Несмотря на свое отсутствие Цепеш – незримый, но главный герой в этой сцене. Его дух угрожающе довлеет над каждым словом диалога. Сам же воевода не болтает попусту, а правит, и его сила не в словах, а в действиях, которые порой понятны только просвещенным. Ценя смеется над его намерением перенести столицу в Бухарест из старого Тырговиште, но, между тем, впоследствии так и случится.
Для Дана престол – самоцель, ведущая к созданию системы, где страна является ресурсом для обогащения и возвеличивания правителя и его клики. Это эксплуататорский абсолютизм. При Цепеше власть – инструмент для наведения своего рода «железного порядка» и пресечения коррупции бояр. Он требует от подданных служения стране, а не самим себе.
Словом, Дан не является альтернативным кандидатом, чтобы заменить на троне Влада. В итоге судьба все расставила по местам: узурпатор, рывший яму господарю, вынужден был сам копать себе могилу по его приказу: «Чем глубже, шире – тем приятнее! И похороним его – живьем».
8) С небес – на землю
Сцена с кометой («хвостатой звездой») с упоминанием о бесполезных чудаковатых астрономах – это блестящая сатира о бюрократии, невежестве и профанации науки. Здесь раскрывается вопиющий разрыв между грандиозными планами правителя, требующими высочайшей дисциплины, знаний и самопожертвования, и косной, погрязшей в рутине и бездействии реальностью. Астрономы, чей долг быть глазами страны, обращенными к вселенной, на деле «дрыхнут, сплетничают или мастерят свистульки». Их «гнездо» – метафора любого чиновничьего ведомства, которое существует само для себя, а не для дела. Нелепость достигает пика, когда выясняется, что небо «поделено на куски», и никто не заметил кометы, потому что она пролетела над куском уволенного астронома. Это яркий пример бюрократического идиотизма, где система важнее результата, и заранее придумано классическое оправдание: «а у нас нет ресурсов». Хотя настоящая причина – отсутствие рвения, любопытства и профессионализма.
Цепеш, как прагматик, видит в астрономии не абстрактную науку, а прикладную задачу: предсказывать события, чтобы быть к ним готовыми. И его возмущает, что «другие» знают обо всем заранее, в то время как «ученые» не способны уследить даже за тем, что происходит здесь и сейчас.
Реакция Цепеша демонстрирует его стиль управления, сочетающий жестокость и прагматизм. Сначала он хочет «отсечь хвост» астрологу за то, что тот не заметил «хвостатую звезду». При этом воевода проявляет черный юмор: наказание символически соответствует проступку. Но узнав, что Драговей на самом деле рвется в армию, Цепеш мгновенно меняет гнев на милость. Он не нуждается в ленивых астрономах – ему нужны отважные солдаты. Однако в назиданье воевода награждает Драговея забавным прозвищем – Звездочка. Всякий раз, услышав это имя, бывший астролог будет вспоминать о своем провале.
Внезапная идея господаря посадить на кол его восьмидесятилетнего отца явно шокирует читателя. На первый взгляд, в таком решении нет ни справедливости, ни логики. Но даже здесь у Влада все продумано: старик не хочет отправлять своего сына на войну, лишая армию могучего и верного солдата, и признание Папука: «Он вроде бы мне дядя» окончательно решает его судьбу. Уклонение от службы государству и коррупция! – «Завтра же посадим его на кол!». А чтобы закрепить урок, на вопрос Папука: «Вселяя страх в людей, можем ли мы заставить их любить нас?» воевода коротко и четко отвечает: «Можем!». И капитан его покорно соглашается: «Значит, надежные люди есть».
9) Добро насильно…
Ценя в своем желании как можно ревностнее выслужиться перед воеводой, словно кривое зеркало, искажает его принцип «абсолютной справедливости» до карикатурной крайности. Он не борется с конкретными врагами государства, а вешает всех без разбора, ибо «человек всегда не прав по своей природе».
Как бы далеко не зашел в своей жестокой логике Влад Цепеш, даже он не одобряет действий Цени и намеренно заостряет внимание на его оправдании: «Люди устроены так, что добро им приходится делать насильно». В ту же минуту воевода делает глубокомысленный, печальный вывод, отчасти сознавая собственную роль в этой системе: «Тогда народ хорошего не видит – одно насилие. Мда…».
Но всему имеется предел. Сознавая, что террор для Цени превратился в самоцель, господарь уже не доверяет его доносам. И особенно после того, как обнаружил в «черном списке» фамилию Папука. Причем трусливый заговорщик не решаясь окончательно оклеветать своего врага, написал его имя мелкими буквами. В итоге Цепеш гневно рвет записку и прогоняет неугодного советника.
В отличие от Цени Влад не наслаждается террором, а использует его как необходимость и теперь с досадой замечает, что это зло начало жить собственной жизнью.
Это яркий пример превышения власти чиновниками, которые превращают режим своего правителя в хаос.
10) «Звезды с хвостами и чиновники без голов»
Под видом купца господарь отправляется в город, чтобы лично оценить ситуацию в стране. Его путь к решению проблемы пролегает через три ключевых откровения, три лика одной и той же болезни, поразившей Валахию. Автор показывает, как рождается чудовищная, но железная логика – причина будущей жестокости.
