Со своей же стороны, по поводу акцентирования Хайдеггером нашего внимания на бытийственном характере воспоминания, отметим следующее.
Самым, конечно же, странным является то, что, однажды явленный в наше сознание инсайтный смысл идеи, — тот смысл, который пока что не имеет никакого выражения в культурных знаках — мы, в лице нашего сознания, способны многажды раз вспоминать, чтобы выразить его путем облечения в одеяние культурных знаков. Но за один раз сделать этого нам не удается, как за один раз не удается художнику запечатлеть на своем полотне простирающийся перед ним пейзаж — он снова и снова должен своим взглядом к нему возвращаться, чтобы свое впечатление-воспоминание о нем в очередной раз «донести» до полотна.
Странным является и то, что смысл «забывается» сознанием, но он, при очередном воспоминании, оказывается сохраненным в своем изначальном виде. Нам понятно, что культурные знаки мы отыскиваем в долговременной памяти нашего сознания. Но непонятно то, куда прячется-«забывается» сам смысл нашей истины в те промежутки времени, когда мы подыскиваем слова для его выражения — забывается ли он сознанием, или на какой-то краткий промежуток времени опять уходит в бессознательное, в нейронные структуры нашего мозга?
Тогда последнее предполагает наличие краткосрочной памяти у бессознательного?! Но в каком виде она осуществляется? Если это действительно так, то, скорее всего, смысл нашей идеи сохраняется в виде «следа», ранее уже бывшего запечатленным в нейронных структурах нашего мозга в виде полноценного смысла идеи-истины.
Тогда получается, что то воспоминание, о котором пишет Хайдеггер в приведенном нами отрывке, относится к тому «следу», который оставил первоначально явленный нам (инсайтный) смысл истины. Ведь это его «вид» мы снова и снова вызываем в свое сознание (из бессознательного), чтобы опять «взглянуть» на него и попытаться запечатлеть уже в словах, его описывающих.
Иначе говоря, раскрывая смысл идеи, мы на сознательном уровне «дублируем», во-первых, то, что «увидели» в просвете бытия, а во-вторых, то, нами невидимое, что еще ранее образовалось («комплекс» нейронов) в нейронных структурах мозга перед тем как в акте инсайта явиться в наше сознание, но уже в виде готового (обнаженного) смысла идеи, только лишь без культурного одеяния.
И в решении этого вопроса ближе всего подошли эксперименты С. Деана, описанные им в книге «Сознание и мозг. Как мозг кодирует мысли»5, и работы, приведенные в Примечаниях и Библиографии этой книги. Эти, названные нами «следы», Деан характеризует как «замороженные» структуры, обнаруженные электроэнцефалографическим (ЭЭГ) исследованием мозга. И эти структуры фиксировались как мгновенное (в течении миллисекунд) лавинообразное нарастание активности мозга в момент внезапного (спонтанного) осознания того смысла, которого ранее не было в нашем сознании. (Глава 4, стр. 169-172 указанной книги).
Итак, анализ текстов из трех работ Хайдеггера позволил нам убедиться в том, что истина бытия является не чем иным, как смыслом внове явленной из бессознательного в наше сознание идеи. Вот из этого мы и будем исходить, когда речь у нас пойдет о не совсем поначалу понятной нам (у Хайдеггера) связи истины бытия с сущим, выступающим, конечно же, в виде подручного средства, являющегося, если можно так сказать, «целью» бытiя, поскольку только с его помощью в социуме может осуществляться перманентное обновление каких-либо его структур. Так, открытие рентгеновского излучения и последующее за этим создание таких подручных средств как рентгеновские аппараты и телескопы способствовало обновлению и медицины и астрофизики.
Б). Побочный вывод из вышеизложенного: могут ли идеи быть лже-идеями?
Но тогда возникает, хотя и побочный, но довольно-таки коварный вопрос: можем ли мы назвать идеей то, что нами создается, но не способствует обновлению, а наоборот, препятствует ему? Может быть, это следует тогда именовать лже-идеей? И не получится ли тогда то, что современная цивилизация (в лице ее разного рода социумов) становится переполненной лже-идеями, то есть теми идеями, которые препятствуют ее природному функционированию, приближая ее к той точке бифуркации-невозврата, после которой никакой Бог уже не сможет «нас спасти» (Хайдеггер).
Потому что мы уже сейчас воочию убеждаемся в том, что угрозы самоуничтожения обступают нас со всех сторон. Это:
- и угроза массового применения атомного оружия,
- и угроза уже нависшей над нами экологической катастрофы; неизвестно только, в каком виде и когда она проявится;
- и угроза лавинообразно нарастающего избыточного потребления продуктов, товаров и услуг, то есть всего того, что для нас вовсе не является необходимым;
- и угроза, исходящая от с таким рвением внедряемого искусственного интеллекта, «овладение» которым сразу же сделает вовсе ненужным наше собственное продуктивное мышление, после чего ненужным станет и наше собственное, человеческое, существование;
- и много других угроз.
