Канцелярия и дом генерал-губернатора по этой причине были плотно окружены отрядом драгун и пехоты, дежуривших круглые сутки. И это уже больше напоминало осаждённую крепость со стороны. Войска были ещё верны присяге и императору, слава Богу, но сильно измучены и озлоблены бездействием и нерешительностью командиров: большого труда стоило их сдерживать от стихийного проявления силы и самосуда, от Гражданской войны.
Москвичи, одним словом, и военные, и штатские, всякие, были крайне издёрганы и запуганы до предела осенью 1905 года, полиция и войска - подавлены, деморализованы и истощены. Из-за без-порядков и бездействия местных властей к концу ноября в Москве начались перебои с продовольствием, в домах горожан раз за разом гасло электричество...
6
В этот-то как раз момент, 4 декабря 1905 года, курьерским поездом из столицы генерал-адъютант Дубасов прибыл в Первопрестольную по Указу Царя на должность московского генерал-губернатора. А уже на следующий день он выступил в Белом зале генерал-губернаторского дома с речью, в которой заявил всем присутствовавшим, что в Москве «свили теперь гнёзда элементы самой преступной и самой разрушительной пропаганды», и что она «сделалась сборищем и рассадником мятежников, дерзко поднявшихся на разрушение коренных основ существующего порядка».
«По моему глубокому убеждению, победа над крамолой должна быть достигнута не столько штыками и залпами, сколько нравственным воздействием и твёрдостью лучших общественных сил России», - подчеркнул Фёдор Васильевич в конце. Но при этом же и предостерёг подчинённых и москвичей, что не остановится «ни перед какими самыми крайними и самыми суровыми мерами» и будет непреклонно и твёрдо применять их так, как ему повелевает ДОЛГ и КЛЯТВА ВЕРНОСТИ Царю и Отчизне...
Естественно, всё это очень не понравилось рвавшимся к власти бунтовщикам, - что, едва появившись в городе, Дубасов сразу же начал работу по восстановлению законности и правопорядка.
Революционеры на своих сходках приняли решение об аресте нового московского генерал-губернатора и полном неподчинении ему. И почти сразу же после его назначения в Москве вспыхивает печально-известное «декабрьское вооруженное восстание».
О “без-примерном мужестве” и “героизме” революционных дружинников тех декабрьских дней, захлебываясь от восторга, долгих 70-т лет наперебой талдычила нам коммунистическая пропаганда. На самом же деле происходило вот что, по воспоминаниям очевидцев, которые теперь массово публикуются в различных печатных и электронных СМИ. В солдат и полицейских “мужественные” революционеры-“герои” стреляли из-за углов, засад, окон и подворотен. Часто убивали в спину. Боевики-нацмены нападали на небольшие полицейские посты, на отдельных часовых и патрули, после чего, сделав чёрное дело, пускались наутёк как трусы поганые и ничтожные. Только за время боёв на Пресне ими было убито и ранено 45 полицейских. В специальном воззвании к населению настоящий Герой Дубасов назвал такую тактику подлой и предательской.
Однако Фёдора Васильевича было не запугать, не заставить пойти на уступки и на попятную. Герой русско-турецкой войны и первый Георгиевский кавалер, он принимает самые энергичные и строгие меры по подавлению вооружённого мятежа и смуты.
«...дерзкие поступки со стороны мятежников, - сообщает он в одной из газет, - вынудили действовать против них как вооружённою силою, так и строгими карательными мерами, для осуществления которых Москва и Московская губерния объявлены мною на положении чрезвычайной охраны». Он объявляет также и о дополнительных «охранительных мерах» (к уже обнародованным ранее обязательным постановлениям), в частности, о запрете всем гражданам, кроме должностных лиц, выходить на улицу с девяти часов вечера до семи часов утра.
«Наш адмирал - огонь-человек, для него нет времени: ни дня, ни ночи - всё работа! - писал служивший в то тревожное время в канцелярии Дубасова сын известного русского скульптура Владимир Александрович Опекушин. - Живой и энергичный! Хоть бы за месяц раньше такого человека в Москву к работе, и никакого мятежа Москва не испытала бы».
По настоятельной просьбе Дубасова, не уверенного в собственных вооружённых силах, из Петербурга в Москву «для водворения спокойствия в городе и охраны мирного населения» присылаются дополнительные войска: элитный лейб-гвардии Семёновский полк во главе с отважным командиром генерал-майором Г.А.Мином, конные гренадёры, часть гвардейской артиллерии, Ладожский пехотный полк и железнодорожный батальон. Кроме того, штат полиции был увеличен почти на 1500 человек, а штат “ночных сторожей” - на 2000 человек.
Это сразу же изменило соотношение сил не в пользу бунтующих, и к 18 декабря всем стало ясно, что «московская революция» провалилась.
Уже 19 декабря 1905 года «Московские ведомости» с радостью сообщали: «Твёрдою рукой генерал-адъютант Дубасов подавил вспыхнувший в Москве мятеж. Москвичи глубоко благодарны своему генерал-губернатору, и эту благодарность разделяют все истинно Русские люди во всех концах нашей необъятной Родины...»
В своём обращении к горожанам 21-го декабря Дубасов указал: «...я считаю своею обязанностью засвидетельствовать и объявить во всеобщее сведение, что до сего времени ни в каком из самых суровых действий войск я не мог усмотреть нарушения тех границ, в которых предоставляется военному поступать как указывают ему его воинский дух и присяга».
Днём 30 декабря Дубасов совершил конную поездку по Пресненскому району, где ещё недавно разыгрывались последние кровавые события. К этому времени, по официальным данным, были похоронены 282 жертвы уличных без-порядков...
А вот что пишут сегодня относительно “жестокости” подавления царским сатрапом Дубасовым декабрьского вооружённого мятежа совестливые русские историки-патриоты.
«Ещё 16 декабря у генерал-губернатора в присутствии представителей города, земства и сословных учреждений состоялся совет, на котором выяснилось, что Ф.В.Дубасов приказал не подвергать дома артиллерийскому обстрелу и разбирать баррикады без стрельбы, и что войскам даны указания не трогать мирных жителей. Предложение Фёдора Васильевича отнестись снисходительно к рабочим, готовым сдать оружие, было встречено с полным пониманием и сочувствием. Сразу же после подавления мятежа городскими властями был создан фонд безвозмездных пожертвований в пользу всех пострадавших во время декабрьских событий. Губернское дворянство выделило 25 тысяч рублей, Ф.В.Дубасов из своего кармана выдал семь тысяч рублей в награду нижним чинам московской полиции и городовым за их труды при усмирении смуты. Для выдачи пособий пострадавшему малоимущему населению Москвы Государь Император повелел отпустить в распоряжение московского генерал-губернатора сто тысяч рублей. Немалые средства были выделены купечеством, крестьянством и т. д. И всему этому во многом способствовали энергичные хлопоты самого Ф.В.Дубасова, его неоднократные ходатайства и обращения. Москвичи вскоре полюбили своего деятельного генерал-губернатора и часто выражали благодарность ему лично. Так вот, оказывается, каким «кровавым палачом» был Фёдор Васильевич!
[justify][i]Безусловно, действия Дубасова по подавлению самого восстания не назовёшь мягкими, но сколько бы ещё страданий выпало на долю России и