только для них. Вышел я, значит, из поезда, а дождь шпарит… Чемодан с сумкой тяжеленные. Иду, всё залито водой, дороги не видно. И в ботинках вода, еле ноги от земли отрываю… Уже до центра добрёл, стал дорогу переходить, обо что-то запнулся и со всего маху упал прямо в лужу. Вещи в сторону, я лежу. А вода холоднющая… Еле поднялся. Одежда намокла… Прямо к земле клонит. Вижу кафе. Думаю, если не выпью, заболею обязательно…
Видя неподдельные страдания на лице человека и представив всю эту картину с ним происшедшего, капитан неистово начал хохотать. В это время постучали в дверь.
– Кто ещё там? – крикнул полицейский.
Дверь приоткрылась, и просунулась голова отца.
– Я отец этого нарушителя. Долго он у вас ещё будет?
– Соскучились? Я бы с ним не расставался никогда. Сейчас отпущу. Плохо, что не узнаю про его героическое цыганское прошлое.
– Борис Петрович, – Анатолий облегчённо вздохнул, – учитывая моё пролетарское происхождение, нашу общую судьбу, туго перетянутую ремнём, и задачи, которые я выполнял, а вы и сейчас выполняете… – он немного задумался. – Короче, пошутить могу, а вот философствовать… – Агеев грустно улыбнулся. – Мы хотим с батей пригласить вас к себе домой. Стол уже накрыт. Мама постаралась. В меню почки заячьи, верчёные, головы щучьи с чесноком, икра чёрная, красная…
– А заморская икра, баклажанная, будет? – улыбнулся капитан.
– Что он мелет? – поинтересовался отец. – Не пойму…
– Это он хочет, чтобы я согласился.
– Откуда икра у нас? Сроду такой не бывало.
– Не переживайте, это он словами из фильма «Иван Васильевич меняет профессию» говорит. Заходите, присаживайтесь.
– Вечно, Толька, ты своим языком беду на себя нагоняешь. Учился он тогда в девятом классе, были летние каникулы, а по соседству жили Степановы. Нина, хозяйка, была до того жадной и завистливой, что страх Божий. Где он машинку печатную нашёл, не знаю, только написал он ей письмо, что на её имя пришла крупная сумма денег. И явиться ей требуется для получения этой суммы на почту к одиннадцати часам дня с паспортом. Подпись, печать с пяти копеек поставил – не подкопаешься. Заклеил в конверт и бросил ей в ящик. Вечером она берёт почту, читает письмо и становится сама не своя. Первая мысль: откуда деньги? А этот оболтус обмотал телефонную трубку полотенцем и перед сном звонит ей и говорит сиплым голосом, мол, деньги получаешь, бойся ограбления. Я услышал и спрашиваю: «Кому звонил?» А он мне: «Петьке. Решил попугать!» Ночью соседка не спала, давление нагоняла. Утром сбегала на работу, отпросилась, мужа и невестку заставила сделать то же самое, чтоб охрана была. Сын её в рейсе был. С утра ходит по двору как неприкаянная, ждёт, когда идти надо. Назначено время, значит, должны подвезти деньги, раньше и идти нечего. Расскажи, Толь, что дальше было, а то у меня рот пересох. Никогда столько много не говорил.
– Пап, что тут долгие разговоры вести? Сам говоришь, что во рту все пересохло. Надо промочить. Не откажите, Борис Петрович, пойдёмте.
– Уговорили. Посидите здесь. Я с докладом минут на десять к начальнику схожу.
– Идите, мы подождём.
Капитан вышел.
– Толька, что он тебя так долго здесь держал? Я даже нервничать стал. Думать начал, что и вправду посадят. Мать звонит через каждые пять минут.
– Всё нормально, батя. Позвони, успокой её. А где мой мобильный телефон?
– Я его у тебя вчера нигде не нашёл. Видно, потерял, когда упал.
– Всё одно к одному. Жена, небось, тоже волнуется. Не знает, доехал я или нет.
– Не волнуйся, мы ей позвонили.
– Молодцы! Хвалю за службу! А телефон жалко, купил четыре месяца назад.
– Ты с сюрпризами в этот раз явно переборщил. Позвонить надо было, встретили бы. Алё, Люда, – Михаил Романович набрал жену, – всё у нас нормально. Накрывай на стол, мы скоро будем. Да. Все втроём.
