– А вы гражданин такой-то, работать пробовали? – вот так поинтересуется Констант у этого гражданина, раскатившего свою губу на бюджетные ассигнования, на страже сохранности которых, и стоит Констант, пребывая в этом кресле.
– Пробовал, но не получается у меня как-то. – Честен и открыт в ответ этот гражданин самой заносчивой внешности (в нём всё заношено до предела, и одежда, и интеллект, и от того и неудивительно, что у него из рук всё плохо выходит).
– Тогда вам нужно об этом поговорить. И не со мной. Вы меня понимаете. – Многозначительно так смотрит Констант на этого с этого момента гуру нового завета жизни для людей с особенностями своего развития в нетрудоспособную сторону, и тот понимает, какое знаковое, со своим неоднозначным посылом слово: «Не мы, а труд сделал нас!», он должен нести своим слушателям, чтобы их беспросветные надежды обрели для себя новые причины быть, а он за это будет сыт.
Но все эти мысли-отвлечения Константа находят на него сейчас в момент его воспитания своего духа, в ожидании представления своего первого посетителя, кто почему-то в таком виде ему видится. И хорошо, что Констант не склонен на запоминание мрачных сюжетов из жизни и их представлений. И он отгоняет от себя это представление первого посетителя и вообще, общий нарратив своего избирателя, кому дома не беспокоится в себе и о себе, а он, что за упрямство и настырность, и не лень же ему, прёт сюда лишь для того, чтобы высказать то, что в нём накипело, а они, как понимается, за него должны будут выказывать беспокойство. Как-будто это им надо и у них нет других дел. О чём прекрасно осведомлён этот беспокойный на свой счёт гражданин самой паскудной наружности, но его всё равно это не останавливает, и он прёт сюда, чтобы, как понял Констант заранее, выговориться и тем самым релаксировать.
– Сволочь, одно слово. – Только и разводит руки Констант, видя, как его использует в своих личных целях его избиратель.
Но как ещё раз приходится повторятся, все эти мрачные и полные пессимизма о своём избирателе мысли Константа, нисколько не имеют для него значения сейчас, и они его не переубедят быть всем полезным пока он лицом к лицу не встретит такого неугомонного и беспокойного посетителя. И Констант готов объять весь мир своей благотворительностью. Что он прямо так и говорит своей…нет, так не пойдёт, а вот своему секретарю Присци, то это будет в самый раз.
– Да что там дня. – Несколько, конечно, зарывается Констант, но это понимается в его первый день на своём новом месте. – А давайте обоймём всю нашу реальность. – Ещё опьянённо после вчерашнего и для своего нового положения избранного это нормально, не совсем трезво смотрит Констант на свои возможности избранного. И что неудивительно и совсем не странно, так это то, что никто здесь в кабинете и в нём самом, не идёт наперекор всем этим его глобальным мыслям и пожеланиям. И все готовы все эти его устремления поддержать. А как же иначе. Когда ещё добьёшься и можно ожидать от избранного такой энергетики и жажды сознательности себя и к ближнему своему, в необходимости творить и двигать этот мир, лишь только в самом начале своего срока.
– Но только на самых перспективных и актуальных направлениях. – Вносит уточняющую поправку в своё предложение Констант. Что говорит о его здравомыслии и умении трезво оценивать себя и свои возможности.
– Тогда как насчёт всеобщего счастья? – с искрящейся хитростью в улыбчивых глазах, задаётся этим вопросом Присци.
На что и на Присци Констант смотрит из-под прикрытия своих глаз ладонью руки, и замечает за ней некоторую неуместность этого её предложения. – Я попросил бы, – серьёзным тоном своего голоса Констант делает указание Присци на недопустимость проявления некоторых вещей в его кабинете, – смотреть более реально на себя. – Здесь Константом была сделана многозначительная пауза, чтобы…Чтобы Присци собралась в себе и подчеркнула в себе самое лучшее. После чего он продолжил своё назидание. – И не забирать хлеб насущный у наших партнёров по деланию комфортней и лучше жизни людей. – Трудно сказать, на кого намекал Констант, но Присци не стала уточнять, кого он имел в виду, обратившись к Константу с новым предложением.
– Тогда может начнём с себя. – Делает предложение Присци, начавшая удивлять Константа сегодня своей инициативностью.
– А это интересная и очень перспективная мысль. – Задумчиво говорит Констант. – Как говорится, если хочешь, чтобы дело было сделано хорошо, сделай его сам. А в нашем случае, начни с себя. – Здесь Констант взял со своего рабочего стола лежащий на нём телефон, включил в нём функционал зеркала и, глядя на себя в его отражение и, обзорным зрением не забывая о Присци, заговорил. – Посмотрим на мир через призму своего рациона, – я же плоть от плоти выбора человека, – и исходя из понимания его недостатков, начнём вносить в него изменения. – Констант выключает телефон, кладёт его на прежнее место и со словами: «А для начала нужно…», сбивается со своей прежней мысли на то, что его сейчас заняло при виде такой к себе внимательности Присци. Правда, это его отвлечение вообще никак не было возможно проследить, когда его связумость мыслей и слов их оформляющих не подверглась изменению.
