Планетарная нейронная сеть. Разгадка тайны... (знаменитые приключения попаданцев)

говоря о серьёзных вещах, открыто флиртовал с симпатичной белой тигрицей, так как знал прописную истину: секс подстёгивает жажду свершений, ибо познавая удовольствия тела, пробуждается желание изучать внешний мир.[/b]
- Я так понимаю, фантазия позволяет отвлечься от бытовухи, перескочить в альтернативную реальность и на миг стать другим тигром или человеком, - девушка подмигнула статному силачу, и он взял её за руку.
- А желания созданы, - Теко́ подводил текущий дискус к финальным выводам, - чтобы творить непосредственно самого себя. Треба уделять внимание и фантазиям, и желаниям, но не следует их путать.
Друзья понимающе переглянулись, и тут по позвоночнику тигра ноющим ощущением, отдающимся в рёбрах, пробежало предупреждение. Он скосил глаза в бок. Чуйка, оттачиваемая годами, сработала на пользу гениального натуралиста; выпустив ладонь Гле́нды, парень, не сбавляя шаг, на полном автомате заслонил подругу широкой спиной, сжав в кулаке гибкий указатель, а Фруктан напряг каждую ветвь. В высокой траве притаились хищники, выследившие белых тигра и тигрицу, которые должны были навести их на временны́е разломы. Звери надеялись на увеличение на Ло́твоне численности теней, но один из них просёк, что древние исполины нашли способ обойти закон баланса, и теперь при проявлении двусторонних зеркал люди не отражаются в мире грёз, поэтому человек в облике чёрного тигра решил понаблюдать за прямоходящими белёсыми кошками. “Почему они шпионят за людьми?” - размышлял он. Человеко-тень улавливал издалека фразы, произносимые Гле́ндой и Теко́, и понимал их. Это одновременно интриговало и злило его: “Я не мог выучить чужой язык так быстро! Я же не семи пядей во лбу, как бело-полосатые червяки книжные! Значит, проклятые леса наколдовали! В голову мне залезли, твари! Эксперименты ставят! Мол, смотри какой ты убогий, а мы, пеньки с листьями, и тигры - интеллигенция!” В эту же секунду листик-мимикрия укрыл приостановившихся Теко́, Гле́нду и Фруктана от слуха хищника, отобрав возможность подслушивать. Тень, ещё более взбеленившись, мощно харкнула: “Что за чертовщина? Придурошная зелёная ткань! Ну ничего! Повоюем! Посмотрим, кто кого!”





Фруктан перекрутил между собой две ветви и терпеливо ждал, пока Теко́, в котором неожиданно проснулся нудный психолог, завершит читать Гле́нде, также заметившей хищников, лекцию про важность принятия. Белая тигрица, свирепо вцепившаяся когтями ног в землю, была категорически против того, чтобы тени снова сопровождали их, и предлагала применить финт под названием “Вулкан и озеро О́мел” (Архивариус любила присваивать броские названия всему на свете!), то бишь снова шмякнуть зверей зарядом энергетического защитного поля. Тигр рычаще хмыкнул: “Сначала “Роща имени Теко́”, теперь финт “Вулкан и озеро О́мел”... Симпотяжка, у тебя воображение раскуралесилось? Я теперича боюсь спрашивать про твои эротические фантазии, там, наверное, вообще ого-ого!”
- С чего это вдруг я обязана проникнуться благосклонностью к хищникам? - громово возмутилась девушка, проигнорировав сексуальный натиск парня.
- Один из них уже не зверь, в нём проявилось человеческое сознание, - подчеркнул исследователь и бросил на трепыхающийся в руке гибкий указатель такой пронзительный взгляд, точно бы пытался его околдовать, но артефакт упорно отказывался изменить направление.
- И что толку от его сознания? Форменный ложноопёнок, ядом сочащийся, вот он кто! А вторая тень - вахлак! Воззрись на него! Грубый, неотёсанный, неуклюжий мужичишка! Я узрела его истинное лицо в двустороннем зеркале, что открылось в жемчужном лесу! Куст ему, видите ли, не угодил! Стоял там, напинывал его ножищей своей! Ло́твоновские кусты за это дело так бы ему по заднице налупили, век бы с красным задом ходил, аки гамадрил! А теперь, словно рыба-прилипала, потеряно следует за первым зверем в абсолютно диком обличье! - Гле́нда сердилась на здоровяка, проявлявшего запредельную толерантность.
