Ржавое Солнце Часть 1.

Блэйк, судя по всему, учился скрытности у своего собственного брамина. Казалось, он задался единственной целью — распугать всех ворон в радиусе километра.
И конечно же сбивал с мысли.
Сид стиснул зубы, пытаясь выстроить хоть какой-то план действий. Мысли путались, отскакивая от одной безнадёжной проблемы к другой. Нужно найти логово. Где это логово? Найти след, улику, любую зацепку. Здание? Подвал?.. Сколько бандитов там? Штырь, тот, в шляпе… ещё кто-то? А Титька и Люси — вместе? Или раздельно? Живы ли они? Каждую секунду в голове возникал новый, ужасный сценарий, и каждый раз его раздумья обрывало на полуслове.
За спиной Блэйк неуклюже переступил через валун. Ботинок с громким шорохом соскользнул по камню, подняв рыжую пыль. Сам Эбернети при этом тяжело ахнул, будто его ударили под дых.
«Конкорд… может музей? Нет, слишком очевидно… Где-то рядом, но не на виду…» — Сид заставил себя думать дальше, отталкиваясь от уже известного. Но тут Эбернети споткнулся о кочку и, пытаясь удержать равновесие, громко топнул подошвой по земле, задев консервную банку. Звук был таким оглушительным и звенящим в тишине Пустоши, что Сид вздрогнул, пригибаясь и хватаясь за оружие.
Фермер, отдышавшись, начал что-то бормотать себе под нос, жалобное — о своей больной пояснице, о пропавшей дочери, о чёртовой судьбе. Это были не слова, а сплошной назойливый гул, перекрывающий все остальные звуки — шелест ветра в сухой траве, далёкий крик птицы, который мог быть сигналом, скрип жестяного флюгера на ветхом здании…
«Он всё равно не умеет стрелять, — с горечью подумал Сид, оборачиваясь, чтобы бросить на Блэйка уничижительный взгляд. — Какой из него помощник? Он меня выдаст сам того не подозревая, а потом и себя угробит. Нужно было идти одному. Нужно было…»
Мысль снова оборвалась. Блэйк, заметив его взгляд, виновато сглотнул комок слюны, и попытался идти тише. Это привело лишь к тому, что он начал неестественно шаркать, волоча ноги, как каторжник. Каждый его шаг теперь напоминал звук трения наждачной бумаги по бетону.
Сид с отчаянием понял, что единственный его план сейчас — это дойти до Конкорда и надеяться на слепую удачу. А удача, как он прекрасно знал, в Пустоши, была товаром штучным и капризным. Она любила появляться ровно в тот момент, когда её уже не ждёшь. Или не появляться вовсе.
Он шёл вперёд, а в голове, поверх назойливого аккомпанемента фермерских страданий, крутилась одна и та же простая, как гвоздь, мысль: «Титька там. И если я не придумаю, как её оттуда вытащить, она там и останется. Навсегда». Но чтобы придумать — нужно было сначала услышать тишину. А её не было.
Сид резко остановился, так что фермер натолкнулся на него.          — Блэйк, скажи…  у тебя есть план?
Эбернети растерянно заморгал:          — Нет… Я думал, у тебя есть…          — Откуда он у меня появится, если ты перепутал все мои мысли своим топотом… — Сид ткнул пальцем в небо, где кружились встревоженные вороны, — Как ты собираешься с такой свитой подкрадываться к рейдерам?
Блэйк поднял голову, щурясь на макушки деревьев.          — Хорошо, я буду идти потише… — И тут же оступился, обрушив с обрыва ком земли. Грунт с шорохом покатился вниз.
Сид стиснул губы, потряс согнутым пальцем у носа Эбернети:         — Вот что… Если ты и дальше будешь громыхать как идиот, то я пойду один.
Эбернети еще раз извинился. И громко вздохнул.
— Двигайся сзади, метрах в ста… — приказал Сид, — и можешь там пыхтеть, как паровоз, только близко ко мне не подходи.

VI
Сид уже дважды побывал в лапах у рейдеров. Третий раз совершать такую глупость он не собирался, поэтому Эбернети он оставил скучать в зарослях центроцвета, возле старого гаража. А сам отправился на разведку — крадучись дворами, сливаясь с тенью, как самый жалкий радкрысёныш.
