исчезла из ресторана, уехав на такси. Светлану почти до утра продержали в полиции из-за неуплаченного стола, а в это время «успешно» сгорела её квартира. Сергея и Лидию через месяц взяли на юге, а вот Вячеслав как в воду канул и до сих пор находится в розыске. Вот такие у нас случаются истории. Давайте, друзья мои, выпьем «на коня», и я побегу домой. Утром вместо начальника в область на три дня надо ехать. Михаил Романович, вы Толю кладите спать вдали от острых углов и стен и прячьте от него острые и режущие предметы как от социально опасного человека. Жалко, что сегодня не удастся услышать продолжение про цыганского барона, – засмеялся Борис, прощаясь со всеми. – Толя, запомни, а лучше запиши где-нибудь, чтоб в спешке не забыть: «Нескафе» – ведущий производитель банок для окурков»!
– Вот что значит не курить. Важнейшая информация пролетает мимо со скоростью света!
15
Прошло десять дней, и Анатолий заскучал. Везде он уже побывал и всех видел, даже заходил к знакомой на чай, а утром ел яичницу и пил кофе. И швы ему на руке сняли... Даже со скуки постригся. А ещё купил классные ботинки – старые совсем развалились.
Боря, с которым он успел сдружиться, появлялся очень редко. У них на железнодорожной станции произошло крупное хищение, и тот всецело был занят раскрытием этого дела.
Время начало тянуться резиной. Пробовал книгу читать. Но и она не шла в голову. И сон куда-то девался, и подушка окаменела, и аппетит пропал. Смертная тоска да и только. Лишь через четыре дня снова под его койкой застучат колёса и он поедет назад.
И вдруг он вспомнил о тех, с кем когда-то учился в Военно-морском училище, кого судьба разбросала по огромной стране.
Вначале стал звонить тем, кто жил подальше, потом переключился на Москву, через которую ему предстояло обратно ехать. И время тут же проснулось, вспомнив про свой стремительный бег. Но желанной радости от общения он не получил. Все были чем-то заняты и озабочены разными проблемами. И только его старый приятель, Вениамин Балуев, живущий в столице, радостно взвизгнул от предстоящей встречи.
– Толян! – кричал тот в телефонную трубку. – Как здорово, что встретимся! Поживёшь у меня дня три. Есть что вспомнить, есть что выпить и есть чем закусить.
– Веня, в этот раз ничего не получится. Я уже и билет взял, и домой надо ехать… Короче, отложим всё до следующего раза. У нас с тобой в Москве будет целых семь часов. Успеем друг другу надоесть.
– Не болтай ерунды. Диктуй номер поезда, вагон, дату прибытия и время. Да, и на какой вокзал прибывает поезд. Встречу. Слушай, продаю рецепт карьерного роста. У мужчины – от того, с кем он пьёт, а у женщины – с кем спит… Но есть и нюанс. Выпить с нужным человеком гораздо труднее, чем с ним переспать, – он прокуренным хриплым голосом засмеялся. – И ещё. Если берёзу поливать водкой – у неё тоже начинают отваливаться почки! Пока, – и он неожиданно повесил трубку.
С Вениамином они в училище жили в одном кубрике, вместе ходили в самоволки, почти одновременно женились… По окончании учёбы судьба их разбросала в разные стороны. Веня уехал на Север, служил на атомной подводной лодке, стал начальником штаба. Потом окончил академию и остался в Москве в штабе флота в отделе боевой подготовки. Там и получил капитана первого ранга. Теперь уже тоже демобилизовался. Жизнь его нисколько не изменила. Он остался тем же бесшабашным Венькой, с которым Анатолий учился. Толя же попал на Балтику, на надводный корабль. Больших заслуг от Отечества не имел и уволился в чине капитана второго ранга с должности старшего помощника командира крейсера.
Последние дни дома напоминали авральную работу. Мать варила, жарила, пекла, а отец солил пойманную рыбу, сало, заворачивал в газету банки с вареньем, мёдом и ещё чем-то, потом клал их в целлофановые мешки и крепко перевязывал.
Курам и гусям рубились головы. И даже собирались за день до отъезда резать свинью, чтоб загрузить сына ещё и мясом.
