Ржавое Солнце Часть 1.

звук. Но сверху все было тихо, лишь изредка слышался слабый стон, мгновенно растворяющийся в темноте.
В углу комнаты, в пятне лунного света, лежала Титька. Ее левая рука была вытянута, а ладонь прибита к полу толстым, ржавым гвоздем. Кровь запеклась вокруг раны темным, липким ореолом.
Сид подбежал к ней. Его пальцы коснулись её лба — кожа горела.
Он осмотрелся. Возле подоконника валялся старый, ржавый молоток с рассохшейся ручкой. Сид схватил его, присел рядом с Титькиной рукой. Гвоздь вбит глубоко, шляпка почти утоплена в разодранной плоти. Он вставил коготь молотка под шляпку, стараясь не задеть кисть. Она дернулась, застонала.
— Тише, тише…— прошептал он, не зная, слышит ли она. — Сейчас помогу.
Он потянул. Деревянная ручка заскрипела, но гвоздь не поддавался. Кровь засочилась свежей струйкой. Титька закричала — тихо, хрипло, будто из глубины кошмарного колодца.
И в этот момент, что-то шевельнулось за комодом. Неуловимое резкое движение. По запястью ударило чем-то тяжелым.
Сид охнул от боли, зажигалка выпала из его пальцев и с глухим стуком покатилась по полу, огонек погас.

X
Штырь знал, что он придет. Знал… и точка. Срисовал этого придурка, когда он еще под порогом прятался. Можно было Тихому приказать, тот такие вопросы за пару минут решает, но это дело он хотел доделать сам. Это его проблема. Да к тому же любопытно, что этому «спасителю» в голову придет.
Поэтому Тихий был и отослан в погоню за стрелком. Вряд ли он с Клыком и Халерой вместе бегает, этот мудак резких звуков не любит — сидит теперь наблюдает за домом из укрытия… да и хер с ним. Лишь бы не мешал.
Штырь слышал, как Сид вошел в дом, как отпустил пленников, жалко… но ничего новых наловим, этих все равно бы Тихий прирезал, рано или поздно. Слишком уж они дохлые стали.
А теперь на верх крадется, зажигалкой подсвечивает… бензином, падла, развонялся… Ага, кралю свою увидал… охренел слегка, все-таки Тихий толк в пытках знает, профессионал. Освободить пытается… зажигалка — это лишнее сейчас. Штырь недобро улыбнулся, схватил камень и швырнул его прямо в ладонь с зажигалкой. Игра перешла в завершающую стадию.

XI
Сид ничего не увидел. Только черноту.
Но услышал. Легкий, шаркающий шаг. Шуршащий звук стали о кожу — нож, извлеченный из ножен.
— Иди ко мне, — прозвучал голос Штыря. Низкий, спокойный, глухой, будто возникающий прямо в голове. — Поиграем.
Сид отпрыгнул от Титьки, нащупывая в темноте оружие. Он выстрелил на звук. Оглушительная вспышка осветила комнату на миг — пустой угол, облупленные обои, тень, мелькнувшую к двери. Ответа не последовало. Только тихий, едва уловимый смешок.
Потом боль. Острый, жгучий порез на плече. Сид вскрикнул, шарахнулся в сторону. Он не видел удара. Не слышал приближения. Штырь двигался в своей родной стихии — в полной, абсолютной темноте, где Сид был беспомощен, как щенок.
Второй порез — на бедре. Третий — вдоль ребер. Мелкие, неглубокие порезы, будто его резали не для убийства, а для забавы. Сид метался по комнате, спотыкаясь о хлам, стараясь не наступить на Титьку, стрелял наугад в опасную черноту. Каждый выстрел выдавал его позицию, и каждый раз ответом был новый, точный, невидимый удар. Нож Штыря будто жил отдельно — холодный, разумный коготь в ночи.
— Боишься? — прошептал довольный голос прямо возле уха. Сид рванулся в сторону, ударился спиной о стену. — Правильно, что боишься. Ты подарил мне тьму…, и я заберу тебя в неё.
Сид почувствовал, как силы покидают его. Кровь текла по руке, ноге, боку. Он скользнул по стене, опускаясь на пол. В глазах плясали темные пятна. Гладкоствол сухо щелкнул — все патроны истрачены. Сид отбросил его как совершенно бесполезную вещь
Штырь приблизился. Сид слышал его дыхание — ровное, почти добродушное. Слепой наклонился над ним, и Сид наконец увидел его в бликах отражения луны от разбитых стекол — бледное лицо с грязной повязкой, кривую улыбку, нож, занесенный для последнего, уже настоящего удара.
— Жаль, — сказал Штырь. — У тебя страх… неприятный. Никакой изюминки.
Он взмахнул ножом.
И в этот момент что-то тяжелое и твердое обрушилось Штырю на затылок. Раздался глухой, сочный удар, похожий на то, как ломают спелую тыкву. Штырь замер, его рука с ножом дрогнула и опустилась. Он медленно, будто не понимая, что произошло, повернул голову — и рухнул на бок, громыхнув, как мешок с камнями.
За его спиной, с керамической вазой в руках, стояла Люси Эбернети. Ее лицо было мокрым от слез, глаза — огромными от ужаса, руки дрожали. Она тяжело прерывисто дышала, будто пробежала пару километров.
Ваза была старинной, с синими узорами, теперь уже расколовшаяся пополам. Люси смотрела то на лежащего Штыря, то на Сида, словно сама не веря, что натворила.
— Я убила его? — шепотом спросила она, и сбивчиво добавила, — Услышала звуки драки… решила… что тебе нужна помощь.
Штырь зашевелился — все-таки одного удара по голове было недостаточно, Сид подобрал нож, с костяной резной рукояткой. Конечно следовало Штыря добить, но зарезать ножом человека, вот так запросто, Сид не мог. Другое дело в драке. А тут…
Пришлось снять ремень со штанов и скрутить рейдеру руки,
Перестрелка вдали затихла, то ли у Блэйка патроны закончились, то ли его убили. Об этом варианте Сид даже думать не хотел, все-таки ему было жалко этого трудолюбивого, шумного, увальня.
По лестнице раздались робкие шаги, Сид сгруппировался приготовился к атаке, думая, что это тот, в шляпе. Но, к его удивлению, это был Чарли Пит.
— Там рейдеры возвращаются, вы бы поторопились…
Гвоздь выдергивали сразу втроём, хорошо, что Титька без сознания была. Ох и получили бы они от неё… Кто молотком его ковырял, кто ножом… Чарли, так тот просто руками тянул. Но гвоздь таки поддался, сначала с трудом, а потом вообще, вылетел как пуля.
Схватив Титьку на руки, Сид ринулся вниз по скрипучей лестнице. Каждый шаг отдавался в висках гулким эхом — ему казалось он бежит слишком медленно. За ним, спотыкаясь, бежали Чарли и Люси.

