещички?
– Из лесу, вестимо.
– Носильщик! – громко крикнул он, – Всё это, – он произвёл замысловатое движение руками над вещами Агеева, – в камеру хранения. И надо это сделать очень быстро, а то мы опоздаем на праздник мира и труда.
– Веня, какой мир, какой труд?.. У меня поезд через три с половиной часа.
– За это время космический корабль совершает три витка вокруг Земли. Не переживай, мы всё успеем. Нужен только темп. И если тебя не съел старческий склероз, вспомни: темп – наш современный чародей! Пойдёмте, сирота.
Зал сначала с ужасом, потом с интересом следил за встречей друзей. Это заводило и распаляло Балуева, видевшего краем глаза подобную реакцию.
– Размышляя о сущности бытия, – плёл он, – должен заметить, что научно-технический прогресс и все его составляющие прошли мимо вашего чудесного города. «В нём живут несчастные люди-дикари…», мешочники, староверы и, не боюсь этого слова, недоумки. Они лают на луну, молятся на дупло дятла и превозносят страсть вместо умиротворения.
Они подъехали к камере хранения. Анатолий глядел на Вениамина и восторгался. Прошло более четверти века, как они покинули училище, а человек, кроме как внешне, нисколько не изменился: те же жесты, та же мимика, то же построение пространной речи, та же манера преподносить себя… «Жаль, Борис не видит его, – подумал он улыбаясь. – Я по сравнению с ним глупышка».
– Балуев, – повернулся к нему Толя, – годы тебя не меняют. Помнишь слова нашего начальника курса, сказавшего ещё тогда, что ты страшный человек. Подтверждаю это сейчас на сто восемь процентов.
Вениамин широко улыбнулся. Было видно, что эти слова пришлись ему по душе.
– Пошли быстрее, философ. Здесь недалече есть чудесная чайхана. Там нас ждёт холодная водочка, горячий нарзан, сочный шашлык и казахское радушие.
– Веня…
– Не гнуси. Успеешь уехать. Такие слюнтяи, как ты, в столице не приживаются. Здесь надо быть волком, иначе сгрызут.
Вскоре они вошли в полутёмный зал и сели за стол, над которым низко висел зонтиком абажур с лампочкой, дающей тусклый красный свет. Буквально через секунду перед ними вырос молодой человек с раскосыми глазами, в идеально чистой белой форме.
– Кайырлы кун! Калыныз калай? – неожиданно произнёс Балуев. Молодой человек что-то ответил ему.
– У нас есть два часа. Быстро и вкусно!
– Хорошо, Вениамин, сейчас всё сделаю на высоком уровне, – наклонил голову официант и тут же исчез.
– Веня, смотрю, ты в Москве популярнее, чем Пеле в Бразилии. Что ты ему сказал?
– Поздоровался и спросил, как дела.
– Молодец! Сколько ты уже здесь живёшь?
– Без малого восемь лет. Квартиру недалеко от стадиона «Динамо» получил. Дочь, врач, с мужем в Полтаве живёт, сын в Кронштадтском госпитале старший ординатор терапевтического отделения. Подполковника в этом году получил. Трое внуков. Жена в архиве Министерства обороны работает. Помнишь мою супругу?
– Чего это я должен её забыть. Привет передавай.
– Ездили в прошлом году позагорать в Сочи. Так представь, что отдыхающих женщин было в два раза больше, чем мужчин. Многие из них уехали, так и не отдохнувши, – и он снова зашёлся хриплым смехом.
Они сидели, вспоминая прошлое, делились настоящим. И как будто не было этих лет расставания, будто расстались только вчера.
Анатолий взглянул на часы и ахнул.
– Веня, через сорок минут мой лайнер даст прощальный гудок. Надо идти.
– Сиди, успеешь, – он поглядел на Толю осоловелыми глазами.
– Какой успеешь?.. У меня вещей…
– Никуда не денутся твои вещи. Водка ещё не допита.
