Третий кол в современном обществе

преступить закон в любой момент. Пускай пустой кол будет под рукой. Не помешает». Хотя возможно, именно тогда Влад приготовил это место для султана, заранее готовый к нападению османов на Валахию: оттого и выбрал столь массивный кол…

3) «С турками борешься или с румынами?!» – «Со всеми!».

«Эх, нет больше правды в Валахии! А ты что творишь? Сидишь, как чучело, и дозволяешь всяким негодяям барствовать да над людьми глумиться. Хоть самой бери саблю да руби их направо и налево!» – откровенно заявляет Жойца.
Казалось бы, такое обвинение, брошенное при свидетелях в лицо правителю, просто не может оставаться безнаказанным. Однако… воевода снисходительно смеется: «Нравится мне эта баба».
Бедная женщина прекрасно разбирается в политике. Да как же ей не разбираться, когда народ в первую очередь страдает, особенно от турок? «Почему одни мы грудью против них стоим? Разве те, на Западе, платят нам за то, что защищаем их здесь?»…
Цепеш, более чем кто другой, понимает эту ситуацию в Европе и охотно соглашается с крестьянкой: «Эта женщина заслуживает жить. Хотя бы говорит, как на духу».
Но для государства, постоянно находящегося под угрозой нападения извне самое главное – это его армия. И в глазах Влада Цепеша те, кто, хотя бы в мелочах, подрывает ее силу, являются изменниками и заслуживают неминуемой кары. «Вчера казнил я бабу, которая отправила супруга на войну без единой пуговицы», «Как идти в бой, сознавая, что если увечным вернешься, дома и позаботиться будет некому?». На это Жойца смело отвечает: «Или победить, или умереть». Но ее, на первый взгляд, патриотичное высказывание лишает искалеченного воина права на жизнь!
Судьба несчастной решена: господарь не казнил ее за вольные речи, но блуднице следует преподать урок. Неважно, от какой беды она чинила непотребство. Здесь железная логика Дракулы достигает абсурдной жестокости… Зато зрелищно, жутко и поучительно для всех: «Сиськи отрезать! А вместо них прибить гвоздями головы ее бастардов».
В грехопадении одной крестьянки Цепеш видит угрозу целой нации: «Народ, который, поддаваясь похоти, теряет меру – подлый народ и заслуживает гибели. Я не верю, что мы подлецы», «Пока хоть одна потаскуха останется на нашей земле, турки будут испытывать искушение ворваться сюда».
Здесь аллегорически показано, как ради спасения страны правители способны выкосить каждую сорную травинку, если не почти «все поле».

4) Его портрет не вписывался в раму, а бурный дух не признавал границ

Сцена с портретом призвана пролить как можно больше света на личность Цепеша.  Здесь под видимостью светской беседы об искусстве, перемежаемой намеками и откровениями, противопоставлены друг другу темная Валахия и просвещенный Запад. Это два мира, чуждые один другому, как искусство и война. Художника пугает непостижимая натура Цепеша, бездонная пропасть между духом и оболочкой. Ему, привыкшему угодливо изображать монархов во всем блеске их величия и роскоши, не удается уловить самое сокровенное, не подвластное мазку даже самого искусного мастера.  Зато с цинизмом истинного коммерсанта он вскользь упоминает о том факте, что гибель или поражение героя значительно повысит цену на его портрет.
Итальянца ужасает жестокость, но он слеп к ее трагической красоте, обреченной на жертвы, которые позволяют далекой Падуе мирно смешивать свои «вечные» краски, пока здесь, на границе с Османской империей, месят глину в крови. Он в недоумении упрекает воеводу за отсутствие фресок на стенах в то время, когда именно стены Валахии являются для Запада щитом.
Художник намерен создать два портрета, но будут ли они идентичны? Какую версию истории узнают о Цепеше современники и будущие поколения? Вопрос остается открытым…
Влад милостиво позволяет итальянцу «говорить свободно», и тот, считая своим долгом предостеречь его, «по секрету» сообщает, что «ценитель голов в масле сам приедет полюбоваться на портрет», а точнее – явится завоевать Валахию. Но Цепеш «не привык сидеть без дела», и на вопрос «Кто может помешать этому?», он властно отвечает «Мы!», с горечью подразумевая лишь себя и свой народ.
Одновременно разговор с художником дает толчок еще одной борьбе – на этот раз внутри страны. «Я – господарь лесов, кишащих ворами!» – в гневе восклицает Влад, услышав, что у итальянца уже дважды украли краски. Позже, когда купец на рынке с бранью обвинит его в бездействии, воевода скажет: «Дальше некуда терпеть!», и разразится страшная гроза… Так, справедливо, хоть и беспощадно, исполнится не только долг правителя, но и воля честного народа.
Три года живописец создавал свое творение, следуя за Цепешем повсюду, даже не поле боя… Но так и не постиг его великой, мрачной, израненной души, где зло и добро схлестнулись в отчаянной схватке. Художник видел и его глубокое раскаяние, и суровую маску, скрывающую боль. «Он старается крепко держаться в седле и вершить справедливость в атмосфере апокалипсиса; дать народу хоть какую-то веру в себя и в будущее… Этот кроткий человек мудро притворяется свирепым».
Но в итоге на портрете предстает не человек, а идеализированный образ власти, созданный для пропаганды, для коллекции, просто «для красоты»: невозмутимый, величавый господарь на троне. Тогда как Цепеш – сама жизнь, кровавая, жестокая и не укладывающаяся в раму. Его истинная сущность – это не «аккуратно подкрученные усы», а «трещины морщин», в которых застревают «змеи» мыслей. Портрет бесстыдно лжет, изображая роскошь и стабильность, в то время как реальность воеводы – постоянная борьба и дрожь земли. Единственное, что остается сделать Цепешу – вынуть холст и самому встать в раму. А его прощальное напутствие: «Береги Влада» – ироническая эпитафия неудачному портрету. Читателю может показаться, что Цепеш имеет в виду сына художника, но эта догадка тотчас разбивается о нарочитый смех воеводы.
Только представьте себе: если современники не способны разглядеть историю, что достанется потомкам?


