приводят к созданию идеи? К созданию того, раскрытие смысла чего дает нам в руки то, чего мы не могли даже помыслить в своем воображении в конце предварительного этапа рефлексии-1.
Что касается («стратегического») направления нашего мышления, то оно определяется, в основном, уже на этом предварительном этапе рефлексии-1. И определяется оно тем комплексом исходных сущих, которыми мы будем манипулировать на этом этапе. Именно состав этих сущих будет определять, в каком направлении у нас может сложиться (на этапе инкубации) само содержание нашей уже инсайтной идеи-истины-мысли, явленной как начало рефлексии-11. Так что получается: чем озабочено наше мышление, манипулированием какого состава исходных сущих оно занимается, в том направлении и будет содержание нашей идеи.
Так, если мы будем размышлять о том, как нам измерить температуру собственного тела, то мы будем озабочены и свойствами той жидкости, коэффициент температурного расширения которой должен обладать прямой пропорциональной зависимостью в диапазоне изменения температуры тела, и тем капилляром, в котором эта жидкость должна быть заключена, и той шкалой, по которой фиксируется значение температуры, и т. д. И результатом может оказаться [u]идея градусника[/u], но никак не идея какой-либо формулы (Ома или Эйнштейна), или даже не [u]идея шариковой ручки[/u]. Проще говоря, по пословице: на ветвях осинки не вырастут апельсинки.
А потому, не лишним было бы хотя бы попытаться разработать методологию возникновения Новизны в каком-либо вполне определенном направлении в зависимости от состава тех объектов-сущих, которыми нам надо манипулировать в своем уме на этапе рефлексии-1 для того, чтобы выйти (уже на этапе рефлексии-11) на то подручное средство, с помощью которого можно было бы осуществлять обновление в ранее «запланированном» нами регионе социальной действительности.
И возможность нашей деятельности в данном направлении допускается тем фактом, что, чем более мы настойчивы в оперировании вполне определенным комплексом объектов, тем больше вероятность создания Новизны такого вида, к возникновению которого были бы причастны те объекты, которыми мы ранее манипулировали в нашем уме. Нейронам нашего мозга для того чтобы выйти на создание идеи, не важно, каким комплексов сущих оперировать; важно, чтобы эти объекты, «зацепившись» между собой своими свойствами, смогли образовать вполне определенный «идейный» комплекс. Это, во-первых, а во-вторых, нам должны быть известны те свойства, посредством которых эти объекты могут войти во взаимосвязь. Не зная этого, наши нейроны не найдут ту цепочку, которая бы смогла их соединить.
И конечно же, весь опыт продуктивного мышления направляет нас в русло манипулирования (только) теми объектами, которые имеют непосредственное отношение к теме нашего мышления. Это во-первых. А во-вторых, как оказывается, создание идеи осуществляется в два этапа:
1. Сначала в нейронных материальных структурах нашего мозга в виде таинственного для нас самоорганизованного «комплекса». Правда, этому должна предшествовать достаточно интенсивная проработка интересующего нас вопроса на (сознательном) этапе рефлексии-1 с последующей доработкой его в нашем бессознательном на этапе инкубации.
2. А затем этот «комплекс», опять же, таинственным для нас образом, «проявляется» неизвестно каким образом в инсайтно явленный смысл идеи, который пока что не имеет своего одеяния-выражения в общеизвестные культурные знаки. Поэтому требуется раскрытие (в виде оформления) этого смысла на этапе рефлексии-11.
Так вот, вряд ли скоро мы узнаем о тех таинственных процессах, которые осуществляются в нейронных структурах нашего мозга при образовании «идейного комплекса» и спонтанно-инсайтной выдачи его в наше сознание. Да и стоит ли нам знать, каким образом эти процессы осуществляются? Не получится ли снова так, что это знание окажется обременительным для нас, если мы еще не доросли до пользования этим знанием, а именно, до знания того, в каком случае оно окажется для нас благом, а в каком — злом. Как это уже случилось (всего лишь) с предполагаемым искусственным интеллектом.
Не забудем и того, что, несмотря на мирное применение атома, над нами дамокловым мечом нависает угроза уничтожения всего живого на Земле от применения атомного оружия. Создается вполне устойчивое впечатление, что цивилизация, начиная с Новейших времен, ускоренными темпами движется к открытию тех процессов, которые требуют от нас все более и более веских нравственных оценок в направлении необходимости возможного внедрения этих процессов в практику социальной жизни.
Настало время, когда научно-техническое развитие общества непременным образом должно сообразовываться с нравственным развитием отдельных его членов и общества в целом. Если первое будет превалировать над вторым, то сразу же возникает опасность использования плодов прогресса во зло всему социуму. Здесь, как в сообщающихся сосудах, — уровень нравственного развития должен соответствовать уровню научно-технического развития.
К сожалению, возникновение научно-технических новшеств не имеет нравственной «окраски». А потому на человеке обязанность давать всему возникающему оценку с точки зрения введенного со времен Античности, но так и не расшифрованного, критерия блага, смысл которого мы устремились понимать как польза, а в последние времена как выгода для самих себя.
