В 1847 году, как знал Отто Карлович, княгиня ездила в Вятку, на похороны друга их семьи и сына, штабс-капитана Осипова Николая Ивановича, убитого на дуэли с одним из офицеров полка, тот посмел оскорбить память декабристов, в частности память о руководителях восстания. Январь 1847 года был жесток, холод и снег, заметавший древнюю Вятку, долгое отпевание и необходимые траурные мероприятия, подорвали здоровье княгини, она тяжело заболела, и ей, целых два месяца пришлось провести в доме родителей Николая Ивановича Осипова.
Ей был предоставлен должный уход и внимание лекаря, болезнь казалось, отступила, но её осложнения на лёгкие, привели в конечном результате к смерти несчастной, было это в начале января 1851 года. Вот и сейчас, доктор видел смертельную опасность жизни князя, несмотря на кажущееся благополучие симптомов. И правда, двадцатого октября, больному вдруг резко стало лучше, он пришёл в сознание, один врач понимал, что это временное предсмертное улучшение и что уже нужен священник. Сам Отец Андрей, каждый день посещал больного, и когда он приходил в себя, а это было довольно таки редко, что даже жандармы более не посещали несчастного, он говорил с ним о жизни и прошлом, о семье и душе человеческой, о Боге. Беседы и особо молитвы успокаивали сердце старого декабриста и его родных, которые дежурили у кровати больного по очереди, особо даже по ночам. Палата, где лежал больной, была небольшой, но очень чистой и ухоженной, увешанная иконами Николая Чудотворца, Архангела Михаила и Димитрия Ростовского, наречённых покровителей рода князей Ростовских. Лампадки, горели возле каждой иконы. Четыре свечи, в двух рожковых подсвечниках горели день и ночь постоянно, так просил сам князь, и запах ладана и воска, перебивал все остальные, словно здесь был храм. Вечером 21 числа, князь попросил привести к нему детей и княгиню. Когда они пришли, он долго разговаривал с каждым, а благословляя их, просил не забывать не о нём, а о его друзьях и товарищах, которых осталось очень мало, и помочь дочери его товарища, польского ксенза, Леловича Ёзефа ( не имевшего права по долгу службы и католической вере, права на брак). Сказав им свои последние пожелания, словно предчувствуя уже близкую смерть, князь Дмитрий Александрович, говоря с супругою, завещал ей и детям своим, всё своё состояние и недвижимость, освободив многих крестьян из крепостничества, за их верность и память о матушке княгини Ольге Мироновне.
Княгиня не выдержав печали, всё-таки заплакала, слёзы рекою текли из её красивых глаз. Князь, державший её всё время разговора за руку, попросил её успокоиться и не расстраивать детей и его друзей своею печалью. Особо, он попросил проехать её с детьми по всем монастырям и Храмам губернии, куда они делали вклады и которые их предки построили,а так же поминать их детей которые умерли в Сибири, и поставить им новые памятники. С огромным трудом ему удалось, хоть как-то успокоить супругу и приблизить к мысли, что его смерть, не конец их жизни. В случае каких либо осложнений обращаться без смущения к князьям Касаткиным-Ростовским и Лобановым–Ростовским, так много помогавшим его матушке, ему и его товарищам, ещё там, в далёкой Сибири. Последним, он пригласил протоирея Андрея Архангельского, тот, как и положено, причастил и исповедовал князя, отпустив ему все его земные грехи и пообещав помогать его семье и родным.
Своё завещание, князь оформил ранее, и эта сторона дела его не беспокоила, только попросил, если супруга обратиться к нему помочь ей. Ненастным холодным днём, 22 октября 1858 года, великий грешник и, несомненно "Святой бунтарь" для народа.... покинул этот грешный Мир. В ПАПКАХ: документах старика были многочисленные листки с записями, очевидно тем, что волновало и беспокоило старика последние годы жизни, но именно то, что нельзя было выкладывать в обществе по причине открытости мысли первопроходца идей блага для народа, опасного для прочтения и гласности. В частности мы приводим лишь одну из них, помеченным в углу листка - КНИГА...
