Ржавое Солнце Часть 1.

выглядеть убедительно.
В темноте что-то заворочалось, заскрипело. Гиря с трудом приподнялся и сел на задницу. Сид, вжавшись в землю, видел его огромный, комковатый силуэт, смутно угадывающийся на фоне звёздного неба. Казалось, пошевельнись он — и земля содрогнётся.
— А ты куда? — недовольно пробурчал гигант.
— А я спать… — Гнус уже пятился назад, к спасительной двери. — И так уже три часа охраняю… твоя очередь.
Гиря что-то недовольно пробурчал себе под нос — обрывки матерных слов долетели до Сида. Но возражать не стал. Гнус, почуяв, что ему поверили, торопливо, почти бегом, затопал в дом, к относительному теплу и спокойствию.
Движенья Люси, до этого чёткие и уверенные, вдруг замедлились. Она напряжённо оглянулась на грузный силуэт Гири, покачивающийся из стороны в сторону, потом на верёвку, привязывающую её к ноге брамина, потом… её глаза расширились от ужаса. Прямо из-под коровьего брюха, из клубка грязи и темноты, вылезла всклоченная, перепачканная пылью голова Сида.
— Тихо! — прошептал он едва слышно, и Люси, всхлипнув, подавила готовый вырваться крик. Его глаза, белые в темноте, смотрели на неё. — Где Титька?
— В доме, на втором этаже… — голос девушки изменился, стал тонким, слезливо-сопливым от страха. — Они ей ладонь к полу прибили… гвоздём… чтобы не убежала.
Сид вздрогнул, будто его ударили по лицу, влепив ему звонкую, ослепительную пощечину. От этой чудовищной новости по его потной спине побежали ледяные муравьи с когтистыми лапами. Разум отказывался верить. Не может быть. Неужели можно живого человека… вот так… гвоздём...
В этом мире можно было умереть от пули, от яда, от голода — то была жестокая, но знакомая азбука Пустоши. Но это… это было что-то другое. Что-то извращенное, садистское, вывернутое наизнанку. Это не было просто пыткой — это было надругательством. Над телом, над волей, над самой идеей того, что человек может быть чем-то больше, чем кусок мяса, который можно приколотить к доскам, как шкуру для выделки.
От представленной картины Сида чуть не стошнило. Мир накренился, потеряв все понятия, оставив только жуткую пустоту. В этой пустоте жила только одна невыносимая, простая истина — её прибили. Как вещь. Как тряпку. И сейчас она там, одна в темноте, и эта тьма держит её за прибитую ладонь.
Люси громко, надрывно всхлипнула, не в силах сдержать эмоций. За дорогой, там, где сидел Гиря, сразу же заворочалось.
— Ты чего там? — раздался его бубнящий голос.
Сид услышал тяжёлые, бухающие по земле шаги, приближающиеся к ним. Люси, резко обернувшись к источнику звука, затараторила, стараясь заглушить панику:
— Я корову успокаиваю… что бы молоко не разлила.
Гиря подошёл вплотную. Раздалось короткое чирканье, и дрожащее пламя зажигалки осветило небольшой кружок вокруг: пыльные сапоги, ногу брамина, ведро с молоком. Рейдер лениво поводил огнём, осматривая территорию возле крыльца — ничего подозрительного его сонные глаза не обнаружили.
— Странно… — буркнул он себе под нос, и в его голосе сквозила не столько подозрительность, сколько тупое, животное недоумение.
— Чего странного? — испуганно, почти беззвучно, зашептала Люси, стараясь не смотреть в точку, где затаился Сид.
Гиря задумчиво потер свой массивный, обрюзгший, подбородок. Пламя зажигалки подрагивало, отбрасывая на его лицо прыгающие, уродливые тени.
— Траву брамин жрет зеленую, а молоко белое… странно… — произнёс он на полном серьёзе, и в следующее мгновение сунул свою свиную голову прямо под коровье брюхо, к самому ведру. И встретился с Сидом нос к носу.
— Ты кто? — растерянно просипел Гиря, но отвечать было уже некому — Сид, оттолкнувшись от земли, уже лупил по бурьяну, не разбирая дороги, подставляя лицо под порыв ветра.