Анатолий ни во что не вмешивался, зная, что слушать его никто не будет и всё сделают по своему усмотрению.
Наконец пришёл день отъезда.
Когда Анатолий увидел свой багаж, ему сразу стало нехорошо. В прихожей стояли шесть неподъёмных сумок и чемодан, на котором красовалась новая фуражка.
– Вы соображаете, что натворили? Как я всё это понесу? Это же не сел и вышел. У меня пересадка в Москве!
– Сынок, – запричитала мать, – разве без гостинцев я тебя отпущу? Здесь мы тебя посадим, в Москве друг встретит, на такси переедешь на свой вокзал, а там носильщики тебе вещи куда хочешь доставят. Денег, не переживай, мы тебе дадим. А домой позвони, чтоб супруга попросила у знакомых машину, а то одному и правда тяжеловато будет.
Открылась дверь, и вошёл Борис.
– Здравствуйте. У вас в прихожей столько вещей стоит!.. Цыганский табор на кочёвку в другое место переходит? А где барон? – и он задорно рассмеялся.
– Привет труженикам блюстителей порядка! Со мной поедешь. Такого насилия над личностью я ещё не видел никогда. Ты попробуй. Ни одну сумку не оторвёшь от пола… Я в шоке! А что меня ждёт дальше, я даже представить не могу.
– Ничего, Толя, глаза боятся, а руки делают.
– Папа, тебе это здесь легко говорить. Побросали всё в поезд, смахнули слезу и поехали домой, а мне… Если будет трудно, выкину половину.
– Не расстраивай мать! Выкидывать он собрался… Там семья ждёт… Пустым явиться хочешь?
– Да ничего он не выкинет, Людмила Александровна, пугает вас, – улыбнулся и обнял ее Борис, – Михаил Романович, давайте потихонечку в машину складывать. То, что не войдёт в вашу, положим в мою.
Борис с шофёром, которого предусмотрительно взял с собой, и отцом героя начали носить вещи, а Анатолий с матерью стали переодеваться.
– Мне кажется, Михаил Романович, с подарками вы явно погорячились, – кряхтя от напряжения, произнёс Борис.
– Ты знаешь, Боря, я тоже об этом сейчас подумал. Ничего, своя ноша рук не рвёт и, самое главное, не упадёт больше, – преодолевая одышку, произнёс Михаил Романович.
Неожиданно пошёл дождь. Закрыв машины, все побежали в дом.
Анатолий был одет как в день приезда, но смотрелся весьма респектабельно.
– Дождь пошёл прямо некстати, – огорчённо произнёс отец.
– Хорошая примета – уезжать в дождь. Давайте присядем на дорожку, – грустно произнесла мать.
– Этот дождь меня просто преследует, кошмар какой-то. Неужели пятница тринадцатое продолжает действовать? – Анатолий шумно опустился на стул, закинув ногу на ногу. Все тоже присели.
– Толь, мы не допустим сегодня твоего нового заплыва, – рассмеялся Борис.
– Всё будет хорошо, сынок, не сокрушайся. С Богом! – мать поднялась и перекрестилась. – В добрый путь!
Все, защищаясь от дождя, быстро пошли к машинам. Анатолий сел вместе с Борисом. Он был угрюм и малоразговорчив.
– Толя, я сегодня заходил в «Незнакомку». Помнят там тебя. Я сказал, что ты сегодня уезжаешь. Они сокрушались, что ни разу не зашёл к ним.
– Я с содроганием думаю о своём грузе, – не обращая внимания на слова Бориса, произнёс Анатолий.
– Вот и приехали. Через двадцать минут ты начнёшь отдаляться от нас. У тебя какой вагон?
– Девятый.
– А место?
– Тоже девятое.
– Хорошо. Вагон прямо напротив вокзала останавливается, а состав приходит на первый путь
.
Пока разгружали под навес вещи, объявили о прибытии поезда.
– Пусть они затаскивают вещи, а ты, Толюшка, постой со мной. Когда теперь приедешь? – мать крепко прижалась к сыну.
– Приеду, мам… – они поцеловались.