«... ЛЮДИ ИЗ ВЫСШЕГО ОБЩЕСТВА и ЦАРЕДВОРЦЕВ И В КАКОЙ-ТО МЕРЕ ИЗБРАННЫХ ЧИНОВНИКОВ, КАК ПОКАЗАЛА ЖИЗНЬ... ИМПЕРСКОЙ ЗНАТИ, В БОЛЬШИНСТВЕ СВОЁМ ПО СВОЕЙ СУТИ, Я ДУМАЮ ЧТО БОЛЕЕ ОТ СКУКИ, ЗАНИМАЮТСЯ ОПЛЁВЫВАНИЕМ ДРУГ-ДРУГА ПОЧТИ ЕЖЕДНЕВНО ПРЕД ИМПЕРАТОРОМ...СЕЙ ФАКТ НЕ ОСПОРИМ, ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ ГОСПОДА ТЕМИ, КТО ВХОЖ В ЭТО ОБЩЕСТВО, ОНЫЕ В ЕВРОПЕ КЛИЧУТ - ТАК НАЗЫВАЕМОЙ ЭЛИТЫ, Т.Е. СЛИВКАМИ ОБЩЕСТВА: - БАНКИРАМИ, ПРОМЫШЛЕННИКАМИ И ДВОРЦОВЫХ СООБЩЕСТВ ЕВРОПЕЙСКИХ ГОСУДАРЕЙ. КОРЕНЬ СЕГО ФАКТА, ИМЕЕТСЯ В ВИДУ ИМЕННО ДЛЯ РОССИИ, СОСТАВЛЯЕТ ТО, ЧТО У НАС СИЕ ТЕРПИМО ДО ТЕХ ПОР, ПОКА ОНИ НЕ В ПРОТИВОРЕЧИИ-РАЗГУЛУ МЫСЛИ, С ПОЛОЖЕНИЕМ ВО ВЛАСТИ, И ИЕРАРХИИ КЛАССОВОЙ СИСТЕМЫ ОБЩЕСТВА. И НЕИ- НАЧЕ. ПО СВОЕЙ СУТИ, ЭТО ЖЕСТОКОСТЬ ПОЛОЖЕНИЯ СТРУКТУР ИЕРАРХИИ ДВОРЯНСКОГО ОБЩЕСТВА НАШЕГО ВЕКА( в скобках пояснение князя - второй половины XIX века) НЕПОКОЛЕБИМО. КАЖДЫЙ ДВОРЯНИН, БАНКИР, ЗАВОДЧИК, "ДВОРЕЦКИЙ" ИЛИ КУПЕЦ ДОЛЖНЫ ЗНАТЬ НА ЗУБОК СВОЁ МЕСТО В СТРУКТУРЕ ОБЩЕСТВА РОССИЙСКОГО ГОСУДАРСТВА (включая Польшу и Финляндию-опять же пояснение князя-Автор) И НА ЭТОЙ ЛЕСТНИЦЕ КАЖДЫЙ СТОЯЩИЙ, КАЖДЫЙ ВЗОБРАВШИЙСЯ НА СЕЙ "ОЛИМП" ВЛАСТИ, НЕВАЖНО КАК....ПО РОДОВОМУ ЛИ СОСЛОВИЮ ДВОРЯН, ПО ПРОТЕКЦИИ ЧЕЙ ЛИБО, ЛИБО ЗА ВЗЯТКИ И СГОВОРУ ОНОЕ "ПЛЕМЯ" НЕ ДОЛЖНО НИ ПРИ КАКИХ ОБСТОЯТЕЛЬСТВАХ ИЛИ СЛУЧАЯХ, ВЫКАЗЫВАТЬ
СВОЕГО КРИТИЧЕСКОГО ОТНОШЕНИЯ К ВЛАСТИ, ОГОВАРИВАТЬ, ШЕЛЬМОВАТЬ УСТОИ ОНОГО "ПЬЕДИСТАЛА", И ТЕМ БОЛЕЕ ПРЕВРАТНОЕ МНЕНИЕ К ИМПЕРАТОРУ САМОДЕРЖЦУ ИЛИ ЕГО СЕМЬЕ, ДАЖЕ (слово мой друг - вымарано - Автор) ЕСЛИ ВСЁ АКАДЕМИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО,ГРАЖДАНСКИЕ ЛИЦА ШКОЛЯРОВ И КУРСИСТОК НАСТРОЕНО ПРОТИВ ВЛАСТИ ГОСУДАРЯ... ».
Князь Дмитрий Александрович скончался тихо, в кругу родных и друзей: при его кончине, присутствовал приехавший в гости, но как оказалось на похороны, Басаргин Николай Васильевич (1799-1861), участник восстания. Гвардии поручик, старший адъютант Главного штаба 2-й армии, разжалованный в рядовые за участие в декабрьских событиях, а также врач Отто Карлович, друг Шимановский, отец Андрей и супруга князя Екатерина Юрьевна Щепина-Ростовская.Своих детей,княгиня отправила к родным в Ростов Великий. Скромные, но очень торжественные похороны состоялись 25 октября, с отпеванием в храме родной Шуи, как и положено для славного русского православного христианина. Помогали в сем траурном обычаи,по просьбе Шимановского и Архангельского, пономарь Василий Прозоровский, а также родственник священника в Храме села Иванково, сильно старенький дьяк Иван Воскресенский,одинокий старик,но добрейшая душа,всегда помогавший всем страждущим и одиноким, и свершал печальную молитву и обычай протоирей Андрей Архангельский. Весь день шёл мелкий противный холодный осенний дождь, словно освящая, слезами неба последний путь декабриста. На похороны,пришли ближайшие знакомые и товарищи декабриста, всего было их около двадцати пяти человек, не считаю родных Дмитрия Александровича. Гроб был почти сразу накрыт, чтобы не замочить лица усопшего в его последнем пути, в ногах была положена итальянская скрипка, так любимая князем, и не пожелавшим, чтобы чья либо рука касалась её более. Несли его, старые солдаты Лейб-Гвардии Московского полка, друг Басаргин и офицер Петро-Павловской крепости, помогавший заключённым в тот страшный год...
Княгиня, супруга князя, старалась держаться мужественно и за всё время траурного "мероприятия" на похоронах не проронила ни одной слезинки, впрочем, дождь так омыл её лицо, что никак нельзя было это разобрать. Памятник установили только через год,когда матушка земля приняла и осела,схоронив в земле все невинные грехи усопшего, укрыв его вечным осенним траурным одеялом. Вечером, уже после похорон, все были приглашены к пономарю Василию Прозоровскому, по причине охранить от неприятностей товарища декабриста протоирея Андрея Архангельского, где в его двухэтажном доме и помянули героя. Супруга Василия Прозоровского, Анна, и шесть её детей,с вниманием и теплотой встретили семью и товарищей декабриста. Целую неделю, гостили они у пономаря Василия, и только утром тридцатого октября выехали на четырёх пролётках,"толпою", в Иванково, когда чуть просохли и выдержали дороги…