Так что развитие нравственно настроенного интеллекта человека должно, если не опережать научно-техническое развитие цивилизации, то хотя бы соответствовать ему. Но пока что такого соответствия не наблюдается. Наоборот, угасание нравственного облика цивилизации, одурманенной погоней за так называемыми «мирскими» благами, не оставляет никаких надежд на возрождение того, что еще ранее, до наступления Новых времен, едва лишь теплилось в нашей душе. И самое печальное заключается в том, что эта погоня стала триггером, ускорившим как общее обескультуривание человеческих масс, так и забвение ранее наработанных моральных принципов поведения. Оба фактора, «сливаясь в экстазе» противостояния как культуре, так и соблюдению нравственных норм, усиливают негативное влияние друг на друга.
Но, наверное, пока что в наших силах попытаться разобраться в том, каким комплексом исходных сущих нам надо манипулировать в своем уме на этапе рефлексии-1, чтобы получилось то, что мы называем идеей, то есть тем комплексом объектов-сущих, из раскрытия смысла которого можно получить подручное средство в материальном его виде, в том виде, посредством которого можно было бы осуществлять обновление той или иной интересующей нас структуры социума.
В этом и есть наша задача, если мы хотим хотя бы «оптимизировать» процесс создания идей, необходимых для успешного функционирования самого социума как живого видообразования Природы. Вот это и было бы чудом из чудес, которым мы могли бы удовлетвориться на данное время, не заглядывая в далекое будущее. Сначала нам надо обработать то «поле», которое нам по силам освоить, а уж только потом браться за нечто иное, более трудное, требующее разрешения.
И в заключение: обозревая вышеизложенное, можно, наверное, обнаружить не только выше отмеченные «чудесности» нашей природной, то есть дарованной нам способности столь замысловатым и в то же время единственно возможным способом создавать самое ценное для социума, — то, без чего его функционирование, а вместе с тем и существование, немыслимо — но можно обнаружить и другие особенности нашего продуктивного мышления. Но, думаю, отмеченного выше вполне достаточно для того, чтобы мы в этом смогли убедиться.
3. Истина бытия у Хайдеггера как смысл внове явленной идеи
А). Эквивалентность смысла идеи и смысла истины бытия
Следующим этапом, после того как мы убедились как в «чудесности» возникновения у нас способности генерировать идеи, так и в «дарственности» самого смысла идеи, нам необходимо, хотя бы на каких-либо примерах из текстов Хайдеггера, убедиться еще и в том, что трактуемая им истина бытия выступает в виде инсайтно (спонтанно) явленного из бессознательного в наше сознание смысла идеи, об особенностях возникновения которого речь у нас шла в предыдущем Разделе.
И это мы сделаем на примере цитат из трех его работ, написанных в разное время: «Преодоление метафизики и сущность нигилизма» (1938-1939), «Событие» (1941-1942) и «Положение об основании» (1955-1956).
1.Первым наиболее наглядным примером может стать отрывок текста из работы, опубликованной в те же годы, что и «К философии (О событии)» (1936-1938), а именно, из работы «Преодоление метафизики и сущность нигилизма»2 (1938/1939), написанной, можно сказать, «вдогонку» за первой.
Но сначала в качестве необходимого пояснения отметим следующее. Ключевым в далее приводимом нами тексте является его название: «Просвет пра-бытия». И таким «просветом пра-бытия», по Хайдеггеру, является истина бытия. Потому что только в этом просвете на мгновение ока нам может показаться смысл истины в своем целостном виде.
Ниже этого заголовка автором приводятся характерные особенности того смысла, который внезапно кажет себя в нашем сознании. Так что «Просветом пра-бытия» Хайдеггером назван момент спонтанно явленного в наше сознание (из бессознательного) смысла истины, который, как мы полагаем, является не чем иным, как смыслом идеи. А потому в дальнейшем понятия смысла идеи и смысла истины бытия мы будем использовать на равных основаниях как понятия эквивалентные друг другу.
Причем Хайдеггером нигде не указывается на то, что истиной бытия является именно внове явленный смысл идеи. И причина такого «небрежения» к названию «идея», скорее всего, кроется в том, что автору, хотя и было прекрасно известно понятие идеи, и был знаком характер явления ее смысла как озарения, но ему была неизвестна методология раскрытия этого смысла, и того, что именно из этого получается в результате.
Вот почему, как нам кажется, Хайдеггер не пошёл дальше словесного обозначения всего лишь феномена возникновения истины бытия, который на самом деле является феноменом спонтанного (инсайтного) явления смысла идеи, того смысла, который может быть раскрыт, и из которого может быть выявлен сначала вид недостающего идеального искомого сущего, а уже затем по его образцу и по определенной технологии может быть изготовлено подручное средство в материальном его виде.
Так что при внимательном чтении текстов Хайдеггера мы видим, что у него есть только «реперные точки»: истины бытия и