– Доберёшься – позвони. Привет жене и ребятишкам передавай. Дай вам Бог всем здоровья!
– Ну, я побежал, мам. А то поезд уйдёт без меня, – он ещё раз обнял и поцеловал мать.
Попрощавшись по дороге со всеми, Анатолий вскочил в вагон и, повернувшись, помахал рукой. Мама стояла на перроне под навесом и плакала. Сыновье сердце вдруг сдавил спазм, и слёзы сами собой навернулись на глаза.
Поезд дал гудок и, набирая скорость, покатил на запад.
16
До Москвы Анатолий доехал спокойно. Все пассажиры, чем-то озабоченные, больше молчали. Одни читали, другие разгадывали кроссворды, смешно шевеля губами и закатывая глаза, вспоминая то или иное слово, а третьи, попив чаю, ложились на полку и засыпали до утра. Анатолий предпочёл быть третьим.
Утром, слегка перекусив, Анатолий начал готовиться к высадке из поезда, понимая, что если ему никто не поможет, он никогда не выйдет из этого вагона и будет жить здесь вечно. За час до прихода он начал шевелиться.
Попросив соседа по купе, возвращающегося из отпуска солдата, помочь, они вдвоём вытащили в тамбур все вещи. Теперь Агеев был спокоен: друг встретит, друг поможет, друг подставит своё плечо…
Поезд в столицу пришёл строго по расписанию. Тот же солдатик помог вынести багаж на перрон.
Анатолий облегчённо вздохнул, ища глазами знакомое лицо. Но… такового не было.
Сзади кто-то похлопал его по плечу. Перед ним стоял с тележкой носильщик, мужчина лет сорока – сорока пяти.
– Командир, будем стоять или начнём передвигаться? Вещи сам понесёшь или я повезу? – хмыкнул он.
– Пожалуй, начнём грузить.
– Беженец? Не стой, помогай, – поднял красное от напряжения лицо носильщик. – У меня от одной твоей сумки грыжи в трёх местах повылазили.
– Почему беженец?
– Потому что нормальный человек столько вещей с собой в дорогу не возьмёт.
– Это моя карма. Расплачиваюсь… – Анатолий тяжело вздохнул. – А впрочем, трудности создаются для того, чтобы их с достоинством преодолевать. Слыхал про такое?
– Говорили когда-то так у нас на корабле.
– Ты что, был моряком? Где служил?
– Моряк не бывает бывший, – назидательно произнёс носильщик – И ты флотский?
– Старпом, правда, уже демобилизованный, крейсера «Октябрьская революция». Балтика.
– А я санинструктор на эскадренном эсминце «Благородный». Черноморский флот. Меня Егор зовут.
– Толя.
Они протянули друг другу руку для рукопожатия в форме краба.
Переговариваясь о былом, они, взявшись за ручки тележки, медленно двинулись в сторону вокзала.
– Куда едем?
– На стоянку такси. Мне на другой вокзал надо. Друг должен был встретить. Чего-то нет. Два варианта: либо проспал, либо загулял.
– Третьего не дано. Надо тебе, командир, большую машину искать. В обычную разве такое влезет? Где ты столько вещей насобирал?
– Если честно, я даже не знаю, что там лежит. Был в гостях у родителей, вот они и постарались.
– Думаю, плохого ничего не положили. Надо потерпеть.
– Это точно. А чего ты после службы медицинский не закончил? Я знаю, санинструктора все поступали. Лично я столько им характеристик подписал…
– Толя, я здесь за неделю зарабатываю столько, сколько врач за месяц. Семья… Жить хорошо все хотят. А что врачи, они сейчас только взятки берут. Знаний нет, лечить не умеют… У меня мать попала в больницу, так к ней не подходили до тех пор, пока в карман врачу не положили. И всё равно в итоге она умерла. Диагноз неправильный поставили.
Они выехали на площадь. Таксисты налетели, словно мухи на помои
.
– Где Петрович? – спросил Егор, не обращая никакого внимания на их галдёж.
– Недавно уехал.
– А Фёдорович?
– Вон подъезжает.
– Пошли, Толя, к нему.
– Между прочим, очередь надо соблюдать, – выступил вперёд молодой таксист с сигаретой во
