Импровизатор из Поволжья

рек на всех не стало хватать, появились всевозможные проблемы.
- И что же, обычный среднестатистический россиянин может запросто, как бы мимоходом, зайти к тебе и заявить: вот, шёл мимо, в аптеку за ватой... милок, домик мне нужен по фэншую построить к зиме, сподобь, постарайся; возвращаться буду - расплачусь, только с текущего счёта пяток миллионов снять бы, не забыть... после аптеки-то...
- А ты - злой... Не у каждого, конечно, найдутся на это деньги сразу, но для того мы и существуем, чтобы решать задачу комплексно, ведь можно...
Впрочем, мой конёк... заболтался я тут с тобой, а о главном не сообщил: через неделю еду в Москву; не хочешь ли составить мне компанию?
- И что я там буду делать? Болтаться без дела?
- А разве здесь тебя дело держит?
- Здесь я у себя дома.
- Я тоже был у себя дома... до поры. А потом - армия, поиск работы, жилья; к тому времени на родине выросли проблемы, возвращаться на Волгу не хотелось.
Какая разница, где их решать? Конечно, если бы судьба забросила меня, скажем, в Таганрог, или в Усть-Кут, то крутился бы там, но служить довелось в Москве.
  Удивительное дело! - работать там - пожалуйста! - а вот жить - извините... Со мной половину земляков, прибывших в учебку, направили в столицу... Да и какая это служба - одно название - воинская часть! - а на самом деле - работа, почти как на гражданке. А секрет прост: более или менее образованные командиры - над низшими чинами из Средней Азии; тяжёлый, но дешёвый физический труд под профессиональным контролем. Вопрос чисто экономический...
  Я, конечно, догадывался, что кроме железнодорожных войск существуют при разнообразнейших министерствах и иные, но в таком количестве, как в Москве... шагу нельзя было ступить, чтобы не наткнуться на инженера в военной форме, который на такой службе и пороху-то не нюхал ни разу.
И вот бывшего пастуха из высокогорья учишь держать лом или кирку, лопату, а то и мастерок... да что говорить! - за свои жалкие советские два рубля пятнадцать копеек в день несчастный молодой киргиз или узбек должен был содержать всю командирскую надстройку, всю свою воинскую часть, да ещё и себя в придачу...
  Мы - другое дело, мы были армейскими аристократами, инженерами; наши коллеги - гражданские лица, вольнонаёмные, круг общения - более или менее ровный. У многих из таких спецов к тому времени образовались семьи, проживание - в сносных офицерских общежитиях, в своих комнатах; удобства - на две семьи общие, под боком; душ - в конце коридора...
А закончилась служба - на гражданке сменил четыре места работы, семь раз менял комнаты-квартиры, пока не устроился.
  Неужели ты так врос в этот неказистый городок, что не хочешь посмотреть, как мир живёт? Да я тебя и не на смотрины зову, я работать приглашаю.
- Приглашаешь, как капиталист... хочешь, чтобы я тебе прибыль приносил?
- А ты не задумывался, что самым большим, но и самым непутёвым капиталистом в своё время у нас было наше родное государство? Какая разница, кто даёт работу человеку - другой такой же человек, или общество? Главное - условия работы, да возможность видеть результаты своего труда. А весь мой капитал - в далеко не новой машине, да в оборудовании трёх комнат, начинённых электроникой и инструментарием, да в доверии ко мне моих заказчиков, коллег-сотрудников...
- И кем ты хочешь меня сделать?
- Помощник мне нужен: статьи править и новые готовить, сайт наполнять актуальным материалом, отслеживать новинки в нашей области, посещать выставки и презентации; работа творческая... но тут тебе помогут сначала, а потом самому, мне думается, понравится, втянешься, да и другими делами придётся заниматься. Комнату я тебе сниму, а потом - если не по душе - подберёшь для себя сам. Деньгами ссужу на первое время, встанешь на ноги крепче - отдашь. Капиталы мои небольшие, всё вложено в дело, но помощь оказать на месяц-другой сумею.
  Подумай, я не тороплю, но через неделю мне ехать, и так загостился.
- Да мне немножко другое интересно...
- Немножко другим сможешь заниматься сколько душе угодно в нерабочее время, а пока - извини, солнце уже высоко, не всех земляков обошёл. Если надумаешь - держи подарок за спектакль, мобильник; там, в памяти - единственный номер телефона, и этот номер - мой.
  Звони.

