Поэтому-то каждый его новый чувственный сердечный порыв ничем, как правило, и заканчивался - вдребезги разбитым сердцем только лишь и стопками страстных писем-поэм, которыми он понравившихся ему женщин раз за разом одаривал-бомбардировал, не имея возможности напрямую излить душу и тело своим избранницам, при личной встрече и интимном общении. И такие эпистолярно-платонические горе-истории сопровождали неудачника-лейтенанта всю его взрослую жизнь. Это можно с большой долей вероятности предположить: у всех душевнобольных, обитателей психиатрических клиник и дурдомов, похожая наблюдается картина. Всякое новое сердечное увлечение для них, бурный выплеск чувств и страстей душевных - это огромные кипы стихов и писем в итоге, без-плодные муки и резанье вен, целые потоки слёз и истерики ежедневные - и только...
Вот и с Петром Петровичем за полгода до казни случился очередной такой любвеобильный приступ-недуг, на этот раз к Зинаиде (Иде) Ризберг… И никто бы не заморочился и не обратил на данный предсмертный сердечный порыв Шмидта никакого внимания - если бы его последняя избранница была русская барышня по крови, какая-нибудь Анфиса или Акулина, Дуня или Маша. Но она оказалась еврейкою как на грех, - а это уже другой сорт-с, это уже серьёзно. В этом деле любая мелочь принимает особенный отсвет и оборот - возвышенный и запредельный. Ибо евреи - это такая нация особенная и исключительная, что их-де просто обязаны безумно любить и боготворить все, буквально. Это, если хотите, - закон жанра и нашей жизни бренной. А в противном случае Вас злобным антисемитом сразу же нарекут - со всеми вытекающими отсюда лично для Вас печальными, а то и трагическими последствиями.
Поэтому-то последнюю страсть лейтенанта и раскрутили и подняли так высоко, до заоблачных высот прямо-таки, до самого Эвереста; да ещё и живописали её самыми яркими, самыми восторженными красками и полутонами! Чтобы именно это и доказать на его конкретном примере: исключительность славной еврейской нации, её завидную способность очаровывать и покорять людей, подчинять их, слабаков-простаков, своей воистину железной воле. Кто в полон и объятья к евреям или еврейкам попал, - вольно или невольно хотели показать России и мiру поэт Пастернак и режиссёр Ростоцкий, - тот сразу же и пропал, растворился в возлюбленном человеке как самостоятельный индивид, как личность, как щепка растворяется и тонет в море…
20
В действительности киевлянка-Ризберг мутная была мадам, опасная, и поначалу отнеслась к письмам Шмидта холодно и сухо. И то сказать: к чему ей, замужней солидной даме, профессорской жене, вульгарные и хлопотные на стороне интрижки с каким-то там шальным переростком-лейтенантом из Измаила… Но потом отчего-то она вдруг резко переменила тон на снисходительно-заботливый и душевный, участливый и внимательный. И сделала это заочно, заметьте, даже и не встречаясь повторно с назойливым адресатом, не сближаясь и не очаровываясь им при интимных встречах. Спрашивается: почему?
А потому, вероятно, что получила задание от евреев-кураторов, главарей-закопёрщиков Севастопольского восстания осени 1905 года, с которыми она была тесно связана, как представляется, таинственной паутиной через киевское подполье (в 1905 году, напомним, революционными выступлениями в Киеве руководили едино-кровники и единоверцы Зиночки, евреи Ратнер, Шлихтер и Шефтель). Вот она и получила от них приказ привлечь неудачника-лейтенанта - дезертира, прохвоста и казнокрада - на сторону революции, предварительно одурманив его, охмурив, вскружив ему его и без того дурную голову тайными любовными чарами. Пёрт Петрович Шмидт был идеальной кандидатурой для кукловодов-подпольщиков, лучше которой не скоро ещё и найдёшь - при всём, так сказать, желании!
