“В стационаре запрещались посещения. Через специальное окошечко, вмонтированное в серую дверь, позволялось лишь передать игрушки, я даже не видел, кто именно их приносил, так как прямоугольный источник связи с внешним миром находился слишком высоко”, - статный исследователь посмотрел на небо с разбросанными на отшибе тонюсенькими беловатыми облачками. Медсестра вложила в мои руки две абсолютно новые идеально сделанные статуэтки: первая, в форме грозди рябины, изготовлена из сброшенных листочков древнего сердоликового исполина, вторая, в виде цветка магнолии, сделана из белого опала, редчайшего гостя Ло́твона. Сии эффектные вещи, порадовавшие бы при иных обстоятельствах, остро очертили в моём сознании чёткое понимание одиночества. Оно похоже на окошечко с диагональю в пару ладоней, запирается на щеколду, и ты знаешь, что за ним кто-то есть, но возможности свидиться не представляется. Статуэтки по сей день хранятся в сундуке, что расположен у окна моего кроно-дома, лежат практически на самом дне, я достаю их только тогда, когда перебираю вещи в поисках нужной, не держу долго в руках и стараюсь побыстрее запихать фигурки в дальний угол… Они неприятны мне!
- После смерти прадеда и до этой экспедиции я всегда отправлялся исследовать леса самостоятельно. Единомышленников как-то не находилось, - Теко́ с грустью улыбнулся, - и я осознал, что одиночество - естественное состояние, безразличие лучше, чем сплетня, а свободное пространство предпочтительнее, загаженного хламьём.
- Грибнявый леший! - если бы Гле́нда находилась в теле человека-тени, то она бы выла и голосила с досады. - Трудно принять то, что ты говоришь! Сиротством повеяло, разведёнкой а-ля брошенкой, старой девой, бобылём и одинокой старостью!
- Страшно - стать неинтересным самому себе, остальное преодолимо! - футуролог, запертый в организме тигра-силача, ободряюще коснулся плеча подруги и, взглянув на сумку, приметил, что гибкий указатель выпрыгнул из неё и настойчиво призывает двигаться дальше…
Фруктовое дерево бодро закачало кроной, отсрочивая поступь тоски, бережно разбудило дрыхнувшего листик-мимикрию, “втянуло” в себя сплетённую беседку, которая снова стала живыми ветвями, подняло за лямки заплечные мешки исследователей, хватануло листом артефакт и затопало в ту сторону, в кою направлял гибкий указатель, главный помощник в ориентировании на местности. (“Гибкий указатель всегда слушался только прадеда и меня, его наследника, но, как компас, работает и у Фруктана! Наверное, это потому, что он - исполин…” - подумалось натуралисту.) Листик-мимикрия, словно широкий кушак, опоясал белых тигра и тигрицу и плавно потянул их, призывая отправляться в путь. “Если мы направляемся туда, куда я думаю, то моих спутников ожидает встреча с теми, кого они ожидали увидеть меньше всего!” - Теко́ предусмотрительно молчал, позволяя друзьям увлекать его вперёд.
6.4. Кровавый лес
Есть честность и открытость. Это разные вещи.
Открытость предпочтительнее. Честность аморфна.
И не совсем понятно, что она значит.
(Теко́ Гленде)
__________
Фруктан избавил Теко́ от необходимости предоставлять научному совету сведения о каждой встрече с людьми при проявлении двустороннего зеркала. Исполины, как первый разум, заселивший Ло́твон, пользовались чрезвычайным уважением белых тигров. Поэтому, когда пергамент с оттиском самопишущейся картины принесло фруктовое дерево, встретившие его профессоры благоразумно решили выразить благодарность и древу за доставку, и молодому натуралисту департамента “Открытий” за предупреждение о потенциальном нападении теней. Учёные раскланялись со столь представительным гонцом, попросив передать свиток, содержащий сердечную просьбу к Теко́ не утруждать себя поиском способов передачи отчётов о временны́х разломах, ибо теперь исследователь может полностью и самостоятельно определять дальнейший ход экспедиции, а выводы предоставить во время, удобное исключительно ему. Использование таксодиума также предлагается по личному усмотрению отличающегося силушкой богатырской правнука прославленного прадеда. Лукошко, сплетённое Фруктаном, в коем он принёс пергамент, профессоры тут же водрузили в музей. Здоровяк заулыбался: “Гле́нда права! Как бы меня по причине дружбы с Фруктаном не возвели на пьедестал в качестве проводника между тиграми и древами! Но после ситуации с резким карьерным ростом под прикрытием прадедушки, а затем отъёма всех регалий после его смерти, я не стану пользоваться авторитетом фруктового дерева, чтобы меня внесли на вершину на руках, ибо те, кто тащат вверх, затем так же лихо скидывают в пропасть. Подниматься треба своими ножками! А спутники? Пусть идут рядом, чтобы заслуги каждого были видны!”