Его путь преградила детская площадка, поросшая репейником и сухой крапивой. Воздух был тягучий и спертый, ветерок приносил запах затхлой земли и жжёного пластика. Посередине площадки, еле заметно скрипели ржавые цепи качелей. На сиденье, обмотанном колючей проволокой, покачивалась кукла с зияющими дырами вместо глаз. Прямо под ней, в грязи, лежал выгоревший на солнце розовый ботиночек, крошечный и неприятно зловещий. В песочнице, больше похожей на заболоченную могилу, валялись искореженные пластиковые машинки.
Сид затих, затаив дыхание. Спина сама собой съежилась, будто ожидая удара с сзади. Он нервно поправил ремень гладкоствола, холод оружия немного успокоил дрожь в пальцах. Взгляд метнулся по сторонам, выискивая движение в окнах мертвых домов. Но кроме пары сонных ворон никого рядом не было. И тут он увидел ее — пожарную лестницу на соседнем здании. Как приглашение забраться на крышу.
Почти не дыша, он пополз через площадку, вжимаясь в землю земляным червём. Каждый сухой хруст ветки под коленом отдавался в ушах пушечным выстрелом. Он ждал, что вот-вот из-за кустов сорвется тень, с криком бросится на него. Опять схватит за волосы. И потащит в клетку.
Издалека донеслось протяжное, тоскливое мычание брамина. Сид напрягся до судорог внутри желудка — логово рейдеров было близко. Очень близко.
Под пожарной лестницей он на мгновение притих, прижимаясь спиной к холодной, шершавой стене. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно даже на соседнем чердаке.
Сид уцепился за нижнюю, облезлую, перекладину и начал медленно, мучительно тихо, подниматься вверх. Каждый скрип заставлял его замирать, вжимать голову в плечи, ожидая окрика из-за угла.
На крыше он позволил себе свободно вздохнуть. Но облегчение было мимолетным. День клонился к закату, длинные тени превращали город в лабиринт из ломаных светотеней. Скоро станет темно, и что-то придумать нужно до темноты, пока ещё есть время, а потом останется только действовать.
Ветерок, гуляющий между закопчённых труб, бесцеремонно растрепал его давно немытые волосы.
Сид прилег на живот и пополз по жесткой, нагретой за день черепице. Он боялся не успеть, быстро отталкиваясь локтями и коленями. И от этого тишина вокруг становилась все громче, все зловещее. Он полз, и ему повсюду чудились шаги — что за следующим скатом крыши кто-то есть. Кто-то, кто уже заметил его. Кто-то, кто только и ждет, чтобы сделать шаг навстречу...
Дом, где расположились рейдеры, Сид определил по ругани. Матерная брань хрипела над улицей как стая ворон. Рейдеры делили награбленное. Сид выглянул из-за трубы, аккуратно, готовый в сию же секунду юркнуть назад.
Прямо возле дверей, на ковре, похожем на сплющенную печень, было свалено наворованное барахло. Возле суетились две женщины, одну Сид сразу узнал, это та самая, что была у фермы Эбернети. Кажется, её называли, Халера. Значит Сид явился по верному адресу.
Халера, оттолкнув какую-то незнакомую дерганную рейдершу, примеряла куртку.
— Отвали, Ло, это моё…
Ло не соглашалась, она с гневом дернула куртку за рукав:
— У тебя уже есть куртка… отдай мне.
Халера быстро сняла старую куртку и кинула её в пыль, под ноги Ло:
— На забери… только отстань.
— Нафига мне твое рваньё… Ты мне эту отдай. — тощая видимо не собиралась отступать.
А Халера явно начинала заводится:
— Ты охренела что ли, сучка?.. Вообще ничего не получишь.
На порог вышел Клык, он с самодовольной улыбкой наблюдал за ссорой Ло и Халеры.