– Для начала нужно разобрать по своим полочкам имеющийся в нашем наличии регулятор значений этого мира. А именно систему его стандартизации и классифицирования на единицы элементов значения. Где основным инструментом стандартизации и приведения к общему знаменателю является формула двойных стандартов. – И видимо, раскручиваемая умом Константа тема была немаловажного значения, что он потянулся рукой в карман за зажигалкой и сигаретами, которые укрепляли его дух крепкого на мысли человека, коим он виделся в облаке сигаретного дыма.
А между тем, ни один в этом кабинете Констант был взволнован вдруг озвученной темой стандартизации, как понимает Присци, прежде всего человека, а уж затем всего остального, что с ним связано. И как только она услышала в устах Константа о существовании для него проблемы в виде двойных стандартов, то она рефлекторно в себе напряглась, интуитивно и всецело почувствовав для себя опасность со стороны такой двойной стандартизации, ладно своего интеллекта, – женский интеллект таков, что его одним разумом не уразумеешь, – но вот всего остального в себе, то она этого не потерпит.
Это как ещё понимать этот двойной стандарт в её сторону? Она одновременно подходит под стандарты совершенства и в тоже время нет, что ли? И кто же это такой привередливый интересно, для кого она не объект совершенства, хотелось бы немедленно и категорично знать Присци, вот прямо чувствующую невидимую руку рынка, стоящую за всем этим новым, двойным нормативом регулирования стандартов красоты.
– Бодипозитив продвигают в тренд привлекательности и красоты. – Собравшись с трудом в себе, с рациональной точки зрения посмотрела на свои дальнейшие перспективы быть желанной и стандартом совершенства Присци, в кой от всего этого тренда бодипозитива был в наличие только самый ничтожный процент жира. – Что не составляет особого труда добиться, то и выбирается человеком как самый прогрессивный путь. – Сглотнув облизанную с губ капнувшую из глаз слезу, помрачнела в мыслях Присци, чувствуя сердцем, что все её труды по поддержанию в себе стройности, будут скоро признаны напрасными. И даже мужская природа того же Константа, кичащегося своим постоянством, сдастся перед требованиями нового времени.
– Смотри Констант, только тебе одному выбирать, кем быть. – Подойдут в кулуарах дома правосудия к Константу принимающие решения люди с предложением, от которого, нет, он не не может отказаться, – такие безальтернативные и безапелляционные, то есть без отсутствия в себе разнообразия предложения, считаются атавизмом дремучего, преступного прошлого, от которого прямо скулы сводит у говорящего, – а от него бросает в сомнения и в дрожь. – Если хочешь дальше оставаться человеком влиятельным, кто определяет жизнь народа, то ты, согласно новым воззрениям на красоту и необходимость поддерживать личным участием и делом наши новые инициативы по новой стандартизации внешнего выражения интеллекта индивидуума, закономерно должен пересмотреть свои взгляды на выбор своей спутницы жизни.
Ну а если ты не собираешься прислушаться к голосу разума и к нарративу новой реальности, предпочтя всему тому, что тебя делает уважаемым человеком, отсутствие вкуса и разума, пребывающего в идеологеме предвзятости к этому миру на основе консервативных взглядов на их красоту, признанных всем прогрессивным сообществом застарелыми, агрессивными и угнетающими женское самосознание, то тебе нет места не только среди принимаемых и уважаемых людей, а ты подлежишь отмене. – И Константу, зажатому со всех сторон крепкими аргументами и людьми со сжатыми подбородками, ничего не останется делать, как остаться верным себе и признать их аргументы крайне его впечатлившими.
– Вот смотрю я на вас и знаете, что я вижу? – делает странный посыл этим уважаемым людям Констант, всего вероятнее решив не сразу принять их предложение, а поторговаться.
– Что? – угрюмо задаётся вопросом наиболее внешне заметный своей угловатостью вида и соображения, менее из всех уважаемый человек. При виде которого, в голову и в тело заходит одна только мысль, как бы этого закипающего с одного оборота человека не рассердить.
– Вашу во всём правоту. – К некоторому облегчению некоторых уважаемых людей, делавших ставку на сообразительность и покладистость ума Константа, Констант верным путём идёт в своём им ответе. Но неполностью. У него, видите ли, есть свои запросы и предложения на свой счёт.
– Надеюсь, не будет ничего предосудительного в том, что я этой красотой, принимая её за эталон объективности, буду наслаждаться и радоваться со стороны. Как я понимаю, инклюзивность и замкнутость на себе и своём социуме есть самоцель. И моё автономия собственного я социума, вполне отвечает общей идеологической повестке дня, сделать мир социально административным. – И вот же бл* и сука этот Констант, как с довольной иронично усмешкой ему заметили уважаемые люди, в порыве своей выразительности иногда грешащие эпитетами и выражениями заскорузлого прошлого. Но только в своём кругу, куда как воодушевлённо понял Констант, у него есть все шансы войти.
[justify]– В общем, нет ничего сложного в этой новой идеологической повестке, – инструктирует Константа один из уважаемых людей, под чьим кураторством было решено вводить Константа в