Глава 15. Транзит

  Что нужно, чтобы изменить судьбу?
  Возраст меняет человека, и человек осознанно изменяет свою судьбу, но изменяет более или менее плавно, с достаточной степенью предсказуемости, что ли; количество прожитых дней переходит в качественно иное состояние изменившегося со временем человека.
Люди, не работающие над собой постоянно, в течение всей своей жизни, таких называют везучими.
  Настрой на успех в некоторых живёт чуть ли не с рождения и как бы независимо ни от чего. И такие настойчивые люди, не очевидно добиваясь поставленных целей, иногда рассуждают так: вот, повезло... опять повезло... я везучий человек... очередное тому подтверждение! На самом деле тому есть объяснение, и объяснение вполне обыденное: везёт тому, кто везёт...
Вот если бы его величество Случай ни с того, ни с сего выбирал бы совершенного бездельника, мечтателя для своих упражнений с везучестью...
  Роскошный, классический случай везения!
  С иной стороны, тысячи стяжателей с безумием в глазах крутят рулетки в казино, ставят в тотализаторах на выигрыши или проигрыши всевозможных спортивных команд...
Их жизнь - держать пари, не важно, на что, важно, чтобы была возможность прослыть везучим, удачливым, чтобы взять от этой удачливости несоразмерно больше от вложенного. Теория вероятности доказывает: большинство разоряется от нездорового желания сорвать банк, а теория вероятности - вещь упрямая, и статистика - лишнее тому подтверждение.
  А бывает и так: человек переехал жить в другой город... женился... изменил привычку-другую... и завертело, засосало человека! Вопросики, задачки, проблемки и проблемищи вдруг начинают сыпаться на его голову как из рога изобилия, но герой наш не тонет под их напором, он карабкается, приучается решать их, и вдруг... о, чудо!.. выходит через ряд лет совершенно иным, и даже не понимает: неужели я был в двадцать пять шалопаем совершенным, просто плывущим по течению, ни на что стоящее не способным?
  Виктор возвращался в Москву один, пережёвывая в памяти встречу с родиной. В последние несколько лет, взяв за правило осенью проводить две недели отпуска среди старых школьных друзей на Волге, отдыхал от круговерти столичной, и если в прошлые наезды отпуск проходил более или менее ровно, то на этот раз... Нечто не подвластное его планам, какая-то заноза заставляла испытывать чувство неполного удовлетворения от поездки.
  Да, есть вещи, которые не покупаются... или что-то не то сделал, не так повёл себя с этим человеком? Но интерес остался, интерес громадный, вот и нетерпеливость от этого, скоропалительность в приглашении в Москву.
  Вспомнилось: "... приглашаешь, как капиталист..."
  Как-то незаметно это слово стало редко употребляться и в прессе, и в разговорной речи, и в среде ему знакомых экономистов.
Так вот ты какой, цветочек аленький... благодетель мирового масштаба... облагодетельствовать решил безработного, да ещё такой пряник ему высунул... столица, мол, в моём лице нуждается в тебе!
Ан нет: не всем нужен успех такой мелкой ценой, не все стремятся на готовенькое, а он... выложил сладкую пилюлю - глотай, милый, глотай, не думай - за тебя Я всё обдумал, всё решил... живи да радуйся, да меня весели своими выходками...
  Как нехорошо вышло!
  Но невольно в голову лезли и иные мысли: а что бы случилось, например, с ним самим, если бы не довелось угадать с выбором своего дела жизни, своей профессии? Если бы, не прояви он настойчивости, иногда оставаясь и без ежегодного отпуска, а иногда и без обычного воскресного отдыха, подрабатывая на стройках и частным образом каждый свободный день, каждую свободную минуту кем ни придётся, бросил бы всё, завалился бы на старый диван, к телевизору и пиву?
Этот Семён, наверное, знает нечто такое, что позволяет ему пренебрегать великолепным шансом... кто бы ему самому предложил подобное в своё время, сколько бы лет борьбы сэкономил!
Нет, не благополучие материальное, не связи столичные, не комфорта в работе искал он в Москве... возможность самореализации, возможность непрестанной, искусной работы неугомонного своего мозга...
  Одно время, бывая в частых служебных разъездах по Центральной России, забирался в такую глушь, где дороги только условно можно было назвать дорогами, старые деревянные покосившиеся столетние дома - домами, но и там жили люди, но всё больше старики, никому не нужные деревенские старики...
  А хутора, в которых остались доживать свой век одиночки? Без электричества, связи, почты...
А ведь встречались ещё и пустоши, заросшие кустарником да лесной порослью просёлочные дороги, полусгнившие деревни. И только по печным разрушенным останкам в лесных чащах можно было догадаться - жили люди когда-то, жили в этих местах, жили...
  Бесхозная земля, безлюдность, запустение в центре России!
  И что за народ такой русский, уж не надорвался ли ты? Отчего так много брошенного, отчего земли пустуют, отчего жизнь уходит из веками обжитых мест? Что будет, Русь, с твоими огромными пространствами, кто будет хозяйничать здесь лет через двести... а может, и через сто, на каком языке, в каких домах будут петь... и кем сочинённые колыбельные будущим хозяевам этой земли?
  Пока города-муравейники задыхаются в пробках, пока носители великого и могучего языка решают мировые проблемы в недрах министерских кабинетов, здесь, за двести километров от столицы, по колдобинам разве что за день раз проедет на своей дряхлой, чудом сохранившейся старенькой легковушке пожилой селянин... и куда? - да навестить такого же, как и он сам, да только которому и встать на ноги тяжело... в соседний хутор... уж не случилось ли чего? Уж не надо ли что его дружку-приятелю? Посидеть-поговорить, да вспомнить молодые годы на целине, когда безоглядные, первобытные степи падали под первым плугом трактора, жирно отсвечивая тусклым, масляным черноземьем будущих урожаев, когда завозили раз в неделю чёрствый хлеб, и которого не хватало, и набивали животы до рези едва прожёванным пшеничным зерном... всё сносила весёлая молодость, всё!
  А помнишь: приказ сверху... и срезались бульдозерами неубранные, полные сил, толстые стебли кукурузы... нечем убрать выращенное, не хватало комбайнов!.. да роздали бы народу, чем мешать с землёй... но нет, некогда; большой, грозный начальник едет... отчитаться надо, всё убрано, всё! И никла к земле и не кукуруза вовсе, а труд механизатора, уходили в небытие ночи, проведённые на вспашке и посеве... не хватало ни людей, ни техники, чтобы освоить немыслимые пространства, и по две смены трудились, по четыре часа в сутки спали... помнишь?..
И не переживай, не брошу я тебя, через недельку опять наведаюсь, ты же меня знаешь; точно, через недельку...
... нет, не из его теста сделан Семён, не из его; но что ему нужно, на что бы он повёлся... было бы здорово да просто хотя бы изредка видеться с этим человеком... да, с редким человеком!..
Не таким, как этот уникум, поднимать целину, не таким вестись за кем-то, оставаясь вторым номером... нет, только первым ему быть, только