есть его возникновению ничто не предшествовало — он явился как бы ниоткуда, а вернее, явился он из самого «пра-бытия». Но на самом деле это совсем не так. Поясним это следующим далее текстом.
Наше продуктивное мышление устроено так, что состоит из двух «частей». Первая из них — это наши размышления (логического характера) над интересующим нас вопросом на этапе предварительной рефлексии-1. Вторая же часть (в виде рефлексии-11) может осуществиться только в том случае,
- если эти размышления были достаточно интенсивными, и наше бессознательное, взяв их результат под свою опеку (на этап инкубации),
- доработало его,
- и далее, опять же, выдало в сознание в акте инсайта уже в готовом виде смысла идеи. И этот смысл раскрывается-оформляется нами на этапе рефлексии-11.
Но все «коварство» нашего продуктивного мышления заключается в том, что между этими двумя этапами имеется достаточно длительный промежуток времени, на протяжении которого нами в какой-то степени забывается то, о чем мы размышляли на предварительном этапе рефлексии-1. Но об этом не было забыто нашим бессознательным, которое взяло этот смысл на доработку (не в сознание, а) непосредственно в нейронных структурах нашего мозга! Иначе говоря, наше сознание не было осведомлено:
- ни о том, что этот смысл был взят на доработку нашим бессознательным на этапе инкубации;
- ни о том, в каком виде эта доработка осуществлялась;
- ни о том, почему наше бессознательное решило выдать готовый смысл идеи в наше сознание;
- ни о том, почему оно выдало этот смысл в акте инсайта, который наше сознание воспринимает как просвет, как озарение;
- ни о том, в каких случаях взятый нашим бессознательным «материал» «забраковывается» — если таковое случается — и ни в каком виде не возвращается в сознание.
А потому, внезапно явленный в наше сознание инсайтный («просветный») смысл идеи мы воспринимаем как будто бы пришедший ниоткуда, явленный из Ничто. Вот откуда наше довольно стойкое заблуждение воспринимать инсайтный смысл идеи как беспричинно явленный и нам дарованный.
И нам важно понять следующее. У Хайдеггера сплошь и рядом речь идет о том, что именно уже явилось в сознание в виде просвета, в виде истины бытия. Но у него совсем мало говорится о том, что способствовало тому, чтобы этот просвет возник, то есть мало говорится о подготовительном этапе рефлексии-1. По крайней мере, на этом внимание автора не заостряется.
Но на самом деле он только о том и размышлял, чтобы (на этом предварительном этапе) подготовить (не ставя перед собой такой цели) сам акт инсайтного возникновения просвета. Проще говоря, его мысли были не в «махинативном» направлении, и не в направлении меркантильном, а в направлении бытийно-историческом, когда мышление озабочено поиском истоков развития цивилизационных процессов, тех истоков, которые, как он полагал, были заложены в Античности, но и в той же Античности, начиная с Платона, произошло забвение самих этих истоков и изменение направления философствования в сферу метафизики, субъективизации, то есть в сферу главенствующей роли человека, а не самого пра-бытия.
Человек стал создателем-законодателем истин и судьей всему сущему, вместо того, чтобы оставаться на равных со всем сущим и всеми явлениями, происходящими в социуме. Образно выражаясь, субъективизация, сразу же вступив в эру метафизики, отряхнула прах объективизации со своих ног, и шагнула как в страну «я мыслю» (Декарт) и все определяю своим мышлением, так и далее к Ницше с его «Бог умер»: а потому Я-субъект займусь переоценкой всех прежних ценностей, тех ценностей, которые ранее были объективными.
Далее приведем другую, совсем короткую, но достаточно смыслоемкую цитату из той же работы «Событие», цитату, характеризующую алетейю (как несокрытость-истинность) со стороны «идейного», инсайтного характера ее проявления в начальный момент проникновения ее в наше сознание на этап рефлексии-11:
«αληθεια — в нем раскручивание-развитие как рас-кровение. Как пока νοειν (νοοζ): в-нимающее внимание-прислушивание (поглощенность). ....
αληθεια есть уже само раскручивание-развитие из основы бытия и истины, которое еще сокрыто». (Там же, стр. 44).
Как видим, здесь дано все то, что мы как испытываем на психологическом уровне, так и фиксируем на уровне ментальном в момент прихода смысла истины-идеи в наше сознание, то есть в момент озарения.
Во-первых, само проникновение этого смысла из бессознательного в наше сознание является для нас откровением («рас-кровение», у Хайдеггера как снятие покровов).
Во-вторых, смысл этой истины раскрывается («раскручивание-развитие») в своем содержании (на этапе рефлексии-11) нашим умом. Ведь что происходит в процессе развертывания мгновенно явленного нам смысла? А происходит попеременно как «светрывание» (то есть забвение) этого смысла, так и нахождение тех знаков, которые могли бы его выразить. И этот процесс повторяется до тех пор, пока мы не раскроем содержание внове явленного смысла и не оформим его в какие-либо общеизвестные нам культурные знаки.
И в-третьих, такое раскрытие, с одновременным оформлением, воспринимается нами, как «прислушивание» к смыслу того, что явлено в наше сознание. А явлен, как мы уже знаем, может быть «обнаженный» смысл идеи, то есть смысл идеи без своего культурно-знакового оформления. И это «внимание-прислушивание» — как мы, опять же, знаем из опыта собственного продуктивного мышления — возможно только при нашей полной «поглощенности» процессом раскрытия и оформления этого смысла. Потому что малейшее отвлечение нашего внимания грозит потерей-забвением как самого этого смысла, так и тех знаков, которыми мы уже успели его выразить-оформить, хотя бы частично.