— Ну-ка, Ло, поддай ей… — Клык явно издевался, зная вспыльчивый характер напарницы. — Все самое лучшее себе захапала…
Глаза Халеры обожгли Клыка как две паяльный лампы:
— Ты-то куда лезешь, придурок…
 Возле Клыка вихлялся рейдер помельче, на вид трусливый и услужливый. Клык ткнул его локтем:
— Эй, Гнус, плесни-ка мне пивка из вон той канистры…
Гнус наклонил канистру, но оттуда ничего не потекло, он что-то сказал Клыку. Сид не разобрал, из-за воплей Халеры и Ло. Зато Клык гаркнул так, что с ветки соседнего дерева сорвалась испуганная птица:
 — Как пустая?.. Ты мне, падла…
Гнус протянул пустую канистру Клыку, тот проверил не дырявая ли. Нет, не дырявая… но пустая.
От злости у Клыка по лицу пошли сиреневые пятна, видимые даже с высоты:
— Гиря… Гиря…  ах ты гандон…
Гиря спал прямо в заросшем газоне, в обнимку со своим любимым гранатомётом. Клык швырнул в него канистрой, удар был гулкий и неприятный, но Гиря только смачно рыгнул, почесался и перевернулся на бок.
Сид пересчитал рейдеров. Всего пять человек. В Корвеге их было семеро. Не было только слепого и того… в шляпе с мёртвыми глазами. Видимо они в доме. Ни Титьки, ни Люси не было видно, а это плохо. Может эти гады прямо сейчас над ними издеваются. Руки выворачивают… или иголки под ногти запихивают. А может и еще чего похуже… Что похуже — он не придумал.
Тем временем перепалка между рейдершами переросла в неистовую, яростную схватку. Лицо Ло исказилось гримасой ненависти, она силой плюнула сопернице прямо в глаз. Слюна, густая и мутная, прилипла к щеке, и для Халеры этого стало достаточно. Внутри что-то щёлкнуло, сорвалось, и её захлестнула слепая, неконтролируемая злоба.
Она, с диким воплем, в котором ярость смешалась с жаждой убийства, вцепилась обеими руками в спутанные волосы Ло и с такой силой рванула её вниз, что та с шумом рухнула на колени, а затем и вовсе повалилась на землю. Пыль взметнулась вокруг них рыжим облаком. Но Ло не сдалась — изогнувшись, она с силой ударила каблуком своего грубого ботинка по колену Халере. Раздался приглушенный, болезненный хруст, и Халера с визгом рухнула рядом. Ослеплённая яростью, она не выпускала волосы обидчицы, и Ло, спотыкаясь и падая, волочилась за ней по земле.
И началось адское варево. Они катались по пыльной улице, сцепившись в единый, извивающийся клубок ярости. Цепкие пальцы царапали кожу, оставляя багровые полосы. Зубы впивались в плечи и руки, прокусывая ткань и плоть. Они рычали, шипели, хрипели, вырывая друг у друга клочья волос. Пыль, смешиваясь с потом и кровью, превращалась на их лицах в грязную, размазанную маску. Это была грубая, животная драка, где каждая пыталась не просто победить, а уничтожить другую.
И никто не спешил их разнимать. Клык хохотал как сумасшедший, Гнус осторожно улыбался. Даже Гиря проснулся, и бестолково таращил глаза наблюдая за потасовкой.
Сид, затаив дыхание, наблюдал, как в проёме двери, окутанной вечерними сумерками, возник силуэт слепого. За его спиной, словно призрак, маячила знакомая фигура в широкополой шляпе, и Сиду почудилось, что даже с этого расстояния он чувствует ледяное спокойствие, исходящее от этого человека.
Штырь повернул голову в сторону тени, и его голос, хриплый и властный, рассёк воздух, как кнут:           — Ну-ка, тихо, бля… Тихий, разберись…
Тихий двинулся вперёд. Его походка была обманчиво неторопливой, но уже в следующее мгновение он оказался рядом с дерущимися. Он не кричал и не дергался. Его рука, быстрая и точная, намотала волосы Халеры на кулак, и с силой, не допускающей возражений, оттащила прочь, будто отшвыривая надоедливую, злую, дворнягу. Клык, с усмешкой наблюдавший за происходящим, лениво повторил манёвр с Ло, схватив и её за охапку взъерошенных волос.
Женщины, всё ещё пылая слепой яростью, сучили в воздухе руками, пытаясь вырваться и снова броситься друг на друга, их голоса срывались на хриплые,