вряд ли ко мне могли быть претензии, потому что у них все хранение документов так было поставлено.
Титова сразу полезла в стол к Мише и достала оттуда эту коробку. Принесла ее мне с каким-то виноватым видом. Черт ее знет, может она тоже в этой проверке участвовала. Самое интересное, что все это время Нина Баранова внимательно наблюдала за происходящим.
Я потом Мише сказала, что мне такие шутки не нравятся. Он видел, что я разозлилась.
А я из этого случая сделала вывод, что нас специально пытаются поссорить, и что такие попытки будут продолжаться.
Сейчас опишу, каким образом с Миши удерживали недостачу.
По правильному должно быть так. Я должна оформить результат инвентаризации в виде инвентаризационной описи в бумажном виде в двух экземплярах - для бухгалтерии и для Миши. На описях должна быть моя подпись, Мишина, подпись Титовой (как финансовый директор), и подпись Кролевич (глава фирмы).
На основании описи Кролевич должна издать приказ об удержании недостачи с Миши.
На основании приказа кассир оформляет приходный ордер на сумму недостачи, и Миша либо платит наличку в кассу, либо у него удерживают эту сумму из зарплаты.
Естественно, все эти документы и процедура должны проходить по белой кассе, и по белой зарплате.
Мое участие во всем этом заканчивалось в тот момент, когда Титова и Кролевич подписали бы инвентаризационную опись. Я не занималась кассой и не занималась зарплатой. И решение об удержании недостачи могла принять только Кролевич. Теоретически, она могла проявить щедрость и отнести эту недостачу на убытки предприятия, а с Миши не взять ни копейки.
На самом же деле все происходило задом наперед. Я сделала инвентаризационную опись в программе, распечатала, поставила свою подпись, Миша поставил свою. И я отнесла все Титовой, чтобы подписала она и Кролевич. И эти описи в двух экземплярах так и лежали у Титовой очень долго, месяц или даже больше. Никто не торопился их дальше подписывать.
Как только я оформила описи, ко мне Титова подошла и говорит - набей в программе приходный ордер на Мишину недостачу. Это работа кассира, но она сильно занята, типа, помоги ей, Алина. Причем этот приходный ордер должен быть по черной кассе.
Если бы я вела кассу, я бы сначала проверила, есть ли приказ на удержание от Кролевич. Но я не отвечала за кассовые документы. Ира (кассир) знала про Мишину недостачу и знала, что я набиваю приходник в программе. Не имело никакого значения, кто именно создал приходный ордер в программе. Я знала, что Ира потом будет все сама проверять, распечатывать и собирать нужные подписи и приказы. Никакого подвоха я не ожидала и спокойно сделала этот приходник в программе.
Как была дальше оформлена Мишина недостача, я не знаю. Кассу вела Ира, зарплату считала Титова. Какую-то сумму с Миши удержали.
Потом я посчитала вторую инвентаризацию, и все повторилось. Описи подписали только я и Миша. Меня опять попросили набить в программе приходный ордер. И опять с Миши удержали сумму по черной зарплате. А описи так и продолжают лежать на подписи у Титовой в кабинете.
И вот однажды ко мне подходит Титова, отдает мне стопку инвентаризационных описей и говорит - Кролевич не захотела подписывать, подшей в папочку. Я стала подшивать, смотрю, а Титова тоже не подписала. Как были подписи только мои и Мишины, так и остались. Ни Титова, ни Кролевич не стали расписываться. А недостачу с Миши уже взяли. Если инвентаризационные описи не подписаны Кролевич, значит и приказа на удержание нет. Значит и по кассе документы не оформлены как положено. На каком основании с Миши деньги взяли? Фактически, Кролевич просто украла деньги у своего работника без всяких причин.
Если бы все это было сделано по белой бухгалтерии, Миша мог бы смело подать в суд на Кролевич.
Но удержание делалось по черной бухгалтерии, и если бы Миша стал возникать, ничего бы он не добился все равно. Свою белую зарплату 11 тысяч он получил полностью, а черной зарплаты как бы и не существует. Обещали одно, дали другое - кому он что докажет. Только и остается психовать или плакать.
За все время моей работы у Кролевич она ни разу не подписала ни одной инвентаризационной описи. Это означает, что она не признала результатов инвентаризации. Но при этом часть Мишиной зарплаты забрала. Попросту обворовала своего работника.
А меня вполне сознательно и откровенно подставила. У бухгалтера, которая работала до меня, все инвентаризационные описи были подписаны Кролевич и Титовой. По какой причине Кролевич и Титова не подписывали мои описи, мне не объяснили.
Чтобы брать с материально ответственного лица недостачи, Кролевич должна была сначала обеспечить нормальные условия хранения. А условий не было. Склад нараспашку, и туда ходят водители с молочной продукцией как к себе домой. Я не знаю, откуда брались эти недостачи. Для себя я решила, что воруют водители.
Но все стрелки перевели на меня. Как будто это я специально Мише такую гадость делала. Ума не приложу, для чего бы это мне было нужно.
Самое интересное, что некоторые бухгалтера стали на меня смотреть с осуждением, как будто я и правда виновата в Мишиных недостачах. Один раз я даже такой разговор слышала. Хотя любой бухгалтер должен понимать, что я никак не могла смухлевать с инвентаризацией, даже если бы хотела. Ни во вред Мише, ни в пользу. Мое мошенничество вылезло бы сразу на очередной инвентаризации. И меня очень легко было проверить по программе. А в программе Титова ориентировалась гораздо лучше меня.
Всех этих бухгалтерских заморочек Миша не знал. Он видел только, что я считаю - а потом с него удерживают.