Ещё по светлому, этот пустырь казался ему достаточно удобным местом для бегства — открытое пространство, немного укрытий. Но сейчас, в кромешной тьме, это было одним из самых корявых и коварных мест во всей Пустоши. Невидимые ветки, словно живые, хлестали его по лицу, царапая кожу до крови, и цеплялись за одежду мертвыми пальцами. Он зацепился за ржавую трубу, рухнул на землю и подобравшись снова пустился на утек.
В подошву сапога с противным хрустом впилась доска с ржавым гвоздём, и тащилась за ним шагов пятнадцать. Позади, оглушительно «пукнул» гранатомёт Гири. От этого звука сердце Сида на мгновение замерло, а ноги сами прибавили ходу. Он споткнулся о невидимый корень, и мир перевернулся — Сид плашмя, с размаху вылетел в придорожную канаву, полную вонючей жижи и голосящих лягушек.
Прямо на дороге, в десяти шагах от него, возле старого телеграфного столба, взорвался ослепительно-яркий цветок смерти. Грохот ударил по барабанным перепонкам, а на спину Сиду, посыпались горячие ошметки грязи, дерева и кусков асфальта. Взрывная волна опалила лицо запахом серы и гари.
Чуть не ослепнув от вспышки и оглохнув от грохота, Сид, не раздумывая, рванулся в сторону, подальше от открытого пространства. Возле дома рейдеров поднялась агрессивная, возбужденная суета. Кто-то хрипло матерился, кто-то слепо палил в темноту, и трассирующие пули, словно светлячки-убийцы, прошивали ночь вокруг него.
— Где он?! — донёсся яростный, исступлённый вопль Клыка, — убью-у-у, тварь!
Сид, прижимаясь к груде мусора, увидел, как по пустырю, четко видимая, скакала фигура сгорбленного рейдера. Не целясь, почти навскидку, Сид выстрелил в её сторону. Фигура с визгом рухнула в пыль и сразу же завопила о помощи тонким, заливистым голосом. По этому визгу безошибочно угадывался Гнус. Судя по истеричным воплям, он был не ранен, а орал просто от дикого, животного страха.
Теперь в сторону Сида градом посыпались ответные выстрелы. Пули со свистом впивались в металл и бетон вокруг, откалывая куски и поднимая фонтанчики пыли. Снова глухо, с противной оттяжкой, выстрелил гранатомёт Гири. На этот раз граната рванула совсем неподалёку, осыпав Сида градом мелких камней и земли. Позицию пришлось срочно менять — он кубарем скатился к остову смятого грузовика.
Рейдеры, оправившись от первого шока, действовали с пугающей слаженностью. Они без труда засекли его новое укрытие и теперь вели шквальный огонь по грузовику, не давая высунуться, в то время как двое других начали широким полукругом обходить его с флангов, зажимая в клещи. Сейчас бы очень помог Блэйк, отвлёк их внимание... но куда он делся в этом проклятом Конкорде? А самое главное они забыли договорится об условном сигнале.
Сид отстреливался, скупо, экономя патроны. В магазине осталось всего шесть штук, а он, кажется, так ни в кого и не попал. Кольцо окружения неумолимо сжималось. Скоро совсем сожмется, и его жалкие шансы на спасение окончательно устремятся к нулю.
Об ржавый корпус грузовика с противным звяканьем ударила очередная пуля. Сид рефлекторно пригнул голову, чувствуя, как холодный пот стекает прямо в штаны.
И в этот миг позади него хрустнул пластиковый пакет... и в затылок, прямо в основание черепа, уперся холодный, безжалостно убедительный, железный ствол.
— Замри... — прозвучал негромкий, но чёткий голос. Это была Ло. — Оружие на землю...
Голос рейдерши был полон торжествующей злобы.
Следом, из-за грузовика вышла Халера, её карабин был опущен, но взгляд изучающе сновал между Ло и Сидом, холодный и оценивающий.
— Ну что, Ло, — сказала Халера, тая в губах ехидную улыбку. — Поймала нашу птичку?
— Ага, — довольно ответила Ло, не отводя ствол от затылка Сида. — Пока вы тут все бегаете как конченые дебилы, я дело делаю… Может Штырь, за этого чмошника, мне и долю увеличит… Как самой умной.