Листик-мимикрия накрыл спутников куполом, став через малую толику мгновений полностью прозрачным для их удобства, поэтому человеко-тень, обретший функцию снова мыслить на людской манер, видел, но не слышал, о чём говорят объекты его наблюдения. Он был уверен, что остался незамеченным, благодаря гулливеровской траве, в коей заныкался, поэтому распластался на земле, привыкая к новому телу. В своей вселенной мужчина нажил ворох болезней, включая гипертонию, варикозное расширение вен, купероз; ногти на руках были вечно обкусаны, на стопах жил грибок из-за низкого иммунитета, брыли появились раньше положенного срока. Теперешний организм излучал здоровье, но чёрный тигр остался недоволен и остервенело роптал: “Я не могу ходить прямо, говорить, клыки жёлтые… У местных разумных кошек зубы-то белоснежные! Выпячивают их! Выгуливают бивни! Мол, я им не ровня! Видимо, белобрысые кошки, в шелка разодетые, - любимчики деревьев… Содрать бы с них светлые шкуры и в качестве ковра постелить! На помойке кошкам место, а не на вершине эволюции!” Хищник злобно скалился, из его пасти капала слюна. “Рот закрой, а то муха залетит”, - по-доброму говорила прабабушка маленькому Теко́, желая приучить его к хорошим манерам. Человеко-тень не общался со своей бабушкой, брезгливо относился к пожилым людям и поддерживал отношения только с теми родственниками, которые разделяли его страсть к выпивке. Ему были нужны не близкие люди, а собутыльники и лишний повод накатить.
- Послушай, уникум! Я не такая как ты! И не могу нормально воспринимать каждого гнойного сморчка! И если тень - моральный урод, то я имею право так называть этого человека! Вспомни водяных оленей! Хищники задрали целую стаю забавы ради! - Гле́нда пожалела, что ей удосужилось видеть изящных животных, превращённых в изломанные трупы.
- Люди поступают так не из-за забавы, а по причине глубокого внутреннего несчастья, - Теко́ понимал, что подруга не сможет, вероятнее всего, с первого раза проникнуться информацией о принятии ближнего своего таким, каков он есть. - В тебе говорят эмоции. И ты имеешь на них право! Когда отпустит, мы вернёмся к данной теме.
- Оленят жалко… - девушка почти плакала.
Статный тигр молча смотрел на спутницу. Она походила по кругу, бросая взор на Фруктана, как бы ожидая, что он разделит её точку зрения, затем остановилась, посмотрела на небо, потом подошла, обняла парня и, переступив через желание всегда быть правой, произнесла: “Объясни мне”. В груди щемяще зиял протест, но Гле́нда решила, что личные отношения важнее, чем её воззрение на ситуацию.
Приключенец успокаивающе погладил подругу по спине: “Никогда не говорил тебе, но однажды я сознательно чуть не выдал существование Ло́твона людям!” Временны́е прорехи чаще всего открывались мне в человеческих лесах, но пару лет назад двустороннее зеркало образовалось на берегу моря: полдень, яркое солнце, пляж из гальки. Люди были в верхней одежде, и я понял, что вода холодная, и поэтому никто не купается. Атмосфера стояла сонная, но синяя вода с белыми барашками меня заворожила! Я прильнул к окну в другой мир и стал разглядывать чудо природы. Мне приходилось напрягать зрение, ибо зеркало сформировалось в глубине стены, ограждающей море. Зачем человечество отгораживается от красоты, я так и не понял, возможно, оно боится всего, что не в состоянии до конца понять… И тут на мелководье приземлилась крупная птица. Её оперение отливало чёрно-зелёным оттенком, изогнутая шея пружинила при движении, клюв венчали жёлтые пятна, плавно переходящие на голову, украшенную хохолком. Подаренный прадедушкой блокнот с серебряными уголками я держал в руке, и он сказал, что перед нами большой баклан в вышину около метра. Птица тяжело ступила на берег перепончатыми лапами, она выглядела измождённой, уставшей и, думается, приболевшей. Передвигалась медленно и тяжело. “Ей плохо!” - решил я, записная книжка сочувственно качнулась из стороны в сторону и изрекла: “Баклану нужно отдохнуть”. И тут мы увидели, как женская особь вознамерилась любой ценой сделать фотографию. Она пугала и гнала горемычную птицу обратно в воду, абсолютно не заботясь, что та не в состоянии взлететь и утонет, захлебнувшись водой. От такой жестокости у меня перехватило дыхание! Восстанавливая в памяти человеческий язык, пытаясь сгладить рычащий акцент, я стал голосить благим матом во временно́й разлом: “Остановитесь! Вы поступаете ужасно! Разве можно ради снимков мучить живое?” Меня услышал другой человек, сидящий на брёвнышке, принесённым морем и выброшенным на берег. Он не понял откуда исходит мой крик души, но заступился... “Угадай за кого?” - спросил Теко́. Гле́нда на минуту задумалась, затем расширила глаза, шокированная своей же собственной догадкой. “За женщину-палача…” - со слезами на глазах проговорила Гле́нда. Сотрудник департамента “Открытий” подметил, что его подруга хорошо изучила язык соседей.
[b]- Парнище с узкими плечами лет двадцати пяти вопил,