Вошёл капитан.
– Я готов. Только плащ надену. Опять сильный дождь пошёл. Как-то не хочется тоже упасть в лужу, – и он вновь засмеялся. – Вы на машине?
– Люда, конец связи, – прошептал в телефон Агеев старший. – Мы выезжаем, встречай, – отключился он. – Конечно, на машине. В такую погоду хороший хозяин собаку из дома не выгонит. Бывает иногда, что гости приезжают и сюрприз с собой везут. Но такое редко происходит, – кабинет огласил громкий смех.
8
Вскоре мужчины сидели за столом, а Людмила Александровна была на подхвате: принести, отнести, заменить... Но это у неё получалось очень проворно, и нить разговора, что вёлся за столом, она не упускала.
– Ну что, гости дорогие, – крякнул Михаил Романович, – худо ли бедно ли – за вас! Спасибо, сынок, что не забываешь родителей, – он хмыкнул. – Ошибаться может каждый. Главное, чтоб все были здоровы.
Мужчины, дружно чокнувшись, выпили и с аппетитом набросились на уху.
– Михаил Романович, – капитан смачно захрустел костями головы сома, – где вы такую рыбу взяли? Вкусная! Спасибо хозяйке, умеет готовить, – улыбнулся он, поглядев на Людмилу Александровну.
– Толька привёз, – не моргнув глазом соврал он, мать нервно напряглась, – говорит, по поезду носили.
– Я чё спрашиваю, сегодня инспектора звонили: кто-то ранним утром сети на речке трусил, но с нашей техникой разве кого-то поймаешь. Вода в бак попала, моторка и заглохла. А на вёслах разве дойдёшь… Ушёл, негодяй! Сеть бросил и ушёл.
– Бывает и такое, – неопределённо проговорил Михаил Романович. – Давайте, молодые люди, ещё по одной выпьем…
– Я предлагаю выпить за радушных хозяев этого дома и сразу поставить точки над «і»… Меня зовут Боря. И прекращаем выкать.
– Дельное предложение. А меня Толя.
– Вот за всё это и выпьем.
– Рыбу подавать? – шёпотом спросила жена у мужа.
Михаил пожал плечами. Выручил Анатолий, – Мам, а ты остальную рыбу не жарила?
– Как же, сынок, не жарила. Сейчас несу, – сразу повеселела она. – Картошечка с котлетами, огурчики солёные, помидорчики, капуста…
– Людмила Александровна, остановитесь. Разве можно столько съесть? Посидите с нами, отдохните…
– У меня ещё мясо тушится…
– Это сыну на завтрак. Честное слово, уже не полезет. А разносол под водочку – милое дело, – похлопал себя по животу Борис, – Толь, рассказывай, как было дальше. Я просто горю от нетерпения услышать продолжение, – засмеялся он. – Думаю, что родители тоже с интересом послушают твои приключения.
Анатолий будто ждал этого вопроса. Он сразу приосанился, разрумянился, почувствовав себя героем сегодняшнего дня.
– Ну вот, упал я, значит, в эту лужу, а глубины в ней сантиметров семьдесят. Чувствую – начинаю тонуть. Рядом сумка пускает пузыри и чемодан медленно погружается в водную пучину. Возникает извечная проблема нашего народа: «Как быть?» и «Что делать?» Встаю на колени, не гнущимися от холода пальцами хватаю вещи, ведь в них подарки моим дорогим родителям, и начинаю на коленках медленно передвигаться вперёд. Вода доходит почти до плеч. Резко поднявшийся ветер гонит встречную волну, которая несколько раз накрывает меня с головой.
– Свят-свят-свят! – тихо прошептала мать и трижды перекрестилась.
– Люда, что ты его слушаешь? Где ты у нас на дорогах видела ямы, тем более в центре, глубиной семьдесят сантиметров? Он увидел нас с разинутыми ртами и плетёт что ни попадя, – отец разлил по рюмкам.
Борис уронил голову под стол и истерично трясся всем телом.
– Толя, подожди, не всё сразу, – запричитал он, задыхаясь от смеха. – Давайте и правда выпьем. У меня от смеха мышцы живота заболели. Людмила Александровна, у вас случайно нет томатного сока?