Она, поглощённая своим триумфом, говорила с такой наглой уверенностью, что даже не смотрела в сторону Халеры. Это была её роковая ошибка.
Халера медленно подняла карабин. Её лицо оставалось спокойным и непроницаемым.
— Самой умной? — тихо переспросила она, и в голосе зазвенела сталь. — Интересненько...
Ло наконец оторвала взгляд от Сида, чтобы бросить напарнице презрительный взгляд. Но было уже поздно.
Выстрел грянул оглушительно, почти в упор. Пуля вошла Ло чуть ниже глаза, наискось, вырвав, возле противоположного уха, кусок кости с мясом. Ло даже крикнуть не успела — только издала короткий, удивлённый возглас, и её тело дёрнулось в предсмертной агонии.
— Если ты такая умная, — прошипела Халера, глядя на падающую Ло, — то, чего такая мёртвая?
Но Ло в последнем судорожном движении вцепилась рукой в ствол карабина. Её слабеющие пальцы, сжались возле прицела. Ствол дёрнулся в сторону, и Халера, не ожидавшая этого, на мгновение потеряла равновесие и оступилась.
Этого мгновения хватило Сиду.
Жажда жизни хлёстко ударила в виски. Он рванулся в сторону, хватая с земли свой гладкоствол. Халера, рыча от ярости, дёрнула карабин на себя, вырывая его из вялой хватки Ло, и почти не целясь выстрелила Сиду вдогонку.
Выстрел был неуклюжим, с разворота. Пуля окарябала бок, вырвав клок кожи. Он вскрикнул от жгучей боли, споткнулся, но не упал — инстинкт самосохранения гнал его вперёд, в спасительную темноту за грузовиком.
Сид был уже в нескольких метрах от спасительных зарослей, когда позади раздался крик Халеры — громкий, истеричный, идеально рассчитанный на тех, кто гнался за ним:
— Он Ло убил! Сука… выстрелил и убежал! Держите его!





IX
Рана на поверку оказалась не смертельной, пуля вырвала полоску кожи с жиром, прямо из-под ребра. Больно, но жить можно. Сид порвал майку, кое-как перевязал рану.
Блэйк Эбернети видимо поняв, что условленного сигнала от Сида не дождется, в бой все-таки вступил. Бабахал холостыми выстрелами почём зря. Уводя рейдеров в сторону старой церкви.
Сид снова вернулся к дому, где квартировали бандиты. Пальба звучала уже достаточно далеко. Фермер выполнял свою задачу великолепно.
У порога все так же стоял брамин, валялось ведро с разлитым молоком. Люси не было, видимо она, оставшись без присмотра, отвязалась.
Сид остановился, прислушался. Ни шагов, ни голосов — только беспокойное бормотание брамина, да отдаленная, нестройная перестрелка где-то за развалинами. Он достал зажигалку. Хлипкое пламя вырвалось наружу, подрагивая на ветру, и осветило ему путь к двери. Внутри пахло старым деревом, пылью, кислым потом и страшной тишиной.
Где слепой? Вряд ли он убежал вместе со всеми. И этот хрен в шляпе… очень опасный тип. Сид сжал гладкоствол для уверенности. В углу что-то копошилось, он вздрогнул.
— Не стреляй… — еле послышалось из-за сломанной газовой плиты.
Сид присмотрелся, в самом углу сидели два истощённых человека. По виду пленники.
— Кто вы такие? — спросил Сид.
— Меня Чарли зовут… Чарли Пит… — ответил один из них, — а его Сайлас… он немой… не может разговаривать.
Оба пленника были привязаны к трубе отопления. Сид ножом перерезал верёвки.
— Бегите…
Чарли жестом что-то показал Сиду, и написал куском угля на полу: «Слепой на верху, бойся его». Сид кивнул, потом взяв уголь из рук Чарли и нарисовал шляпу и знак вопроса, Чарли пару секунд моргал не понимая, потом ухватив смысл нарисованного, махнул в сторону выстрелов. Через минуту Чарли и Сайлас исчезли в ночной темноте.
Лестница на второй этаж скрипела под его весом. Сид замирал на каждой ступеньке, ловил любой подозрительный