Планетарная нейронная сеть. Разгадка тайны... (знаменитые приключения попаданцев)

цветах. Седой тигр улыбнулся. - Знаешь, как мы познакомились с твоей прабабушкой?[/b]
- Как? - озорно спросил рослый молодчик.
- Я занимался переписью населения и пришёл в кроно-дом её родителей, старшего брата и младшей сестры, - лицо старца подёрнула поволока приятных воспоминаний. - Когда уходил, то специально оставил, а сказал, конечно же, что забыл, пергамент, в котором вёл записи, чтобы вернуться и ещё раз увидеть её. И так несколько раз подряд. Теперича что-то подсказывает, что мой хитрый манёвр синеглазая тигрица быстренько изобличила, нам тогда по двадцать лет было…
Юноша почувствовал благодарность ко взрослому тигру за то, что он не распрашивает о Гле́нде, не подтрунивает над неумением молодости разобраться в чувствах и бережёт чужую любовь, которая ещё даже не стала ею по-настоящему...
- Я мечтал о красивом и весёлом правнуке, и моё желание сбылось, но быть балагуром, которому всё по плечу, важно не столько при других тиграх, а сколько когда ты наедине с самим собой, - пожилой мужчина, выглядящий лет на пятнадцать младше истинного возраста, волевым жестом опустил сильную руку на плечо юноши. - Улыбайся, братец, именно в тот момент, когда на тебя никто не смотрит! И улыбайся тем шире, чем тебе хуже!
- Я частенько забываю о сей рекомендации! - Теко́ наклонил голову вправо и плавно потянул мышцы шеи, затем проделал тоже самое, но уже влево, покрутил головой в разные стороны до тех пор, пока позвонки не перестали хрустеть. Он слямзил это упражнение у Гле́нды, которая постоянно разминала шейный отдел и не страдала головной болью. - Да и зачем мне улыбаться, находясь, скажем, дома?
- Если тигр деградирует дома, он деградирует везде! Развитие начинается в тот момент, когда ты самосовершенствуешься без внешнего давления. Например, есть стадо и есть пастух. Тебе нужен пастух? - прадед по-доброму оскалился идеально отполированными клыками…
Теко́, стоя чуть впереди Гле́нды и Фруктана, держал когтями указательного и большого пальца колючий шарик, плод дерева, и вспоминал, что они с прадедушкой первыми в хронологии белых тигров составили карту амбрового леса. Для начала стар и млад носились словно дети, перепрыгивая со ствола на ствол, громко смеялись и шутили. Затем, спустившись на землю, сконцентрировали внимание на исследуемых объектах и, скинув важность происходящего, с улыбочкой принялись фиксировать наконечниками гнутких браслетов, - Теко́ сделал писчую принадлежность и для прадеда, - увиденное. “Надо отдать должное исполинам! Посмотреть здесь есть на что!” - сказал тогда полностью седой тигр.
“Здоровяк! Мы идём? Или так и останемся, как вкопанные, стоять у кромки амбрового леса?” - Гле́нда выдернула друга из омута памяти. “Потопали, симпотяжка! И улыбнись! Местная нейронная корневая сеть ценит только довольные физиономии! Фруктан, ты тоже давай корневые ступни востри и в темпе кондыбохай с нами! Ты теперь тоже исследователь! Назовём себя “Отряд шибанутых”! Или “Группа отчаянных пешкодральцев”! Или “Клуб фанатов Homo sapiens”! - тренированные скулы белого тигра приподнялись в юморном оскале и немного заныли от боли, ибо он постоянно заставлял их трудиться и, следуя совету прадеда, улыбался максимально широко именно тогда, когда в жизнь приходил кабздец или гигантский кукожик с большими яйками.




- Что за любовь к мифам? Лес не страшен, как предки предполагали! Мы с прадедом объяснили и даже диссертацию на сию тему издали, поименованную “Амбровый лес не любит хмурых морд”, - Теко́ засмеялся над проделками пожилого тигра.
- Мог, конечно, твой прадедушка научное сообщество до нервного срыва довести! Труд новаторский! Я читала! Но неужели нельзя было ему присвоить стандартно-нудное название и не бесить наших местных книжных червей? - Гле́нда, как архивариус, давно хотела задать этот вопрос. В её отделе по сей день возмущались фортелю основателя департамента “Открытий”.
- Ага! Надо было написать “Труд об амбровых деревьях”, и кто бы тогда стал читать подобную тягомотину? Парочка ботанов? Как будто бы на Ло́твоне деревьев мало! А так наш труд стал популярен! Название привлекло внимание! Столько толков ходило промеж научного сообщества! В придачу уйма критики от обывателей, долиставших лишь до оглавления и не удосуживавшихся ознакомиться с полным текстом! Это был мой первый крупный научный труд, после него я проснулся знаменитым, а прадедушка лихо повеселился! - белый тигр оттолкнулся от твёрдой поверхности и сделал разворот в прыжке на триста шестьдесят градусов.
