сдержалась и засмеялась. Он же наверняка подумал, что я одобряю его поведение. А мне на самом деле было все равно. Я себя чувствовала так, как будто зашла в детский сад, и вокруг меня дети прыгают и кривляются.
У меня муж и трое сыновей. Я много лет живу в мужском коллективе. Когда рожала Артема, на роды заявилась целая группа студентов - и парни, и девченки. Толпа стояла и смотрела как я рожаю. Так что у меня давно атрофировалось чувство стыда. Конечно, специально демонстрировать свои формы я не буду, но если кто-то что-то нечаянно увидит, то я от этого в обморок не упаду. И кривыми улыбками меня трудно пронять.
Катя, если тебе кажется, что я пишу много ненужных подробностей, то напоминаю, что это письмо я пишу как замену психиатрической экспертизе. Поэтому подробно описываю свои мысли.
В общем, я совершенно не поняла, почему водители так странно себя вели и с какой стати вдруг мне под юбку заглядывали. До сих пор такого не было. Я вернулась в офис и вижу - Миша сидит на своем месте с перекошенной физиономией, весь какой-то дерганый, и на меня старается не смотреть. Потом встал и ушел, весь на нервах.
И я подумала, что вся эта клоунада вокруг меня с водителями - это наверное была какая-то проверка. И наверное, я ее не прошла. Наверное, не надо было мне смеяться. Я решила что пусть все идут на фиг со своими проверками и плюнула на это.
Еще была такая ситуация. В самом начале моей работы у Кролевич какая-то фирма расплатилась не деньгами, а своей продукцией - консервы, каши заварные, мелкие хозяйственные предметы. Все эти консервы засунули в Мишин склад на хранение. Работники нашей фирмы это все постепенно раскупали, а Миша проводил в программе эти продажи. Мне сказали, что я никак не должна это контролировать, а просто складывать в отдельную папку все, что касается этих консерв.
Потом кому-то из начальства шлея под хвост попала, и пару раз меня все-таки просили проверить, сколько чего продано и сколько должно оставаться на складе. Ну, я проверяла.
И для меня, и для Миши эта возня с консервами была побочной дополнительной работой. И эти консервы проходили по черной бухгалтерии. Насколько я поняла, Миша не подписывал никаких бумаг о приеме этих продуктов на свой склад. И никаких особых условий для хранения этих продуктов не обеспечили. Все так и стояло в картонных коробках. И часть продуктов погрызли мыши.
Потом у Миши поперли непонятные недостачи, и он сказал начальству, что будет увольняться. Это было примерно в январе-феврале. И меня срочно погнали делать инвентаризацию продуктов. Я предупредила Мишу, чтобы подготовился, и пару дней он на складе перебирал эти мешки, убирал мусор после крыс и считал количество. У него получилось, что крысы испортили продуктов на 3 тысячи примерно. В цифре я могу ошибаться, помню только, что сумма была немаленькая.
Миша решил, что этот факт надо успеть скрыть до инвентаризации. И создал в программе документ, как будто это он сам все купил. То есть сам на себя повесил задолженность. Это была просто невероятная глупость с его стороны.
Я видела, что он что-то странное в программе куролесит, подошла и спросила, что он делает и должна ли я об этом знать. Он сказал что нет, мне об этом знать не нужно.
На инвентаризации по продуктам у Миши обнаружились излишки. Если бы Миша сам на себя не оформил бы фиктивную реализацию, то я бы этими излишками перекрыла то, что погрызли крысы. И Миша бы гораздо меньше пострадал материально. А так я уже ничем помочь Мише не могла, по правилам бухучета излишки всегда приходуются в пользу предприятия.
Почти одновременно с инвентаризацией продуктов я посчитала Мишину инвентаризацию по воде. И по воде у него получилась недостача.
По воде и по продуктам - это две отдельные инвентаризации, и по правилам перекрывать излишки и недостачи у разных инвентариаций нельзя. Но и то и другое считалось по черной бухгалтерии. Какие могут быть правила по черной бухгалтерии? Все на усмотрение руководства. Я подумала, что начальство могло бы пойти навстречу Мише, и разрешить мне перекрыть недостачу по воде излишками по продуктам. Я ходила к Титовой и предлагала так сделать. Но она была против.
Получается так, что Миша очень плохо ориентировался в учете, мне не доверял и ничего рассказывать не стал, и сам на себя в программе повесил задолженность. Все документы делались по черной бухгалтерии, и я вполне могла все излишки и недостачи перекрыть, но только с разрешения руководства. И руководство мне не разрешило. Хотя все знали, что Миша очень по глупому сам на себя выписал фиктивную реализацию.
Миша попсиховал, но увольняться передумал. Мне кажется, сама Кролевич его отговорила. Она вызывала его к себе в кабинет, они о чем-то долго говорили, потом Миша ушел, а Кролевич сразу же кому-то позвонила и говорила по телефону что она очень хороший психолог.
Да, еще хочу сказать. Офис находился на чердачном этаже. Огромный зал без перегородок. Столы стоят свободно, много пустого пространства. По углам этого зала сделаны маленькие кабинетики с очень тонкими перегородками. Часть работников сидит в кабинетиках, часть в общем зале. Я и Миша сидели в общем зале почти напротив друг друга, но на довольно большом расстоянии. Его лицо я видела смутно из-за своей близорукости.
Столы и кабинеты расположены так, что почти все друг друга видят. И слышимость была такая, что в одном углу говорят - во всем офисе слышно.
