Случилось прямо противоположно, он отказался от подачек имперской власти,оставшись один на один со своею совестью, честью и товарищами, хотя им сообщали, что он их оболгал и предал. Власть сообщила его товарищам, что ещё в декабре 1824 года, князя привлекали к следствию, по одному щекотливому случаю, когда на дуэли был убит некий дворянин, состоявший в тайном обществе, и где князь был секундантом. Уже тогда, ему предложили сотрудничество и покровительство властей в продвижении по службе, в обмен на некие сведения о своих товарищей. Его отказ привёл к конфликту с его командиром, но как тогда казалось, всё обошлось без последствий для службы.
Холодность отношений долго, многие годы, не давали возможности сблизиться более тепло с декабристами, лишь в 1850 году узнали, кто действительно предал декабристов и руководство восстания. Время было такое, липкое и скрипучее к правде. Один Лунин был в отношениях с князем как товарищ в политике Свобод близок, и то в письмах. Сердечен в переписке до самой смерти своей. Он не верил людям полностью наученный горьким опытом предательств, предпочитая "безлюдие" вокруг себя, лишь своим близким товарищам, был верен душою и сердцем,а не разговорами к ним и слухами, частенько пустыми и зловредными.
«… Руководителей, властителей, кроме Бога надо мною никогда не было, кто палку поднимет, тот и хозяин, так учили нас войны, жизнь и власть. Я присягал лишь раз, императору Александру Павловичу, и при крещении Богу… Мы не признавали совесть и нравственность как товар, чем грешат иные придворные и многие цари. Я прекрасно понимаю, что честь и совесть возникли у русского народа задолго до христианства, и это рождено с молоком матери, христианский Бог, лишь укрепил и обосновал сей факт. Церковь, как и народ, всегда были и будут вместе, ибо они нераздельны, как Земля и небо, как день и ночь, и в годы здравия, и в годы несчастий. Ясно и то, что любая власть, любое государство свершают не только добрые дела, но свершают и злодейства, и это неоспоримый факт. Первый в этом строю, как Вы понимаете, стал ярчайший лицемер и последователь Иуды, император Николай Павлович. Вы помните его отношение к Рылееву и его семье...Его обещания о встрече с супругою, княгиней Натальей Михайловной Рылеевой, всё оказалось обманом. При этом позволяя супругу писать ей письма, в которых тот, говорил о скорой встрече, обещанной ему лично императором. Верхом лицемерия можно сказать подлостью, граничащей с мерзостью, была « забота « о семье несчастного узника. Николай прислал, со слов княгини, ей записку от Рылеева и позже, две тысячи рублей серебром, изволив разрешить ей переслать некоторые вещи обихода для пользования им. В них были рубашки, портянки, чулки и, так необходимые князю платки, при его простуде и болезни. Так же поступила и императрица, введённая императором в эту игру, совершенно простодушно, от доброты своего сердца. Она поздравила дочку Рылеевых Настеньку с именинами, и дав в качестве подарка тысячу рублей. Если бы она знала, что поздравляет ребёнка, уже одинокого и будущую сироту. Обижаться на власть или Бога, неразумно, глупо и главное безнадёжно, именно поэтому мы старались с пользой для дела и отечества развернуть власть очами к людям, народу. Жестокость, преступление власти императора к нам, дворянам освободителям крестьянства и общества от тирании императорской власти, неразумны и безнравственны, но мы понимаем власть и прощаем её без злобы и мести, ибо мы христиане, а не варвары или басурмане. Пусть и Бог простит их, как мы, испытавшие адовы муки каторги и смерти невинных душ детей наших и жён. Мы, друг Михаил, боролись за Свободу, как и Вы, молясь за несчастный народ, также и за наших, его врагов. И не дай Бог! Им вновь вцепиться друг другу в глотки, ибо тогда памятником для народа вновь станет плаха...».
из письма Лунину. 1844 год.
