Дубасову-стратегу, выпускнику Морской академии (1870 год), принадлежат первоклассные теоретические труды в области военно-морского дела. А его нашумевшая лекция о новейшем явлении того времени - миноносной войне - почти сразу же перепечатывается и издаётся военными ведомствами Англии и Франции для собственных нужд. И там хорошо понимали, что делали.
В 1891 году Дубасов командует первым крупным русским броненосцем «Пётр Великий», считавшимся самым мощным кораблем этого типа в мiре.
В 1893 году Фёдор Васильевич был произведен в контр-адмиралы, а в 1898-м назначен начальником Тихоокеанской эскадры и получает новое звание, становится вице-адмиралом флота. Фигура крупная и значимая, как ни крути! Моряки и младшие офицеры на него Богу молятся и готовы идти за Дубасовым в огонь и в воду, как и в 1877 году. Наряду с вице-адмиралами Макаровым, Рожественским и Чухниным он входит в тогдашнюю элиту военно-морского флота России. На этой без-страшной и блестящей четвёрке весь российский военный Флот по сути и держался. Иных, равных им величин, тогда в российских вооружённых силах не было....
Фёдор Васильевич, помимо прочего, был ещё и отменным геополитиком, стратегом мiрового уровня, по масштабу и кругозору сравнимый с канцлером Горчаковым. Он любил цитировать слова английского кардинала Манинга:
«Ничто не представляет более соблазна для злых, как беззащитность нации. И страна, берега которой не защищены, - есть цель стремления для грабителей всего света».
«Видя ошибочность направления, какое возобладало с конца 1880-х годов в Морском министерстве, Дубасов непрестанно посылал в Петербург рапорты и донесения, предлагая немедленные кардинальные изменения в решении многих стратегических и тактических вопросов морской политики, пытаясь показать недостатки тогдашнего устройства Русского Флота. Но, увы! В Петербурге своевременно не услышали предостережений адмирала.
Адмиралу не раз приходилось терпеть неприятности по службе. По его словам, вся его вина заключалась в том, что он “не совсем похож на других”. Он органически не переносил карьеристов, не жаловал подхалимов и угодников, не терпел недобросовестности и разгильдяйства. На вверенных ему кораблях всегда царила жёсткая дисциплина. Его гордый и независимый характер был причиной тому, что Дубасов нажил немало врагов. Дубасову мстили, его понижали в должности, пытались убрать с боевых кораблей.
Товарищи по службе считали Фёдора Васильевича заносчивым и высокомерным, а он шумным офицерским пирушкам нередко предпочитал уединенные прогулки на берегу. Чувствовал одиночество, тяготясь отсутствием духовной жизни. Переживаемые им в эти моменты чувства даёт понять его переписка с женой Александрой Сергеевной, пожалуй, одной из самых близких ему людей.
“Я теперь только угадываю, почему все так от меня сторонятся: я могу любить и ненавидеть или скорее презирать этих людей, могу жалеть и иногда сочувствовать им, но я совершенно не могу поддерживать с ними общения, допустить их в мой внутренний мир…”, - писал он 2 декабря 1889 года супруге…» /Ю.Климаков/...
«В 1898 году, по предписанию из столицы, войска Тихоокеанской эскадры под командованием Ф.В.Дубасова заняли Квантунский полуостров, Порт-Артур и Талиенван (Дальний). Великолепно разбираясь в особенностях Дальнего Востока, Фёдор Васильевич не ждал ничего хорошего от занятия данной территории, только осложнявшего отношения с Китаем и Японией. Трудно оставаться спокойным, читая рапорты, депеши и письма Дубасова этого периода. Сколько в них горечи! Они полны отчаянных попыток убедить правительство, высшее морское руководство в том, что последствия занятия Порт-Артура для государства будут роковыми.