Весной по Мишиному складу возникла очередная проблема. Ира, кассир, должна была подготовить и подписать акт сверки с крупной организацией, куда мы продавали и молоко, и воду. У нас с ними были расхождения, и я должна была для подтверждения нашей правоты найти оригиналы трех счетов-фактур с датами начала 2018 года. Эти счета уже лежали в архиве, просто были сложены стопками в коробки, а коробки стояли в каморке, где отдыхали грузчики.
Сначала я искала в тех месяцах, где они должны были лежать. По нескольку раз перебрала каждую бумажку. Потом перерыла весь 2018 год и 2019 до текущей даты. Думала, вдруг засунули не туда, куда надо. Даже искала в счетах на молочку. Нигде нету, хоть тресни. А в программе проведено. Общая сумма около 20 тысяч. Если не найдутся - значит это будет Мишина недостача. Я стала выяснять у Миши, перерыла его складские документы. По одному счету нашла подтверждение отгрузки с чьей-то подписью. А по двум счетам картина была такая. Собирались сделать отгрузку, в программе создали документ, провели его, распечатали и он лежит никем не подписанный у Миши в складских документах. И непонятно, то ли отгрузки не было, то ли Миша подпись водителя не взял.
Я всю эту ситуацию объясняла и Титовой, и Ире, и главбуху. И Мише, разумеется. Все эти разборки длились не один день. И от меня и от Иры требовали готового акта сверки, и ни Ира, ни я не собирались даже его делать. Наш вариант акта сверки мы доказать не могли из-за отсутствия оригиналов. А если бы кто-то из нас подписал их вариант, то это бы означалло, что у Миши автоматически возникает недостача на крупную сумму.
А реально в этой ситуации была виновата бухгалтер, которая работала до меня. Ира работала кассиром и конечно, не собиралась отвечать за чужие косяки. А я в начале 2018 года вообще еще там не работала, и тоже не собиралась принимать на себя чужие ошибки.
У Кролевич несколько лет работала одна женщина, Света Краснова. Я с ней проработала недолго. Света уволилась в начале 2019 года, еще до того, как обнаружилась нехватка документов. У этой Светы были какие-то личные знакомства в той организации, с которой нам было нужно подписать спорный акт сверки. Миша созвонился со Светой и пытался что-то выяснить. Потом еще я с ней очень подробно разговаривала, назвала ей номера и даты счетов-фактур и суммы. Через несколько дней она мне позвонила, и сказала, что именно в этот день все приемщики были выходные, никакой отгрузки не было и быть не могло.
Получается, наш косяк. И эту недостачу или целиком надо было брать с Миши, или делить на троих - Мишу, Титову и главбуха. Очередная нервотрепка для Миши, хотя его вины нет никакой.
И примерно в это же время Титова вернула мне неподписанные описи.
У меня было настроение сразу уволиться. Какой-то бардак, подстава и кидалово. Меня еще и с зарплатой накололи, я это позже напишу. И я видела, что для Миши это тоже плохое место работы. Когда Миша психовал из-за недостач, Кролевич радовалась. Ее это забавляло. И она вовсе не стремилась изолировать водяной склад от молочного, чтобы на Мишин склад не шастали все кому не лень.
Сразу увольняться мне было невыгодно. У меня из-за декретного был большой перерыв в работе. И если бы потом была запись в трудовой, что я отработала три месяца и уволилась, то это выглядело бы очень плохо. Я хотела доработать хотя бы до мая. И я знала, что Миша тоже хочет уволиться.
Я сказала Мише, что в таком бардаке работать не останусь. Я считала, что меня и Мишу специально подставляют с недостачами, я же знала, что считаю их по честному. Мне не нравился бардак с хранением документов и свободный доступ в программу для всех. И я считала, что и Мишу будут бесконечно дергать с недостачами.
Все это я Мише подробно объяснила и предложила ему обмануть Кролевич напоследок, перед увольнением.
Обман заключался в том, что Миша должен был сделать несколько арифметических ошибок в своих складских документах. А потом, после инвентаризации, я бы посчитала недостачу и в зависимости от суммы какие-то Мишины ошибки исправила бы, а какие-то якобы не заметила. Таким образом я могла бы регулировать Мишину недостачу и сводить ее почти к нулю. Этот обман был возможен только один или два месяца, потом все выплыло бы наружу. Но Миша успел бы спокойно отработать пару месяцев, подыскать себе другую работу и уволиться без недостачи. А я бы уволилась после него через 2-3 недели.
Для Миши это было совершенно безопасно. Он бы ошибался и в плюс, и в минус, и никто бы даже не подумал, что он делает это специально. Единственное, что от него требовалось, это заранее согласовывать свои ошибки со мной и ошибаться именно там, где я скажу.
Если бы все эти ошибки обнаружились, то и меня было бы трудно обвинить в злом умысле. Никакой материальной выгоды от этого я бы не поимела. И для Миши это тоже был не способ нажиться, а всего лишь способ избежать недостач, которые Кролевич брала у него совершенно незаконно.
Самое страшное, что грозило Мише - это его бы отругали, исправили его ошибки и взяли очередную недостачу. Хуже чем было, не стало бы. А вот для меня могло стать хуже. С меня могли взять штраф. Но я решила, что я от этого не обеднею и была готова рискнуть.
Никаких моральных угрызений за свои намерения обмануть Кролевич я не испытываю. К тому моменту она уже обманула меня с зарплатой и подставила меня с недостачами, отказавшись подписывать инвентаризационные описи. А Миша, насколько я знаю, несколько раз поднимал вопрос, чтобы отгородили его склад от молочного, и чтобы ему не пришлось пускать в свой склад посторонних. Кролевич только завтраками его кормила, а склад так и стоял нараспашку.
Мой и Мишин усиленный контроль по складу не