Итак, в выше изложенном тексте мы убедились в эквивалентности понятий истины бытия у Хайдеггера и идеи в том виде, в котором она представлена в наших работах. А потому, еще раз напомним: в дальнейшем эти понятия и термины, их представляющие, будут фигурировать у нас на равных основаниях или просто как идеи-истины .
И в заключение, в дополнение к изложенному, направим читателя в конец Раздела 15 «А что с бытiем?», где в подпункте Л). «Неразрешимая коллизия с идеей Платона и истиной бытия Хайдеггера» нами будет рассмотрен вопрос приоритета толи идеи, толи истины бытия на обозначение того, что возникает-создается внове для осуществления обновления той или иной структуры социума.[/justify]
[justify]
3. Истина бытия у Хайдеггера как смысл внове явленной идеи
А). Эквивалентность смысла идеи и смысла истины бытия
Следующим этапом, после того как мы убедились как в «чудесности» возникновения у нас способности генерировать идеи, так и в «дарственности» самого смысла идеи, нам необходимо, хотя бы на каких-либо примерах из текстов Хайдеггера, убедиться еще и в том, что трактуемая им истина бытия выступает в виде инсайтно (спонтанно) явленного из бессознательного в наше сознание смысла идеи, об особенностях возникновения которого речь у нас шла в предыдущем Разделе.
И это мы сделаем на примере цитат из трех его работ, написанных в разное время: «Преодоление метафизики и сущность нигилизма» (1938-1939), «Событие» (1941-1942) и «Положение об основании» (1955-1956).
1. Первым наиболее наглядным примером может стать отрывок текста из работы, опубликованной в те же годы, что и «К философии (О событии)» (1936-1938), а именно, из работы «Преодоление метафизики и сущность нигилизма»[sup]2[/sup] (1938/1939), написанной, можно сказать, «вдогонку» за первой.
Но сначала в качестве необходимого пояснения отметим следующее. Ключевым в далее приводимом нами тексте является его название: «Просвет пра-бытия». И таким «просветом пра-бытия», по Хайдеггеру, является истина бытия. Потому что только в этом просвете на мгновение ока нам может показаться смысл истины в своем целостном виде.
Ниже этого заголовка автором приводятся характерные особенности того смысла, который внезапно кажет себя в нашем сознании. Так что «Просветом пра-бытия» Хайдеггером назван момент спонтанно явленного в наше сознание (из бессознательного) смысла истины, который, как мы полагаем, является не чем иным, как смыслом идеи. А потому в дальнейшем понятия смысла идеи и смысла истины бытия мы будем использовать на равных основаниях как понятия эквивалентные друг другу.
Причем Хайдеггером нигде не указывается на то, что истиной бытия является именно внове явленный смысл идеи. И причина такого «небрежения» к названию «идея», скорее всего, кроется в том, что автору, хотя и было прекрасно известно понятие идеи, и был знаком характер явления ее смысла как озарения, но ему была неизвестна методология раскрытия этого смысла, и того, что именно из этого получается в результате.
Вот почему, как нам кажется, Хайдеггер не пошёл дальше словесного обозначения всего лишь феномена возникновения истины бытия, который на самом деле является феноменом спонтанного (инсайтного) явления смысла идеи, того смысла, который может быть раскрыт, и из которого может быть выявлен сначала вид недостающего идеального искомого сущего, а уже затем по его образцу и по определенной технологии может быть изготовлено подручное средство в материальном его виде.
Так что при внимательном чтении текстов Хайдеггера мы видим, что у него есть только «реперные точки»: истины бытия и сущего-подручного средства — но нет всего того, что осуществляется между ними, то есть нет раскрытия сущности-содержания самой истины бытия, результатом которого (раскрытия) как раз и является появление сущего-подручного средства.
Но до этого подручного средства, как мы знаем, не «рукой подать», а необходимо пройти через терра инкогнита, где нас поджидает (после акта инсайта в самом начале рефлексии-11) совсем для нас неожиданное (в процессе раскрытия смысла истины), а именно:
- необходимость обнаружения лакуны в цепочке сущих, то есть того звена, — идеального искомого сущего (в цепочке исходных сущих, которыми мы оперировали на этапе рефлексии-1) — вид которого мы должны (уже на этапе рефлексии-11) сначала сформировать в своем уме,
- а уже затем по его идеальному образцу и определенной технологии изготовить это самое подручное средство (в материальном его исполнении), пригодное для осуществления обновления каких-либо структур социума.
Так что от явившегося нам «просвета»-истины до того момента, как мы увидим действенную роль истины — в виде причастности (полученного из ее смысла) подручного средства к делу обновления какой-либо из структур социума — достаточно далеко. Это весь этап [i][font=Times