Между тем, после захвата Германией в ноябре 1897 года порта Киао-Чау, Дубасов самостоятельно - на свой страх и риск - вознамерился занять остров Каргодо с портом Мозампо, чем намеривался поправить наше незавидное стратегическое положение на берегах Тихого океана. Дело в том, что архипелаг этих островов расположен недалеко от острова Цусима и порта Владивосток, и занятие его позволило бы держать Японию под контролем. Самостоятельно “адмирал Ду”, как именовали его японцы и китайцы, вступил в переговоры с корейцами и решил вопрос положительно.
Однако с мнением Дубасова вновь не посчитались. Из Петербурга пришло строгое предупреждение-предписание адмиралу: занимать не Мозампо, а именно Порт-Артур. С тяжёлым сердцем Фёдор Васильевич вынужден был подчиниться и отдать приказ идти к Квантуну.
“Заняв Артур, мы вступаем уже на такой путь, с которого нет поворота… я не хочу быть пророком, но думаю, что это неизбежно вовлечёт нас в большие затруднения”, - резко заявил он в своём рапорте. В неоднократных донесениях Дубасов пытается обратить должное внимание Петербурга на приготовления Японии к войне.
“Страна деятельно и настойчиво готовится к ней, и в виду этого мы, по моему убеждению, не можем связывать себе руки в действиях, которые прямо необходимы, чтобы не быть застигнутыми в беспомощном состоянии. Об этом я не могу и не должен умалчивать перед моим начальством прямо по долгу присяги”.
Правильность данной Дубасовым оценки дальневосточного вопроса, к сожалению, подтвердилась последующими событиями, вызвавшими неудачную для России войну с Японией» /Ю.Климаков/...
Здесь нельзя не вспомнить, пройти стороной и так называемый «Гулльский инцидент», случившийся в ночь на 22 октября 1904 года с эскадрой вице-адмирала З.П.Рожественского, снаряжённой и отправившейся на Дальний Восток, на помощь осаждённому Порт-Артуру. На Доггерской мели близ английского города Гулля против эскадры была осуществлена подлая провокация англичанами в союзе с японцами, грозившая обернуться большим международным скандалом. Для его разрешения в Париже была даже срочно создана специальная международная комиссия из авторитетных военных, куда и отправился Ф.В.Дубасов по поручению Царя. Фёдор Васильевич показал себя во Франции отменным переговорщиком-дипломатом и не позволил мокнуть Россию в дерьмо, восстановить против неё всё цивилизованное мiровое сообщество - главная цель провокации! После чего неизбежно последовала бы и международная изоляция страны - со всеми вытекающими отсюда финансовыми и материальными издержками для воюющей России.
За успешное завершение этого сложного и крайне-запутанного дела Дубасов по возвращении домой был пожалован Николаем II званием генерал-адъютанта…
Позднее, при обсуждении вопроса о заключении мира с Японией, царедворец-Дубасов решительно выступал за продолжение войны, справедливо считая, что длительного противостояния Япония просто не в состоянии выдержать, и итоговая победа была бы за нами уже к осени 1905 года. Тем более, с генералом Н.П.Линевичем во главе войск!
Но в окружении Царя тогда возобладало иное мнение, активным и настойчивым проводником которого был С.Ю.Витте. Николая убедило его прозападное окружение, что мир с Японией необходим, жизненно важен даже в условиях нараставшего в Европе и США недовольства российской якобы милитаристской политикой. А это чревато тем, что страна-де может остаться без западных кредитов, столь необходимых поиздержавшейся на войне и Смуте России...
Но даже и после этого, когда удалось к позорному миру склонить Государя, не всё было бы так страшно и унизительно для нас, возглавь тогда делегацию в Портсмут не иуда и шабесгой-Витте, которому было на всё плевать, кроме денег, а русский велико-державник-патриот Фёдор Васильевич Дубасов, к примеру. Итог переговоров был бы совершенно другим - принципиально! Не отдали бы мы Курилы и Сахалин японцам ни за что, а это было бы уже полбеды. Глядишь, тогда и всероссийской осенней стачки не случилось бы…
3
[justify]Но особенно ярко и рельефно отменные человеческие качества