Про нас с Мишей ходили сплетни. По Мишиному поведению можно было предположить, что он ко мне очень неравнодушен. И постепенно я сама влюбилась.
И мне уже давно казалось, что Юра через каких-то общих знакомых знает обо всем, что происходит на фирме. И знает о сплетнях про нас с Мишей. И Юра видел, что я дома по полночи считаю результаты инвентаризации, сто раз пересчитываю. А потом реву. И я сама ему говорила, что с такими недостачами я работать не буду, уволюсь. А Юре только это и надо, чтобы я уволилась.
Недостачи у Миши были ненормальные. До меня у него такого не было. Были недостачи, но не каждый же месяц. И суммы поменьше. А я-то знала, что считаю по честному. Логично было предположить, что недостачи делают Мише специально, чтобы меня с ним поссорить. Когда Миша психовал из-за недостач, Кролевич просто наслаждалась этим. Конечно, Кролевич недостачи были не нужны. Она просто таким образом удовольствие получала, я думаю. А вот Юре Мишины недостачи были очень нужны. Он хотел чтобы я лишилась работы и не подавала на развод.
И ведь я сама рассказала Юре, как безобразно там обстоят дела с хранением бухгалтерских документов, и какой там легкий доступ в компьютер. Вот тут я, конечно, дурость проявила. С Юрой вобще никаких дел нельзя иметь. А у меня всегда было такое понятие, что все, что я говорю дома, дома и остается. И я дома всегда болтала все, что в голову приходит, не задумываясь. А оказалось, что все мои слова уже давно использутся против меня.
В общем, я решила проверить Юру. И говорю ему. Типа, я Мише перестала доверять и хочу Мишу проверить якобы. На инвентариации прикинусь уставшей и пусть Миша все считает сам. А на следующей инвентаризации буду все сама считать. И потом посмотрю, какие результаты будут.
Особо прикидываться мне не пришлось, я и правда была уставшая. Миша считал все сам, я только записывала с его слов. Я видела, что Миша считает по честному. Даже если бы он захотел, он бы не мог меня обмануть. Для обмана Мише нужно было бы знать количество бутылок, а я сама этого не знала, еще в программе было не посчитано. А когда я позже посчитала, через несколько дней, оказалось, что у Миши символическая недостача 300 рублей. Почти ноль, можно сказать. И это была абсолютно честная инвентаризация. Миша просто никак не мог ничего подстроить. Но Юре-то я не стала ничего этого объяснять. Просто сказзала, что мизерная недостача. Типа, посмотрим, что будет в следующий раз.
А в следующий раз получилась недостача 8 тысяч. Такого просто быть не могло. И я, и Миша контролировали каждую бумажку и каждую бутылку. Я пересчитывала несколько раз, и каждый раз получалось 8 тысяч. Я предложила Мише еще раз провести инвентаризацию, контрольную. Мы провели. И опять получилось 8 тысяч. Мне было совершено ясно, что кто-то что-то крутит с инвентаризациями. И этот кто-то связан с Юрой. Я только Юре говорила, что собираюсь Мишу проверить, и только Юре объясняла, как будут выглядеть результаты инвентаризации, если Миша меня обманывает. Но дело в том, что Миша никак не мог меня обмануть, и этого я Юре не говорила.
Для меня было абсолютно ясно, что Юра имеет прямое отношение к Мишиным недостачам. И пока я работаю, у Миши всегда будут недостачи.
Сначала я думала, что Мише просто-напросто разворовали склад. Уже потом, после своего увольнения, я поняла, что недостачу можно было сделать, если бы залезли в компьютер и в программе кое-что поменяли, а у меня стащили некоторые документы. Что было совсем нетрудно.
Но есть еще один вариант, почему у Миши последняя недостача получилась 8 тысяч. Я никогда никому об этом варианте не говорила, хотя мне пришло это в голову еще во время инвентаризации. Сейчас расскажу.
Но перед этим мне нужно еще одно событие описать. Раз в месяц все бухгалтера по очереди в течение недели должны были проверять вместе с молочным кладовщиком, какие остатки молочной продукции привозят водители обратно. Брак, просрочка и тому подобное. И вот однажды Титова меня отправляет проверять молочку. А была не моя очередь, я была не готова, была одета в юбку прямую до колен. А там надо было по приставной лесенке залезть в фуру и внутри проверять молочку и записывать. На морозе. В юбке как-то не очень. Титова сказала, что все жутко заняты, только я могу идти. Ну я пошла. И там разыгрался просто цирк какой-то.
Представь себе ситуацию, когда несколько 20-летних парней пытаются смутить 15-летнюю девченку. Смотрят на нее слишком пристально, загадочно улыбаются, откровенно разглядывают фигуру, слишком близко подходят. Но ничего плохого, в общем-то, не делают. Расчет на то, что девушка должна сильно смутиться.
И вот, когда я стояла внутри фуры, несколько водителей именно так стали себя вести. Пялились на меня с загадочными улыбками, слишком близко подходили, вплотную. Из-за спины заглядывали, что я записываю. А там кругом все было заставлено ящиками, и я даже шаг в сторону сделать не могла. Но в принципе, ничего плохого мне не делали. Я сначала очень удивилась, потому что раньше никто себя так не вел со мной. А потом я решила, что они придурки, мне стало смешно, но я решила вести себя как обычно и ничего не замечать. Все они были младше меня на 10-15 лет, и для меня все это выглядело, как детский сад на прогулке.
Один из этих клоунов, Андрей Степанов, попытался мне под юбку заглянуть. Я стояла высоко внутри фуры, но близко к краю. Он стоял на земле, наклонился и сделал вид, что заглядывает мне под юбку. Я решила, что он совсем дебил, не