Первый лик – это хаос, физический и моральный, увиденный собственными глазами: толпа, жадно рвущаяся за подаянием, трупы собак, дети в чирьях, лишенные будущего. Это – диагноз, поставленный реальностью. На что Папук смиренно отвечает: «Ничего не исправить. Возможно, так и надо». Он в данном случае – один из тех «чиновников без головы», что не пытаются бороться с беспорядками.
Второй лик – обвинение купца, который гневно требует от правителя не милости, а силы, обличая прежнюю политику как попустительство. И Цепеш ясно видит: его терпение считают слабостью; честные люди готовы принять железную руку, как единственное спасение.
И вот появляется третий, самый необычный лик – пророк-безумец, попрошайка с рынка. Дерзко назвавшись воеводой, он выдает программу тотальной борьбы с хаосом, под маской бреда поразительно похожую на ту, что зреет в уме самого Цепеша.
Влад смеется, вспоминая его речи, но осознает, что разница между «разумной» жестокостью господаря и «безумной» жестокостью нищего – лишь в степени и возможности. Прежде Миникэ советовал ему то же: «Стань тем, что гремит и сверкает!». Получается, безумцы призывают к действию, а «нормальные» чиновники советуют смириться с бедствием?
Сам Цепеш рассуждает трезво, но вынужден играть по правилам абсурдной ситуации, где его прагматичная жестокость и фантазии бродячего «дурачка» оказываются двумя сторонами одной медали.
Последующее: «Ну, за дело» – означает, что Влад не намерен отныне работать с «безголовым» аппаратом: он станет единственной головой и карающей десницей. Прав Цепеш или нет – покажет время. А ему выпало время грозных предзнаменований и политического беспредела – «звезды с хвостами и чиновники без голов».
Первый пункт плана воевода выполнит почти без изменений, предпочитая кольям большой костер. Второй удастся воплотить не до конца – он заманил врага в Валахию, но не сумел убить султана. А третий… На самом деле Цепеш никогда не натравил бы турок на Европу, поскольку презирал предательство во всем. Хотя именно в этом действии его впоследствии и обвинили венгры…
В данном отрывке автор изобличает сложный механизм, при котором халатность и слепое равнодушие властей порождают хаос, а хаос, в свою очередь, – запрос на тиранию. Также он с иронией показывает, как порой неуловима грань между пророческим безумием и реальной политической программой.
Иллюстрация Нелли Тодд.
11) Внешнее и внутреннее зло в одном огне
Согласно легенде, Влад Цепеш однажды пригласил бояр на пир и спросил, сколько господарей знал каждый из них. Даже самый молодой боярин перечислил семерых. Тогда Влад ответил, что век господаря короток из-за грязных боярских интриг, оттого и бояре не заслуживают жить дольше, чем их повелители – и всех из-за стола пересадил на колья.
Думаю, читатели уже заметили, что в произведении упоминаются не одна, а две Пасхи: в первый раз Цепеш, ставя стратегические замыслы и защиту родины превыше всяких радостей и даже религиозных празднеств, отправил нарядный народ восстанавливать крепость Поенарь «пока последняя рубашка до нитки не сотрется», а на вторую…
Пророчество о кольях оказалось не вполне удобным и требующим слишком много времени и сил для исполнения. Влад – не садист-художник, растягивающий удовольствие, а прагматик, действующий под прессом обстоятельств. Когда кольцо врагов сжимается с каждой минутой, здесь уже не до театральных казней. Требуется более рациональное решение. И Дракула находит его в поджоге – быстром и безотходном способе массовой ликвидации. В общем костре должны сгореть одновременно внешние и внутренние паразиты.
Автор стремится изобличить главный порок политики, где человечность приносится в жертву холодной, бездушной целесообразности. Ирония сквозит в самом сюжете сцены: действие, полное гротеска и почти клоунады, заканчивается подлинной трагедией. Иронизируя одновременно и над палачом, и над его жертвами, автор обнажает страшную истину: механизм тирании работает не только благодаря воле правителя, но также благодаря разобщенности, жадности и глупости тех, кто оказывается в его власти.
Местом для воплощения своего замысла Цепеш неспроста выбирает церковь, ибо это символ безопасности, убежища и святости, что усыпляет бдительность. И Влад сознательно приносит ее в жертву ради своей великой цели. «Одну церковь сожгли – другую построим!».
Вы спросите: а разве можно пировать в священном месте? Скорее всего, пир происходил в трапезной. Немного истории: в православных монастырях трапезная в иногда даже строится как церковь с алтарем и иконостасом. Некоторые службы проводятся именно в трапезной. Внутри нее всегда имеется хотя бы одна икона с горящей перед ней лампадой. Вся пища, которая там подается, должна быть освящена, и часто для этого в помещении кухни хранится святая вода.
Еще один вполне естественный вопрос: как же мусульмане вошли в христианский храм? Но вспомните: разве при взятии Константинополя воины Магомета не ворвались в собор Святой Софии, чтобы его разграбить? Турецкие послы также явились к Цепешу, чтобы обобрать Валахию. За это им – и соответствующие