Ближе к полночи, вдали послышался лай собак, охранявших усадьбу в родном Иванково, огромные лохматые,злобные псы, ещё не привыкшие, к новому для них хозяину поместья, и псы в ярости лаяли на коляску. Старая экономка, вышедшая на лай собак, отогнала их резким грозным окриком, а дворовые отвели по будкам. В усадьбе хозяина уже давно ожидали, на кухне жарили куропаток и варили картошку, так любимую ещё с детства, князем. Когда накрыли стол, князь уже дремал в своём отцовском кресле. Принесённые работником свечи, приятно шипели, потрескивая, слабо освещая уголок уютной столовой, раньше такой многолюдной в дни праздников устраиваемых его родителями. Наскоро отужинав, князь Дмитрий Александрович, хотя уставший от трудного дня проведённый в разъездах, прошёл в библиотеку. Декабрист, привыкший работать ночами и писать свои рассказы, «Былое о прошлом» или, как он для себя примерял название «Холод», и теперь не хотел изменять устоявшимся привычкам. Взяв из шкафа бумаги, он сел за стол, поставив подсвечник прямо к письменному прибору в форме Оленя и задумался. Старый опыт начинающего писателя, подсказанный ему ещё Горбачевским, талантливым регистратором истории восстания и описания событий 1825 го- да, князь отчаянно пытался довести до потомков правду событий. Множественные противоречия не только в воспоминаниях его товарищей, касающихся мест заключений, допросов, в первую очередь великого «сидения» в Петро-Павловской крепости, иногда мешали сложить все события в единый строй произошедшего. Но именно эти признаки произошедшего подвига гвардии, говорили о том, как сложна была обстановка в те дни декабря 1825 года, и как труден был путь каждого «сидельца» к народной правде дворян. Многолетние житие и наблюдения за своими товарищами и их родными, величие их поступков и решений, жертв во имя друга и отечества, окончательно привело его к выводу, что всё, что они свершили, есть правильные и единственно необходимые действа в отношении к власти на то время. Противостояние Гвардии и императора, не должны были начаты с кровопролития, и лишь провокационные действия власти и яростные действия императора, вольная или невольная ненависть к русскому народу и страх потери власти, привели к гибели стольких людей...
Старый Князь, опустив перо в чернила, с трудом начал повествование второй главы своих воспоминаний, «Путь в ад». Книга воспоминаний для князя, шла своим очень трудным путём первопроходца, часто «против воли» самого хроникёра событий, ибо влияние мнений его товарищей, многочисленные разночтение в воспоминаниях, разное их понимание и восприятия всего произошедшего, что исходило из его переписки с ними, в которой они невольно пытались советовать, как описывать всё произошедшее четырнадцатого декабря, всё это влияло на судьбу произведения.
Лишь вернувшись в усадьбу и оставшись один на один со своей уходящей жизнью и долгом дворянина, сжав душу в кулак, старик решился издать труд своей жизни без поэтических прикрас и как можно правдивей. Дмитрий Александрович понимал, что солдатская правда страшнее любого рассказа полководца, который хотя и видит с высоты своего штаба дальше, а может быть подробней, но с высоты своего полёта он не видит судьбы солдатские. Понимая это, князь старался каждую тень свершённого поступка и событий описывать честно, решительно отвергая высокопарность дворянской былой спеси и высокомерия, так присущей многим воспоминаниям нынешнего общества, солдатская правда часто выглядит неправдоподобной, но это правда, хотя кровавая и горькая. Как говорил батюшка, цитируя какого-то поэта древности, но в своём понимании жизни и обстоятельств:
Лишь вернувшись в усадьбу и оставшись один на один со своей уходящей жизнью и долгом дворянина, сжав душу в кулак, старик решился издать труд своей жизни без поэтических прикрас и как можно правдивей. Дмитрий Александрович понимал, что солдатская правда страшнее любого рассказа полководца, который хотя и видит с высоты своего штаба дальше, а может быть подробней, но с высоты своего полёта он не видит судьбы солдатские. Понимая это, князь старался каждую тень свершённого поступка и событий описывать честно, решительно отвергая высокопарность дворянской былой спеси и высокомерия, так присущей многим воспоминаниям нынешнего общества, солдатская правда часто выглядит неправдоподобной, но это правда, хотя кровавая и горькая. Как говорил батюшка, цитируя какого-то поэта древности, но в своём понимании жизни и обстоятельств:
«…Положи мою правду на сердце твоё, отвергни ложь и гнев свой, ибо, они от нечисти лукавого. Но будь осторожен сын мой, ибо крепка ложь и правда товарищей твоих, как смерть: ибо сёстры они, и нужны обе любому из нас, как хлеб и соль, разные по сути, но важные для мыслей и желаний наших…».
[justify]Так в сомнениях и вдохновении проходили часы, дни недели, в трудах и заботах о прошлом и будущем. Наступила осень, нудные дожди в тот год шли неделями, было холодно и мерзко от влаги и тумана, окутывающего все низины у реки, в результате чего казалось, что земля плывёт. Настроение старого человека, обязывало к грусти и печали, так не нужной сейчас. Вдруг послышался топот ног челяди, в кабинет вошёл нарочный, с пакетом в руках. С его картуза, ручьями стекала вода,видно было, что он промок до нитки. Он замялся, увидев князя, потому что наследил в кабинете и след грязной цепочкой, тянулся через весь коридор. Но, Дмитрий Александрович, не обратил внимания на все эти мелочи, он уже читал присланное ему письмо. Известие было от Шимановского, извещавшего его о том, что 13 числа, сего месяца, в дворянском собрании состоится бал, и его приглашают на него к двадцати часам. Старик взглянул на измученного нарочного, словно не видя его, в