При этом, что знаменательно, Хайдеггером признается тот факт, что на момент написания данного текста раскрытие бытийного смысла истины было «еще сокрыто», то есть не была еще известна, осуществляемая в нашем уме, методология перехода от внове явленного смысла идеи-истины к:
- нахождению недостающего звена (лакуны) в цепочке того комплекса исходных сущих, который «претендует» на звание идеи-истины;
- формированию в нашем уме вида этого идеального сущего — искомого сущего, исходя из тех взаимосвязей, в которых оно находится с остальными объектами-сущими (исходными сущими);
- и изготовлению по образцу этого искомого сущего, и по определенной технологии, подручного средства в материальном его виде.
Вот это отсутствие представления о том, каким образом идеальный смысл внове явленной истины трансформируется в материальное сущее-подручное средство, как раз и послужило камнем преткновения в понимании изложенных Хайдеггером текстов, касающихся истины бытия.
Отсюда же столь редкое упоминание автором в работах данного периода роли подручного средства. А его роль может быть прослежена только с учетом того, что,
- во-первых, истоки истины — в тех негативных факторах, которые формируются в самом социуме;
- во-вторых, только раскрытие смысла истины может привести к созданию подручного средства;
- и в-третьих, создание этого средства не самоцель бытия социума и нашего человеческого бытия (вот-бытия) — цель в том, чтобы обновлять те или иные структуры социума с помощью этого подручного средства, производя ту Продукцию, которая была «заказана» ранее этим социумом в процессе генерирования им негативных факторов, «намекающих» на необходимость подобного обновления.
Ведь любое обновление в социуме не беспричинно — в нем всегда есть потребность (Нужда, по Хайдеггеру) самого социума. А удовлетворять эту потребность может лишь одно существо, — человек, продуктивно мыслящий — побуждаемое к мышлению сгенерированными социумом негативными факторами, воздействующими на его чувства и ум. Вот таким образом замыкается «кольцо» взаимодействия социума с человеком: через генерируемые социумом негативные факторы, и создаваемые человеком идеи-истины, разрешающие эти негативности.
Но все дело в том, что ни в одном из известных нам текстов Хайдеггера не просматривается ни методология возникновения истины бытия, ни методология раскрытия-оформления смысла этой истины. И об этом свидетельствует следующий текст из той же работы «Событие», где автор — в форме скрытого восклицания, смешанного с сожалением — пишет следующее:
«Если бы однажды захотеть попытаться помыслить простое, что мыслится здесь — истину бытия, или также только лишь путь к этому мышлению.
Если бы однажды быть столь осмотрительным и осторожным, что удовольствоваться предварительностью этого мышления — вместо того, чтобы сверх всякой меры возносить-воздымать его до притязаний, которых оно не выдвигает и не может выдвигать.
Если бы однажды на миг отпустить себя раствориться в сущности той основы, которая мыслится здесь». (Там же, стр. 123).
Ясно то, что речь идет здесь о самом «простом» — об истине бытия и о том «пути», который, как мы можем предположить, ведет
- с одной стороны, к этой истине, к ее возникновению,
- а с другой стороны, от этой истины, то есть к раскрытию ее смысла.
Но поскольку автору неизвестна последовательность нашего мышления как над одним, так и над другим, то он заканчивает тем, что призывает всего лишь довольствоваться «предварительностью этого мышления» в виде, скорее всего, лицезрения смысла внове явленной истины бытия. И это «вместо того, чтобы сверх всякой меры возносить-воздымать его до притязаний, которых оно не выдвигает и не может выдвигать». Что означает следующее: «вместо того», чтобы пытаться раскрыть (неизвестную ему) саму сущность того, что заключено в этой истине бытия.
Но здесь автор, скорее всего, ошибался, потому что сам смысл внове явленной идеи-истины бытия, в буквальном смысле, взывает к раскрытию своего смысла и получению того содержания, которое в нем заключено.
А как мы знаем, заключено в нем, в его содержании, самое главное: а именно то, что раскрытие смысла этой истины приводит к обнаружению и формированию в нашем уме идеального вида искомого сущего, материализация которого по определенной технологии дает нам в руки подручное средство. А ценнее последнего ничего быть не может, потому что только с его помощью в социуме может производиться бытийственная «операция» обновления тех или иных его структур. В этом и заключается призвание истины бытия. В противном случае не было бы понятно возникновение этой истины — не без-цельно же оно? Истина бытия на то и создается, чтобы был раскрыт ее смысл и найдено практическое применение того материального объекта, которое может быть получено из этого смысла. Так раскрытие смысла идеи-истины реактивного движения позволило создать подручные средства-двигатели, способные вывести аппараты на околоземные орбиты.
И заканчивает он свой текст всего лишь тем, что надо «отпустить себя раствориться» в самой сущности этой истины. Но он не дает нам «рецепта», каким образом можно «раствориться» в самой бытийствующей истине бытия. Но, как мы понимаем, выход из этой (затруднительной для автора ситуации) только в одном направлении — раскрытие смысла истины и нахождение того подручного средства, с помощью