XII
Из-за гребня расплавленных холмов, из-за искорёженных, опалённых деревьев, выползал ленивый рассвет. Он был усталым и тягучим, как синька, разведённая в мутной воде.
Сперва просто исчезла густота ночи, отступив в низкие лощины, а небо на востоке из чёрного бархата превратилось в грязновато-серый холст. По этому холсту кто-то лениво провёл мокрой кистью с тёплой, размытой охрой. Цвет расползался нехотя, будто стыдясь своей ущербности.
Пустошь зевала, обнажая свои кривые зубы, и просыпалась.
Возле входной двери Сид остановился, в спину ему, ойкнув, ткнулась Люси. Снаружи раздавалось ужасное пыхтение, матерное бормотание и возня. Чарли осторожно приоткрыл дверь, и Сид увидел Блэйка Эбернети, живого и здорового. Тот, чертыхаясь, отвязывал брамина от крыльца, обнимал поочередно головы и шептал всякие любезности:
— Кларочка… кормилица… ишь, ироды, даже не покормили… пойдем домой… я-то уж тебя…
 Эбернети, увидев выходящих, кивнул, как будто они пришли к нему в гости в разгар рабочего дня. А взгляд, брошенный на дочь, и вовсе был исполнен привычного, немного уставшего раздражения, словно она опоздала к завтраку после ночной гулянки.
— Собирай вещи и грузи на Клару… — прикрикнул он на дочь, и показал на скомканный ковер у крыльца, — чего стоишь, рот раскрыла?
— Ты, папа, даже с браминьим дерьмом не расстанешься, — Люси скривила недовольную мину.
— Ты энто «дерьмо» наживи попробуй, — Эбернети поднял с земли ведро и с деловитой сноровкой привязал к рогу одной из коровьих голов. — Народил себе на голову… все хозяйство под откос пустит.
Из ближайших кустов выбрался Сайлас, он что-то испуганно мычал и показывал на пустырь.
— Рейдеры совсем близко, — перевел Чарли Пит.
Упрямый Эбернети всё-таки собрал ковер с пожитками и забросил на спину брамину, потеряв при этом драгоценное время.
Сид уже слышал рейдерскую перекличку, когда они побежали вверх по дороге. Нужно было очень спешить что бы от них оторваться.
Впереди бежал Чарли, чуть в стороне громыхали брамин и его хозяин, Люси безжалостно хлестала прутом коровью задницу, будто мстя за что-то своё. Сид с Титькой на руках заплетал ногами в середине хаотичной колонны, потеря крови давала о себе знать. А совсем сзади подхрамывал немой Сайлас.
Уже была видна верхушка «Красной ракеты», даже была слышна стрекотня пулемётной турели. Сид оглянулся.
Из-за покореженного дорожного ограждения, пригнувшись, стрелял Клык. Сайлас вдруг взмахнул руками и рухнул лицом на серый асфальт. Его пальцы судорожно заскребли по шершавой поверхности, а из перебитого горла хлынула на дорогу, алая, пузырящаяся кровь.
Неподалеку, присев на одно колено, и укрывшись за грудой кирпича, тщательно целилась Халера. Её губы беззвучно шевелились, нашептывая рейдерское проклятие.
Сид видел всё это, понимал разумом — нужно рвануть в сторону, упасть, изменить траекторию, уйти от пули. Но тело, измученное болью и потерей крови, не слушалось, отвечая лишь тяжелой, свинцовой медлительностью.
Этот выстрел он узнал из десятка других — он был его. Звучал громче и отчетливее, и даже понятнее…
Удар пришёл сзади. Глухой, тяжёлый, будто кто-то воткнул ему между лопаток лом и сразу навалился всем весом. Сид даже не успел понять, что это пуля. Только вдруг стало трудно дышать, будто грудь сжали тугими ремнями.
Он не упал сразу. Сначала ступни заскользили по дорожному покрытию, тело наклонилось вперёд, будто пытаясь догнать собственный центр тяжести. Руки разжались, выпустив Титькино тело. Она мягко съехала с его рук на землю, он уже не мог её удержать.
Мир сузился до полоски света. В этой полоске была дорога, трещина в асфальте — глубокая, неровная, заполненная травой и мелкими камнями. Она приближалась. Быстро. Неумолимо. Как будто земля сама поднималась ему навстречу.
Где-то сбоку, будто из другого измерения, пробился голос Чарли Пита — сдавленный, рваный крик полный отчаянной надежды:
— Минитмены! Минитмены! Мини…