Гле́нда завидовала двум гениям, навострившимся оборачивать негативные замечания себе на пользу. Из критики они брали направления для развития, предлог побыть в центре внимания и “повод для поржать”, как говаривал старший тигр. Прадед всегда держал мозг в трезвом уме и даже на всенародных праздниках не позволял себе ни чарочки хмельных трав; благодаря этому у старика, обеспечившего себе своими же проделками звание “хохмач столетия”, до самой смерти оставалось отличное зрение, хотя медики твердили: “У вас плохая наследственность, катаракты и глаукомы не избежать…” Взрослый тигр в споры не вступал и продолжал практику “Не гадь в тело, понадобится!”, вызывая удивлённые возгласы врачей, которые не могли разгадать его секрет сохранения физической силы до седой шерсти.
- Задумалась, милашка? - Теко́ потрепал за щёку подругу.
- Точнее сказать, оказалась один на один с собой! - тигрица стряхнула наваждение.
- В детстве я называл тебя хомячком, ты смеялась и говорила, что ты - богатый хомяк, ибо набила полный рот дорогими кедровыми орехами, и просила осторожнее касаться твоих щёчек, чтобы не повредить запасы. Было очень забавно! - парень хмыкнул и сверкнул титановыми наклычниками.
Девушка улыбнулась, а затем снова растворилась в собственных мыслях, так как прочувствовала уникальность амбрового леса, заключающуюся в высвобождении скрытых слоёв личности. Гле́нда встретилась с тёмными закоулками души и нелицеприятными качествами, кои жили в ней, но старательно прятались от самой же себя, подвергались порицанию и забвению.
- Ты пришёл ко мне перед первой экспедицией в амбровый лес и зазывал пойти с тобой и прадедушкой. Мимо как раз шёл представитель научного совета, и мне стало конфузно, что он видел нас вместе. Эпизодически я стыдилась нашего общения. Думала: “Отчего он не может жить нормально?” Иногда ты казался мне фриком, дураком с безумными идеями, неудачником, а прадед - выжившим из ума стариком! Такими думками я маялась полгода, влюбилась в другого, хотела, чтобы эта интрижка стала настоящими отношениями, и я бы зажила стандартной бытовухой… А всё потому, что начала сравнивать себя с другими, тебя с другими и потерялась окончательно! - девушка смотрела в упор на друга.
- Не слабо на тебя амбровые исполины действуют! - силач оскалился. - В кого ты там влюбилась?
- Это было глупо и быстро прошло, он только моей внешностью и любовался, повторял, аки болванчик заведённый: “Какая ты стройная, какая красивая!” И так по кругу! Меня обуяла влюблённость, сродни наркотику: бессонница, гипертрофированное возбуждение, ничем необоснованное обожание. При коротких пересечениях с ним я чувствовала себя одурманенной, но мне хватило ума переболеть сей лихорадкой, дистанцироваться. Я стала подмечать детали: пальцы с торчащими заусенцами, оборванные короткие разговоры ни о чём, притворность, упорно вылезающая из формально вежливых, но каких-то кукольно-наигранных манер. Когда “болезнь” пошла на спад, я стала задавать ему вопросы о том, как он представляет себе нашу пару, ответ последовал такой: “Секс без обязательств в кроно-гостиницах, тайно, чтобы не спалиться перед женой”. Она, оказывается, его вторая половинка… - белая тигрица испытывала дичайшие угрызения совести, но высказанная наконец-то правда действовала, словно благодатное лекарство. Телу стало легче, а стыд от поступков уменьшился до щемящего смущения.
- Блямба белоновозная! Нормальные такие новости! Никто тебя не будет любить сильнее, нежели я! - Теко́ задохнулся от возмущения. - Я-то настоящие чувства к тебе испытываю!
- Я думала ты знал, что мне нравится другой. Думала, что тебе всё равно… - Гле́нда говорила надрывным шёпотом.
[b]“Я не знал!” - трубно рыкнул здоровяк. Затем уже более сдержанно напомнил Гле́нде держать голову выше и восстановить адекватное настроение, ибо временно́й разлом резко открыл окно в параллельную вселенную, и нужно было работать, а не поддаваться мо́року амбровых исполинов. Молодой исследователь предложил белой тигрице зафиксировать новые сведения о мире людей, уже отобразившимся в сформированном двустороннем зеркале, а затем, переместившись в иную местность, обстоятельно поговорить. Листик-мимикрия обеспечивал паре инкогнитость от человеческих взглядов. Тигр и тигрица расположились по разные края напоминающего размерами походную палатку укрытия. “Вот и поругались”, - подумала [font="Times New Roman",