принес и не мог принести никаких результатов, потому что ключ от склада гулял по рукам.
Я не видела другого способа для Миши избежать недостач. Если работодатель по хамски ворует у своих работников, с какой стати работники должны благородно это терпеть? И в результате нашего обмана Кролевич не обеднела бы. Мы бы ничего у нее не украли. А только не дали бы ей украсть у Миши.
Кролевич обязана была организовать работу так, чтобы недостачи брались у тех, кто действительно в них виноват. Но ей проще было все повесить на кладовщика. И по-моему, ее вполне даже устраивало, что Миша совсем не разбирается в учете, и не понимает важности оформления документов. Мишу никто не спешил просвещать на эту тему.
В общем, я объяснила Мише схему обмана и свои планы по увольнению. Он согласился. Мы успели совместными усилиями сделать пару ошибок, а потом он мне сказал, что передумал и не хочет никакого обмана. Я исправила эти ошибки, этим все дело и кончилось. Никакого обмана мы не совершили. Я подумала, что Миша мне не доверяет, испугался, что я его или проверяю, или собираюсь подставить. Ну ладно, нет так нет. Я просто ему помочь хотела. И у меня было впечатление, что он кому-то брякнул про то, что мы обман планировали.
И как раз следующая инвентаризация получилась почти с нулевой недостачей.
То есть, мы с Мишей планировали обмануть Кролевич, потом передумали и отказались от обмана, я наврала дома Юре, что собираюсь проверить Мишу, и Миша считал бутылки сам, я только записывала за ним. И именно эта инвентаризация получается с нулевой недостачей. 300 рублей это мизер. И именно тогда Кролевич требовала с Миши объяснительную за пересортицу. Не знала, к чему придраться.
Миша у меня потом спрашивал, подделала я все-таки результаты или нет. Наверное, думал, что я без его ведома смухлевала. А зачем мне это надо? Раз он отказался, зачем мне рисковать? Я только для него это задумывала, самой мне это было ни к чему.
Так что ни одной инвентаризации я не подделывала, мне это было не нужно, и весь обман вылез бы через 1-2 месяца. Единственный раз собиралась подделать с Мишиного ведома, чтобы он хотя бы уволился без недостачи. Причем он не рисковал ничем, а я рисковала штрафом. Но Миша отказался.
И вот теперь подробно расскажу про последнюю инвентаризацию, на которой получилась недостача 8 тысяч. Делала я ее в середине апреля.
К тому моменту про меня запустили кучу мерзких сплетен и по Мишиному поведению я видела, что он уверен в том, что я злодейка, и что я специально делаю ему недостачи.
Во время инвентаризации вокруг склада крутились Морозов Сергей (коммерческий директор) и его заместитель. Они то заходили в склад, то выходили, стояли недалеко, курили. Миша с ними как-то странно переглядывался и загадочно улыбался. У меня было чувство, что они о чем-то предварительно договорились и каким-то образом меня проверяют. Каким? Я просто считала бутылки. И в Мишиных интересах было показать мне все, ничего не скрывать.
Результаты оказались плачевные. Я не хотела это обсуждать по телефону, пришла к Мише на склад утром и сказала ему - какой ужас, 8 тысяч недостачи, такого быть не может. И спросила, что будем делать, подделаем результаты, пока еще можно смухлевать, или будем пересчитывать заново.
Миша держался как принц, которому противно со мной разговаривать. Сказал, что ничего подделывать не будем, будем пересчитывать.
Вечером после работы мы заново все пересчитали. И у нас состоялся очень неприятный разговор по поводу наших взаимоотношений.
Я посчитала результаты инвентаризации и у меня опять получилось 8 тысяч недостачи. Я была в ауте. Этого просто не могло быть. И я никак не могла это показать. Мне просто надо было сразу увольняться. К тому же, это означало, что Юра полностью контролирует Мишины недостачи. Я ведь только Юре говорила, как должна выглядеть эта недостача, если Миша меня обманывает. А Миша, наоборот, считал, что это я его обманываю. Мрак, короче. У меня была такая мысль, что кто-то мог Мише сказать, что я его проверяю. И предложить, в свою очередь, проверить меня. Миша мог спрятать от меня часть бутылок, чтобы я их не увидела и не посчитала. Типа, чтобы меня проверить, что я буду делать - покажу недостачу или уволюсь. И информация о том, что я Мишу проверяю, могла идти только от Юры. Если Миша действительно спрятал от меня часть бутылок, то он просто дебил и скотина. Вот что я должна думать. Сам себе сделал недостачу, а я оказалась виноватая и из-за этого потеряла работу. Получается, что это Миша меня подставил, а я все время пыталась ему помочь. Но, конечно, это все только мои подозрения. И даже если Миша и в самом деле так сделал, я знаю, что во всей истории почти с самого начала участвовал Юра, а Мишу к середине апреля уже довели до неадекватного состояния.
После этой инвентаризации Миша запил, хотя раньше за ним такого не водилось. Были дни, когда он совсем не поднимался в офис, наверное слишком пьяный был, сидел на складе. Иногда приходил в офис только вечером, очень пьяный, молча подходил ко мне и отдавал бумажку с данными по воде. Однажды было такое, что Кролевич и еще кто-то буквально тащили Мишу пьяного под руки по офису, потому что самостоятельно он идти не мог. Что меня поразило, так это то, что Кролевич в этот момент выглядела совершенно счастливой. Она владелец фирмы, у нее кладовщик пьет который день, а у нее не только претензий нет, она еще и счастлива. Очень, очень интересный момент.
И все оставшееся время до своего увольнения я слышала злобные сплетни в свой адрес, что из-за меня спивается хороший человек.