- Ну что, Фруктан! Ты уже догадался, куда мы направляемся? - на ходу обратился силач к другу, держащему на крупном листе гибкий указатель. Тот отрицательно махнул кроной.
- Я тоже не допетрила, куда мы идём! А ты интригу подогреваешь да заговорщически лыбишься во все клыки! Расскажи, что там будет! - Гле́нда заметила, как фруктовое древо пожало ветками-плечами, ещё раз подтверждая свою неосведомлённость, и подумала: “Получается, исполины тоже чего-то не знают? Хотя чему я удивляюсь? Тигры разные, древа тоже! Деревья ведь не смогли предугадать приход хищников во исполнение закона баланса, хотя и нашли способ его обойти… Умна корневая нейронная сеть! Ох, умна!”
- Ребят, сохраняйте умение удивляться! - Теко́ отметил, что смог заинтриговать таинственной точкой назначения и порхающего на манер бабочки листик-мимикрию, и даже человеко-тень, который слушал беседу приключенцев внимательно. Он прятался от исследователей в высокой траве и сердито морщился, сформировав ажно десять складок на лбу. “Ушки загнуть, складочек на ряхе добавить, и будет истинный шарпей, который Гле́нде в мире людей приглянулся через временну́ю прореху около мелогранового древа. И главное, горе-следопыт упорно верит, что остаётся незамеченным! Разведчик-грибняволешего-газетчик! Уморил!” - здоровяк осклабился сатиричности, влетевшей в его разум.
- Звери настырно тащатся за нами! - сказала девушка тихонечко, хмуро смотря на две громадные чёрные туши, неустанно преследующие участников экспедиции.
- Чтобы они отстали, надо дать им на откуп жертву! Гле́нда, отцепляй от позвоночника защитное энергетическое поле и бегом в пасть к теням! И пока зверушки будут обгладывать твои косточки, мы улепетнём в сторону новой прорехи во времени. Столько ещё всего интересного нужно про людей выяснить! - балагур потянулся к спине подруги, как бы желая подсобить в снятии защитного устройства. Он говорил нарочито громко, чтобы дать понять теням, что их видно, и страх перед ними никто более не испытывает, ибо участникам экспедиции ведом истинный лик теней.
Белая тигрица принялась громко хохотать: “А давай скормим хищникам тебя! Ты крупнее и тупее! С фруктовым деревом в союзниках я и сама исследование завершу, да и блокнот с серебряными уголками чего-нибудь подскажет!” Теко́ правой рукой обхватил девушку за талию, а левой сжал ей обе щёки так, что губы сложились в форме бантика: “Глядите, какая языкастая стала! От гуру юмора опыта набралась? Правильно, учись, пока я добрый!” Гле́нда высвободила лицо и произнесла: “Выискался тут специалист! Да я с детства анекдоты круче, чем ты рассказывала! Даже взрослые ржали! Про то, как заяц лося в тёмном лесу догнал знаешь?”
- Красотка, да вы - пошлячка, оказывается! - белому тигру нравился уверенный словесный натиск девушки.
- Мы теперь на “вы”? - картинно удивилась Гле́нда и сложилась пополам от смеха. - Хочешь расскажу, какая угарная я была в детстве?
- Жги до талого, моя прелесть! - парниша подмигнул Фруктану, забрал у него гибкий указатель и свой заплечный мешок, и оба друга притихли в ожидании весёлой байки. Теко́ знал, что фруктовое дерево обожает истории из жизни, поэтому уступил исполину место рядом с Гле́ндой, а сам пошёл чуть впереди, чтобы направлять спутников. Он убрал в суму́ налеташегося всласть сонного листика-мимикрию и гибкий указатель, так как прекрасно ориентировался в той местности, на территорию коей они вступили.
[b]“Я росла не таким вундеркиндом, как мой сосед, который в один год отроду выучил таблицу умножения, карту звёздного неба и схему движения планет”, - исследовательница хитро прищурилась и вперила взгляд в спину тигра. “Ты преувеличиваешь”, - отозвался тот. “Попрошу не перебивать!” - хихикнула девушка. Папа купил мне изготовленный из осыпавшейся коры вербы компас, который надевался на руку, как часы. Компас и по форме походил на них. Я была мелкая и ещё не могла определять время, поэтому ходила с “заменителем часов”. “Ты и сейчас малышня!” - прокомментировал Теко́. “Мы с тобой ровесники, если что”, - сквозь улыбку проговорила Гле́нда и продолжила рассказ. Наступило лето, мы с родителями отправились в гости в новый кроно-дом друзей нашей семьи, поздравили с новосельем, и я стартанула прогуляться по округе: светило солнце, было ни жарко, ни холодно, а тепло и, можно даже сказать,