5) Путешественник во времени. «Не хочу я жить во времена Твоего высочества…»

Здесь показана встреча не просто правителя и подданного, а конкретной эпохи и вечности, защитника и беглеца, жестокого мира и хрупкой надежды. Крестьянин Миникэ – не обычный вольнодумец, а своего рода паломник «в поисках святого блага». «Рубят меня, кровь жидкая течет – и только. А муки продолжаются» – это метафора удела целого народа, который вечно страдает, вечно гибнет, но никогда не исчезает окончательно с лица земли, обреченный на повторение одних и тех же циклов угнетения. Аллегорически Миникэ – и есть этот самый народ. В желании бедняги умирать всегда одинаково выражается ироническое стремление хоть к какому-то порядку в условиях «бардака, где не знаешь, за что и хвататься». Его бегство в будущее – не трусость и малодушие, а форма пассивного сопротивления, единственно возможная для маленького человека. Автор передает идею вечного конфликта между деспотизмом власти и стремлением людей к простому человеческому счастью.
Влад же, как господарь «не вправе капризничать перед лицом истории». Он внимательно выслушивает жалобы крестьянина и признает свою обязанность добиться благоденствия для своей страны. А именно, по совету Миникэ, сделаться тем, «что гремит и сверкает», угрожая врагам. Как ни странно, крестьянин не просто льстит в своем ответе, а выдает политическую концепцию: против хаоса можно бороться лишь тотальным, устрашающим порядком. И Цепеш – идеальный инструмент для воплощения этой идеи. Миникэ словно отмеряет господарю срок, надеясь, что к ближе к 1600-ому году тот сумеет справиться со всеми трудностями.
Ключевой вопрос крестьянина: «Стоит ли рожать в Валахии?» выражает не только сомнение в ценности жизни, но и является скрытым укором господарю. Миникэ важно непременно знать заранее, что сулит будущее его детям. Цепеш же, вопреки своей мрачной репутации, настойчиво требует продолжения рода, видя в подданных основу государства и этого самого будущего, даже если в пути к нему предстоят суровые времена.
Влад является символом тяжкого бремени власти, а Миникэ – бессмертия человеческого духа и правды, пускай и в «безумном» ее проявлении.
Цепеш со смехом отпускает странника и даже дарит ему кошелек, напоминая, что тот все же должен заплатить налоги. Это символизирует не только требование соблюдать законы, но и внимание правителя к проблемам своего народа.

6) «Он что – медом помазан? Залей его дегтем!»

Вот еще одно интересное философское рассуждение Сореску – «мед на троне».  Внешний блеск, богатство, привилегии, почет – ослепляют претендентов, заставляя их «жужжать, как осы», страстно желая занять это место. Но именно Цепеш, в отличие от остальных, трезво видит всю его отталкивающую сущность: под медом скрывается гроб – риск, одиночество и гибель. Желание «обмазать трон дегтем»  – это горькая ирония человека, познавшего всю горечь власти изнутри.
Жест Цепеша, когда он разворачивает трон сидением к стене и просит принести ему обычный стульчик на трех ножках – акт, хотя бы временного, отречения от фальшивой роскоши и освобождение от тяжести оков. Редкий миг, когда правитель хочет быть просто человеком («хочу сидеть иначе»), а не монументом, которым пытается его сделать художник. «Посмотрим, станет ли тогда он меня мучить, откажись я от величия и блеска».
Но живописец, дитя вычурного Ренессанса, стремится навязать своим моделям неестественные образы: Влада он просит вырядиться как можно представительнее, Домнику же, напротив, снять с себя последние одежды скромности. Цепеш отказывается от искусственной парадности так же решительно, как и Домника – от порочной чувственности.

7) Стратегия, ползущая в грязи  

А сейчас давай те проанализируем характер Дана – одного из претендентов на престол Валахии.
Это дерзкий безумец, никудышный политик и авантюрист, фигурально «подкапывающий» трон Цепеша руками своих неумелых, но таких же отчаянных союзников. Его политические планы представляют собой сплошной бред, в котором он сам «еще до конца не разобрался». Дан назначает встречу Цене тайком, в лесу, в глубокой, грязной яме, откуда они, «точно мыши, видят широкий горизонт», но в своих притязаниях не согласен «на меньшее, чем единая румынская земля», куда войдет и княжество Молдавия. Ее нынешнего господаря и брата Цепеша он с пренебрежением называет Штефанаке и Радуком. Дан воображает, будто турки станут платить дань немцам да еще поделятся с румынами, а султан «прикончит Влада, наведет в Валахии порядок и уберется восвояси»! В завершение абсурда он придумывает символический пароль для своей партии – «беспорядок». Идеальное определение для банды неудачников!
Еще один безумец – Гэгэуце, чье имя само говорит за себя, твердо уверен, что Валахия при Дане станет плодородной «пашней с одним цветком», где народ будет пахать на боярскую элиту, а правитель – гордо красоваться во главе. Ослепленный этой перспективой, как и многие другие, жадный глупец готов даже рискнуть ради нее собственной жизнью.
Ценя, напротив, – умный, осторожный человек, но его постоянно мучает страх перед Владом и еще более –