выяснилось, что Кон Дождь В Лицо тоже соизволил свалить от своих обязанностей, слопав испорченный бургер в закусочной Майерса и отправившись домой, чтобы засесть в уборной. Мэтт, услышав эдакое, только сплюнул и полез в «форд», махнув Волку рукой, чтобы тот трюхал за ними на своей кобыле.
Когда наконец Камень и Мэтт вслед за стариком прошли к ручью у его дома и увидели то, что тот хотел им показать, они уставились друг на друга, будто не поверив своим глазам. Потом Камень длинно присвистнул, а Мэтт сдвинул форменную шляпу на самый затылок и вытер враз вспотевший лоб.
Бедный пёс был тщательно освежеван. Требуха лежала рядом кровавой кучей, как и вывернутая наизнанку шкура. Так же аккуратно там были разложены отрубленные лапы и хвост. Но головы нигде не было видно.
Маленький Камень сглотнул, а Мэтт бесстрастно спросил у старика:
— Ты всё вокруг обыскал?
Прыгающий Волк сразу понял, к чему он клонит, и так же спокойно ответил:
— До самых предгорий. Головы нигде нет. И следов нет. Ничьих и нигде. Ты посмотри.
Мэтт прошёлся вокруг, вернулся к останкам пса, откашлялся и продолжал:
— Сам что думаешь?
— Я думаю, что теперь мой Ворон встретит меня там, в Стране Мёртвых, — с глубоким вздохом ответил старик, присаживаясь на корточки, — чтобы вместе с Небесным Псом проводить к Бесконечному огню, — он ласково погладил лохматый собачий хвост и посмотрел на сержанта. — Парень, это не койоты. Это сделал какой-то ублюдок.
— Вижу, — скупо отозвался Мэтт. — Мы будем следить. Похорони своего Ворона. Хейапи.
— От всего этого мороз продирает, — выпалил Маленький Камень едва они отъехали подальше от лачуги Волка. — Как ты собрался следить-то? И за кем?
— Просто будем смотреть в оба глаза по сторонам и слушать, о чём толкуют люди, — коротко пояснил Крыло. — Если это сделал какой-то обкуренный проезжий отморозок, он уже давно проголосовал на шоссе и свалил. Но если нет…
— То будут и другие такие же случаи, — упавшим голосом закончил Камень.
Мэтт промолчал. Молчал он всё время, пока они не завершили патрулирование резервации и не вернулись в участок. Выходя из машины, он негромко велел:
— Не болтай об этом кому ни попадя. И вообще не болтай. А отчёт я напишу.
* * *
Ровно через неделю, в среду, они подкатили к магазину «Всё для охоты и рыбалки». Магазин этот стоял на окраине Мэндерсона, и приезжие часто сюда наведывались — те, у кого не оказывалось с собою нужных снастей. Такое бывало с городскими растяпами сплошь и рядом: понаедут с пустыми руками, словно на пикник собрались, а потом спохватываются.
Но сейчас в магазинчике городских растяп не наблюдалось. Зато у кассы о чём-то толковала с хозяином Ханна Робинсон, овдовевшая владелица ранчо, расположенного на границе с Оглалой. Многие парни лакота подрабатывали у неё ковбоями. Высокая, рыжеволосая и крепкая, в замшевой куртке, джинсах и высоких ботинках, она выбирала капканы.
Поняв это, Мэтт безмолвно переглянулся с Камнем, и оба подошли поближе.
— В общем, койоты страсть как обнаглели, — закончила женщина свой монолог. — И ведь никто не заметил, что телёнок исчез. Разгильдяи всё-таки у меня сынки.
— Ну-ну, Ханна, у тебя хорошие ребята, — успокаивающе заметил Билл Келли, хозяин магазина. — Немного недоглядели, с кем не бывает.
— Отличный бы вырос бычок, — продолжала сокрушаться миссис Робинсон. — Считай, восемьсот долларов потеряла. Я бы, может, на племя его потом продала. И главное, паскуды эти, койоты, вовсе и не тронули его. То есть не сожрали, а разорвали, да так аккуратно!
— Аккуратно разорвали, мэм? — не вытерпел Маленький Камень, сдёргивая с головы шляпу, и женщина обернулась к нему:
— Даже требуху рядом выложили. Привет, офицеры.
— Приветствуем, мэм, — вступил в разговор Мэтт. — И когда же это случилось?
— Вчера мои ребята наткнулись на бедную животину прямо за пастбищем, — отозвалась миссис Робинсон со вздохом. — Вот, куплю капканов, мясо как приманку положу.
— Смотри, чтоб никто другой не попался, — пожал плечами Билл, а Мэтт осторожно уточнил:
— Вы сказали, что мясо они не тронули.
— Голову-то утащили, — с некоторым раздражением ответила женщина. — А всё остальное как будто разложили там на траве. И шкуру ободрали.
Мэтт и Камень опять переглянулись. Похоже, хозяйка ранчо свято верила, что койоты способны сдирать шкуры, как опытные живодёры. Ну, а Келли тоже не нашёл это странным — ему бы побольше капканов продать.
— А можно взглянуть на то место, где это случилось? — Мэтт упорно гнул своё.
Ранчо Робинсонов находилось не в юрисдикции Оглалы, и заявиться туда просто так они с Камнем не могли.
— Для чего это? Мы уже всё закопали, — буркнула женщина и нетерпеливо заглянула в листок из блокнота, который держала в руке — видимо, список покупок. — Мне ещё надо успеть в «Семь-одиннадцать». Запаковывай капканы, Билл. Пока, ребята.