Конечно, первым моим желанием было сразу уволиться. Но я задержалась по двум причинам. Хотела посмотреть, кто радуется тому, что поссорил нас с Мишей. И хотела еще немного разобраться с инвентаризацией.
Я отложила всю работу и занялась математическим анализом. Для себя. Я пересчитала все месяцы своей работы, то, что касалось Мишиного склада. Выявила зависимость недостач от некоторых параметров. У меня получилась интересная картина. Все недостачи очень хорошо укладывались в схему, зависимость одних параметров от других четко прослеживалась, и было похоже, что эти недостачи действительно у Миши были. Похоже на правду. А вот последняя недостача в 8 тысяч из схемы совершенно выбивалась. Зависимость нарушалась, и отсюда следовал вывод, что недостача сделана искусственно. Ее не должно было быть. Но она была. Матанализ врать не может, это чистая теория.
Итог. Кролевич меня подставила с неподписанными описями и обманула по зарплате. Юра имеет прямое отношение к Мишиным недостачам и это будет продолжаться, пока я работаю. Мишу довели до невменяемого состояния, до пьянства, обвиняют в этом меня и некоторые люди этому откровенно радуются. Мне надо просто уволиться и тогда все это прекратится, скорей всего, и Мишу оставят в покое.
Опишу еще несколько случаев, для полного понимания той обстановки, в которой я работала.
Рядом со мной в офисе сидела бухгалтер Людмила. Примерно моего возраста, и работа у нас с ней была похожая. Только она занималась молочной продукцией, а я водой. Скорость работы у этой Людмилы была просто поразительная. Я во многих местах работала и никогда ни у кого такой скорости не видела. На мой взгляд, Людмила была просто уникальным работником. Но руководство, по-моему, считало такую скорость работы вполне обычным явлением. Людмила мне жаловалась, что уже несколько лет не была в отпуске. И объем работы у нее был такой, что даже при своей скорости она справлялась с ним впритык. Свободной минутки у нее не было.
И вот в декабре она мне говорит, что ее отпускают в отпуск на неделю или две. Я спрашиваю - кто будет ее замещать? Она плечами пожимает. Я говорю - это же очевидно, что я должна замещать, больше некому. У остальных бухгалтеров работа совсем непохожая. Мне легче всего будет вникнуть в ее работу. Почему мне начальство ничего не говорит?
И мне так ничего и не сказали.
И вот уже вечер пятницы, остается час до конца работы, а в понедельник Людмила уже в отпуске. Людмила ко мне подходит и говорит, что Титова попросила ее объяснить мне всякие нюансы своей работы. Типа на всякий случай. Я говорю - так что, меня все-таки оставляют тебя замещать? Она толком не знает. Я говорю, что не мешало бы меня сначала спросить, это же только с моего согласия можно. А я тогда еще сама на испытательном сроке была.
В общем, Людмила мне вкратце объяснила, что где у нее на столе, и что в ее работе отличается от моей.
А в понедельник утром меня подзывает Титова и говорит - Алина, ты с сегодняшнего дня за Людмилу работаешь. Я говорю - почему со мной заранее никто не поговорил? А Титова - а что, разве Людмила тебе не показала, что ты должна делать? Маразм какой. Людмила рядовой бухгалтер, мало ли что она мне сказала. Должно быть мое согласие, приказ на совмещение, доплата. Титова говорит - не волнуйся, будет приказ и будет доплата. А я сразу сказала Титовой, что если я стану делать работу Людмилы, то свою работу запущу. Но у Людмилы работа была более срочная по характеру, а мою работу можно было выполнить позже. И Титова покивала, типа ладно, не беда если запустишь, главное чтобы работу Людмилы делала.
Свою работу совсем забросить я не могла, поэтому я немного делала свое, а большую часть времени работала за Людмилу. Да еще внезапно возникла дополнительная работа, которую надо было срочно делать, и только я могла ее делать. Я сидела до 9 вечера без минутки передышки. Все видели в какой я запарке, но никто не рвался помочь, конечно. Титова с еще одной дамой регулярно выходили покурить и вели неторопливые беседы. Через несколько дней я подошла к Титовой и сказала, что не успеваю делать возвраты, и если она хочет достоверную информацию день в день, то пусть мне кто-то помогает.
Я предполагала, что она сама часть работы возьмет. Не тут-то было. Она вызвала Людмилу из отпуска, а сама продолжила выходить покурить и вести светские беседы.
Я уже не помню, неделю или две длился отпуск у Людмилы. Я сильно запустила свою работу. И потом, когда Людмила уже вышла, мне пришлось очень долго нагонять то, что я запустила. В результате я постоянно оставалась до 8-9 вечера, и по суботам выходила, в выходной. И мне абсолютно ни копейки за этот напряг не заплатили. Никакого приказа не было, отработала за спасибо. К Людмиле у меня претензий нет, а вот к Кролевич и Титовой есть. Но выяснять я ничего не стала, я уже тогда поняла, что мне противно там работать и я буду увольняться.
Когда устраивалась на работу, я договорилась с Титовой, что когда у меня будут болеть дети, я беру больничный, но дома сижу только первые два дня, а потом прихожу на работу. Но поскольку я считаюсь на больничном, то мне разрешается приходить не с 9 утра, а в любое время, как попало, лишь бы работу делала. Вот я так и носилась между больными детьми, поликлиникой и работой.
Где-то в начале апреля был интересный случай с нашей секретаршей, Аллой Звонаревой. Когда я оставалась работать допоздна, меня обычно Юра забирал на машине. А если я собиралась уйти с работы вовремя, то я ехала на автобусе, потому что Юру мне было долго ждать и