– Как же нет, есть, конечно. Сейчас принесу, только в подвал сбегаю.
– Ой, тогда не надо.
– Как это не надо? У нас по ступенечкам… Это не в погреб по лестнице спускаться.
– Люда, я быстрее принесу, – встал отец. – Посидите, ребята, я мигом! Давайте только выпьем, чтоб не выдыхалась. Анатолий, не рассказывай ничего, хочется знать, вышел ты на отмель или нет.
Борис снова засмеялся.
– Толя, тебе никто никогда не говорил, что твоё место на эстраде?
– Я двадцать шесть лет прослужил в цирке экстремалом.
– Сынок, а говорил, что на флоте служил, даже в форме приезжал…
– Мама, не рви сердце. Это я образно. Аллегория, так сказать.
– Толя, покуда отца нет, скажи мне, ты дошёл или нет?
– Дошёл куда? – не понял Анатолий.
– Ну, до конца лужи.
– Ты меня пугаешь. Перед тобой я сижу или не я?
– Ты, конечно.
– И что это значит? Дошёл я или затонул?
– Значит, дошёл, слава Богу!
– Извините, – Борис встал, вытирая слёзы. – Я пойду на крыльцо покурю
.
– Кури здесь, сынок, – сказала Людмила Александровна.
– Мне надо на воздухе побыть. Что-то жарко стало.
– А ты пиджак свой сними.
– Деловое предложение. Вернусь и сниму.
– Я тоже пойду, охлажусь, – встал Анатолий.
– Идите, мальчики, а я пока на столе наведу порядок и тарелочки поменяю.
9
Дождь закончился, утих ветер. На улице стало по-летнему тепло. На западе, отбрасывая длинные причудливые тени, светило умытое солнце. Неугомонные воробьи неистово чирикали в редкой листве яблони, радуясь долгожданной свободе.
Борис со сластью затянулся и выпустил вверх дым.
– А ты не куришь? – спросил он.
– Почти три года не балуюсь. А на корабле… Две пачки в день, а то и больше. Ужас! Дым валил из всех дырок.
– И как бросил?
– Сам не знаю. Отвратило само собой. На флоте говорят: «Каждый должен выпить свой баркас» А тут, видно, выкурил целое поле.
– А тянет затянуться?
– Изредка. Но желание проходит очень быстро. А вот с курящими стоять обожаю, дымок понюхать люблю. Зато ненавижу находиться в прокуренной комнате и вдыхать запах выкуренных сигарет. А как ты в милицию попал?
– Почти анекдотический случай. Я пацаном был девяти лет и видел, как на рынке парень выдернул у женщины сумку. Та в крик. Два милиционера рядом оказались и погнались за этим парнем. И я вместе с ними побежал. Интересно! А тот забежал за угол и как в воду канул. Туда-сюда – нигде нет. И вдруг из наружного туалета вой доносится. Те туда. А тот парень со страху прыгнул в выгребную яму и тонуть начал. Стали его оттуда вытаскивать. Сначала длинную палку опустили – не получается; кто-то вожжи принёс. Когда его вытащили, я от смеха по земле катался. Это было что-то потрясающее. В радиусе двадцати, а то и больше, метров невозможно было находиться. Весь рынок как ветром сдуло. Милиция посмотрела на такое вонючее дело и сказала парню, чтобы шёл домой, пообещав больше его не вытаскивать. А сумка так там и осталась. Женщина, повозмущавшись, тоже направилась домой. После этого случая у меня возникло желание стать милиционером, теперь полицейским. Сразу не поступил, а после армии окончил Херсонский институт МВД и был направлен на службу по месту жительства, у меня родители в сорока километрах отсюда живут. Из-за такого вот случая я и стал работником правопорядка.
Анатолий стоял, довольно посмеиваясь.
Из подвала показалась голова отца.
– Толька, сюда иди. Чтобы сто раз не лазить, я уже всё достал. Мать обязательно разглядит, что ты исхудал, и начнёт тебя откармливать. Боря, помоги тоже, ящики больно тяжёлые, я один их не донесу.
– Теперь, Толя, легко тебе будет на туалет работать. Я бы с удовольствием с тобой поменялся, но… – он развёл руками и хитро улыбнулся.
Ящики действительно оказались тяжеленными. И чего в них