Вернувшись к полицейской машине, Крыло уселся за руль и пошарил в бардачке. Смерть как хотелось курить. Камень робко тронул его за локоть, и Мэтт дал сигарету и ему.
— Может, стоило сказать ей, что это не первый случай? — нерешительно осведомился напарник, щёлкнув зажигалкой. — И что это наверняка не койоты, а какой-то больной придурок.
— Чтобы она запаниковала, понаставила капканов на собственном пороге и начала распускать слухи? — хмуро отпарировал Мэтт. — А если пронюхают газетчики и телевизионщики?
— То тут же поднимется хай до небес, что индейцы совершают жертвоприношения, — уныло согласился Камень.
Мэтт мрачно кивнул:
— Дикарские обряды. Чёрт, я всей шкурой чую, что приближается катастрофа и надо обращаться к федералам. Но никто нас не воспримет всерьёз, пока…
— Пока он не перейдёт на людей, — дрогнувшим голосом закончил Камень. Его смуглое лицо сразу как будто осунулось.
— Мы такого не допустим, — с силой заявил Мэтт не только Камню, но и себе самому. — Надо как-то подобраться к подонку. Выяснить для начала, зачем он это делает.
— Ты сам сказал — обряд, — напарник затушил сигарету и выбросил окурок на бетон стоянки. — Послушай… но это же не наш обряд? Не лакота? Правда же? — в его голосе звучала надежда.
— А чей? — скептически прищурился Мэтт. — Ты в Дакоте, приятель.
— Ну-у… вуду какое-нибудь, — неуверенно продолжал парень. — Я о таком дерьме сроду не слышал. Чтобы кишки выпускали, шкуру сдирали, а голову забирали.
— Вуду-муду… Что ты вообще мог слышать, ты же щенок и три года провёл в городе, — проворчал Мэтт. — Нам нужны старые люди. Знающие люди. Шаманы.
— А что, они ещё есть тут? — изумился Камень, нисколько не обидевшись на «щенка». — Да брось!
Мэтт снисходительно усмехнулся и завёл мотор. Им предстоял долгий путь по разбитой грунтовке, но дело того стоило. И ещё он предвкушал, как округлятся карие глаза напарника, когда он увидит, к кому сержант его привёз.
* * *
Старая Энн Глядящий Олень жила в лачуге у самых предгорий Паха Сапа. Сколько ей было лет, никто толком не знал, в метрике, выданной Бюро по делам индейцев, значился 1890 как год её рождения. Но старуха всегда утверждала, что помнит знаменитую битву у Литтл-Биг-Хорн, когда военный отряд вождя Ташунки Витко наголову разбил кавалеристов полковника Кастера. А ведь это произошло на десяток лет раньше. Она уверяла, что воочию видела, как Ташунка Витко проскакал по селению, собирая всех, кто ещё мог держать оружие, даже раненых, даже подростков.
Мэтт и верил ей, и не верил. Но сейчас ему было не до рассказов о старинных сражениях. Его волновали куда более насущные дела.
По дороге он всё-таки решил объяснить кое-что Маленькому Камню.
— Если это тайный обряд, то его мог совершить и шаман. Но их почти не осталось у нас, ты прав. Последний, кого я знал в Оглале, Орлиное Перо, спился и умер от цирроза года полтора назад. Огненная вода, — он покривился, — куда сильнее древних духов.
— А к кому же мы тогда едем? — растерянно пробормотал Камень.
— Осталась одна старуха, — нехотя проронил Мэтт, не отрывая взгляда от дороги. «Форд» так подпрыгивал на ухабах, что у обоих лязгали зубы. — Она вроде как только баб врачует. Роды принимает и всё такое. И ещё она почти что слепая и дряхлая. Так что живность кромсала точно не она. Вот я и хочу… проконсультироваться.
— А как же она тогда врачует, если слепая? — не отставал Маленький Камень. Глаза его блестели любопытством.
Вот чем был хорош этот стервец, не мог не отметить сержант, ему всё было интересно.
— На что там у бабы смотреть, её щупать надо, — невольно хмыкнул он, но тут же едва не откусил себе язык по двум причинам: машина в очередной раз подлетела на ухабе, как норовистый конь, и за поворотом открылась лужайка перед домом Энн, где старуха деловито и сноровисто колола дрова.
Колола дрова!
— Ну ни хрена ж себе, — протянул Маленький Камень, как зачарованный, уставившись на неё. — Это она-то слепая?!
Женщина неспешно выпрямилась и повернулась к ним, с размаху воткнув топор в треснувший чурбак. Ветер раздувал подол её длинного, до пят, платья, вернее, бесформенного чёрного балахона. Седые волосы были туго связаны в узел на затылке, плотно закрытые глаза провалились в глазницах. Её лицо, обтянутое тёмной сморщенной кожей, походило на череп.
— Де-действительно, слепая, — со страхом и благоговением выдохнул Маленький Камень, проворно срывая с головы шляпу.
— Хейапи, бабушка, — проговорил Мэтт и неловко поклонился. — Наколоть тебе дров?
Старуха засмеялась неожиданно мелодичным, молодым смехом, необычайно обаятельным, хотя сразу стало видно, что во рту у неё нет ни единого зуба. И голос её оказался таким же мелодичным, певучим и тёплым.
— Сама справлюсь, внучек. Уже справилась. Я привыкла.
— Как же вы это делаете? — робко подал голос Камень, выглянув из-за плеча Мэтта.
— Просто я смотрю не глазами, — объяснила Энн как само собой