– Извини, не могу. Ты сиди, а я пошёл. Иначе точно опоздаю.
– Хорошо. Я к поезду приду. Какой вагон?
– Четвёртый.
– Не прощаемся. И убери деньги, ты у меня в гостях, я угощаю.
Анатолий быстро пошёл к выходу. В дверях он оглянулся. Вениамин, положив голову на грудь, спал.
– Жаль оставлять в таком виде мужика… Но тогда я точно опоздаю. А он здесь свой. Всё будет в порядке.
Поймав по дороге носильщика, он за десять минут до отправления поезда был у вагона. За лишние сто пятьдесят рублей тот помог ему занести вещи.
И вновь монотонный стук колёс теперь уже отдалял Агеева от столицы.
Если не считать, что в вагоне женщина начала рожать, то доехал он без приключений.
На перроне его встречали, как покорителя морских глубин: жена с цветами, друг с распростёртыми объятьями и сын, глубоко засунув руки в джинсы.
– Миша, ты хоть на машине? – первое, что спросил Анатолий, когда встал поезд.
– И даже с прицепом.
– Очень мудро! Тогда заходите в вагон, будем выгружаться.
–Ты вернулся, как настоящий конкистадор после победы, с богатой добычей, – засмеялся Михаил. – Как съездил?
– Толь, и правда, родители просто обезумели, нагрузив тебя так! – сказала удивлённо жена.
– Это от большой любви. Если всё рассказывать, не поверите. Что ни день, то сказка со страшным концом. Особенно дорога. А так, в основном, всё нормально. Главное, родителей повидал, они привет всем передают, и с другом встретился, – он повернулся к супруге. – С Венькой Балуевым в Москве посидели в чайхане. Он тебе кланяться велел.
– Как он? Сильно постарел?
– Постарел, конечно, но остался таким же баламутом, нисколько не изменился.
– Молодец! Это в нём генетически заложено. Он служит?
– Нет. Тоже на пенсии. Рассказывайте, как вы тут живёте? Какие новости?
– Новостей, пруд пруди. Твоё чадо, – супруга кивнула на сына, – на развод с женой подал. Полюбил, видите ли, другую. А то, что сын сиротой расти будет, это ему всё равно. Любовь превыше всего!
– Ну, об этом дома поговорим, – хмуро произнёс Анатолий. – Что ещё?
– Друг твой Проценко под следствием.
– Что случилось?
– На переходе женщину сбил. Говорят, пьяный был. Водка ещё никому добра не принесла. Демидовы дочери в Первомайском районе квартиру трёхкомнатную купили; умерла соседка наша с третьего этажа, Софья Павловна; Саня Коломиец подрался с женой. Так она его так звезданула скалкой по дурной башке, что тот в больнице до сих пор с сотрясением лежит…Больше ничего интересного.
– А Соболевых обокрали, – добавил Михаил.
– Ой, я совсем забыла. Вынесли всё ценное. И, главное, днём. Дверь ключом открыли. Здесь без их сыночка-наркомана не обошлось. Вот и дом, приехали.
18
Так закончилась поездка Агеева домой, с её падениями и взлётами, встречами и прощаниями. После неё он на улицу в пятницу тринадцатого не выходил никогда.
Бережёного и Бог бережёт.
Конечно, в жизни нет ни одного человека, который не верил бы в приметы и привидения. Верил в них и Агеев: и в чёрную кошку, и женщину с пустым ведром, и если что-то забыл и возвращался домой, то обязательно глядел на себя в зеркало… А сколько он переплевал через левое плечо… А сколько раз стучал по дереву…
Всё это было… Но теперь во всю эту мистику он верил свято. Проверил на собственной шкуре.
Верить в это или нет – решать каждому.
Мы же эту историю собирали по крупицам из разных источников и постарались описать её со скрупулёзной точностью, ибо она произошла не так и давно – в первой половине XXI века.