Можно с уверенностью предположить ещё, не страшась впасть в ересь, в крамолу, что таких неудачливых “любовников”-лейтенантов у неё, подсадной светской львицы Ризберг, было с десяток на Флоте и в Армии, у кого она была душеприказчицей и путеводной звездой. С десяток дурачков-простачков имелось в наличие, кого она завлекала в сердечные сети своей красотой, строила глазки и рожицы, раздавала авансы на будущее при встречах, письма писала страстные и озорные, что-то особенное в них обещала, от чего голодные “адресаты” как горящие свечи текли. А почему нет, почему?! Занятие-то необременительное! - чего не писать, если это тешит тщеславие и служит делу революции! Словом, брала мадам, использую древнюю любовную магию, их души и сердца в полон. А потом поставляла их, безголовых и похотливых дурней, руководителям восстания в полное подчинение, и те пачками отправляли их на убой, зомбированных красотой и авансами Иды, использовали как террористов-смертников при покушениях на высокопоставленных чиновников-патриотов. Ведь в партии эсеров было много и русских парней по крови, не одних лишь евреев. И кто опровергнет теперь, что они, славяне-русичи, попали туда не без участия Ризберг и ей подобных хищных девиц еврейской национальности, которыми кишмя кишел тогда Юг России. «Институт кремлёвских невест» - это ведь не выдумки русских писателей-черносотенцев, это суровая реальность, которая существует и поныне и исчезать не собирается… А то, что узнали впоследствии лишь про одного Шмидта, по уши влюблённого в подпольщицу-киевлянку, - тоже понятно и объяснимо: Шмидт был единственный, кто прославился на всю страну, возглавив восстание на «Очакове», кто вошёл в Историю России “назначенным героем”. Остальные любовники Иды, если таковые были в действительности, оказались попроще и поскромней - потому и прошли незамеченными для исследователей-летописцев...
21
То, что эта версия имеет право на существование - о сугубо корыстных отношениях Ризберг к Шмидту по заданию евреев-революционеров, а не о любовных и личных, о которых наперебой трендят теперь все исследователи-бумагомараки, - говорят её жизненный путь и судьба при победителях-большевиках, очень даже комфортные и гладкие на удивление. Ведь эта богатая еврейка не стала покидать Россию после Октября Семнадцатого, как многие её соплеменники-толстосумы. Наоборот, она преспокойненько осталась в СССР, не страшась ни ВЧК, ни ОГПУ, ни НКВД, ни голода и безденежья после конфискации имущества, безработицы. Удивительно! Мало того, перебралась с мужем-профессором из провинциального Киева в Москву и жила в ней припеваючи: в столице её власти на руках носили. Она получила от победителей-большевиков шикарную квартиру в центре города и персональную пенсию, и не маленькую, на безбедное житьё-бытьё; никто её никогда не трогал и не привлекал до самой смерти как “буржуйку недорезанную и недобитую”. Велики знать были заслуги красавицы-Идочки перед Советской властью! - согласитесь, дорогие мои читатели и друзья, - если карательные органы обходили её стороной, и других к тому призывали. А по-другому и не объяснишь её обеспеченное и поистине-комфортное положение.
Больше скажем: долгие годы она была главным консультантом по П.П.Шмидту в нашей стране: все писатели, поэты и режиссёры, биографы лейтенанта, должны были обращаться к ней за помощью и советом. И государство платило Иде хорошие деньги за те её консультации. На основе переписки Ризберг со Шмидтом в СССР было создано несколько книг и даже снят художественный фильм «Почтовый роман» в 1969 году режиссёром Е.Матвеевым. Память о Шмидте, таким образом, стала для неё той “священной коровой”, которую она доила всю жизнь. И успешно!
Хорошо и привольно Зинаида-Ида жила в советской Москве долгие годы, как мало кто тогда жил. Умерла она в 1961 году в возрасте 72-х лет и похоронена на престижном Ваганьковском кладбище. На её надгробии власти сделали надпись: «Здесь покоится прах З.И.Русецкой-Ризберг - друга лейтенанта П.П. Шмидта, героя революции 1905 года»…
22
А вот кто Шмида и впрямь любил - не показно, не лукаво и не корыстно, не по заданию подпольщиков-кукловодов, - так это его сын Евгений. И отец платил ему тем же сердечным чувством, полным любви и нежности. Взаимная приязнь друг к другу была у них искренняя, глубокая и настоящая.
А по-другому и быть не могло, ибо матери-то у Евгения и не было по сути. Той, похотливой и распущенной даме, вечно было не до него и семьи. Клиенты и похоть у неё были на первом плане. Тяжело пришлось бы её сыну-заике расти и вставать на ноги, получать образование и определяться в жизни, - если бы не отец, который заботу о мальчике полностью взял на себя. Таскал его с собой по кораблям и гарнизонам, кормил, поил, обувал и одевал, воспитывал и учил, всецело о нём заботился духовно и материально. Сын был единственным светлым пятном в его мрачной и тягостной семейной жизни, которая так и не сложилась, увы, покоя и радости не доставила. В одном из писем к Ризберг он, расчувствовавшись, даже признался:
[justify][b]«Как я воспитываю моего сына? Я его крепко люблю, и он меня тоже. Я ему верю, он мне тоже. Между нами нет тайн. Если он меня слушается, то только потому, что признаёт мой авторитет, но часто и не слушается, если мои доводы кажутся ему недостаточно убедительными…[i][font="Times New Roman",