Бесхозная "ветеринарка" Детектив

Синичкин и не собирался. Он задумал свалить за границу. Причем, так, чтобы его искали и  не нашли. Потому максимально постарался запутать следы. Для того и понадобилась ему вторая машина.  Отсюда вывод: у Синичкина были сообщники, или хотя бы один сообщник. Кто-то же должен был пригнать к границе «ветеринарку»?
-А может,  «ветеринарка» вовсе и не связана с побегом Синичкиных? Могла же она, действительно, поехать в поселок.
-Да не было её у нас! – решительно заявил Федя. – Если бы приезжала, то весь поселок об этом знал бы.
-Действительно, Семен Григорьевич, не могут «ветеринарки» ежедневно мотаться по горам. А потому, если одна приехала, так это же какое событие!
-Согласен. Ехала она к границе, а вовсе не для того, чтобы ловить в горах больных зверей.
-И границу эта «ветеринарка» пересекла, коль скоро днями позже она появилась на КПП.
-Мы не можем исключить и того, что на КПП появилась совсем другая «ветеринарка».
-А эта тогда куда делась? – спросил Макаров.
-Да назад вернулась.
-Назад вернулась «девятка», мой дорогой. И в салоне этой «девятки» никого из Синичкиных не было, если собака не взяла след на месте обнаружения машины. Синичкины уехали в Абхазию на другой машине. А поскольку кроме «ветеринарки» в этом районе других машин не было, то мы вполне можем предположить, что именно она увезла наших фигурантов за границу.
-Ты прав, Олег Палыч. Но мы должны все-таки просмотреть пальчики, обнаруженные в машинах. Надо ехать в отдел. Сережа уже, небось отработал все пальчики. Поехали, Федя!
Макаров обратился к Федору:
-В поселок добираться как собираетесь?
-Да на мопеде. Как приехал, так и уеду.
-А мопед где оставил?
-Ну, там, значит, в милиции.
Макаров пошарил в портфеле и вытащил купюру в пятьсот рублей:
-Вот, возьмите на бензин. А то опять, чего доброго, застрянете по дороге.
 
 
 
30
После обеда на телефон Дэна позвонил Грегор:
-Мистер Маркус, я вспомнил, что еще вам не рассказал. Может быть вам интересно будет.
-Нам все будет интересно и важно, мистер Синидзе. Вы сейчас у себя в отеле?
-Да.
-Тогда ждите нас с Петром Алексеевичем. Через полчаса мы к вам подъедем.
Когда все уселись в креслах вокруг журнального столика, Грегор сказал смущенно:
-Я даже не знаю, с чего начать.
-Начните с чего-нибудь, - посоветовал Страхов.
-Видите ли, я так и не вспомнил, что сказал Егор нам на прощанье, но я вспомнил, что сказала ему моя мама. Я тогда думал о том, когда вернется с охоты отец, а она говорила об отце. Она сказала Егору, чтобы он ни о чем не беспокоился. «Главное, -сказала она, - чтобы ты позаботился о бабушке. А деньги, чтобы вы ни в чем не нуждались, я буду высылать на имя  твоего отца».
-Она так и сказала: «твоего отца»?
-Именно так и сказала.
-Это очень интересно, - вставил Дэн, - если принять во внимание, что  её тогдашний муж не являлся Егору отцом.
-Вот именно! – сказал Страхов.
-Еще я вспомнил довольно интересную встречу, которая состоялась за два года до смерти моей мамы, то есть в 2013 году. Не знаю, будет ли  это важно для расследования?
-Нам все будет важно, - заверил Страхов. – Рассказывайте.
-Знаете ли вы, моя мама была довольно интересной и эффектной женщиной даже в зрелые годы. Мужчины не обходили её вниманием. Да вот, я покажу вам одно из последних её фото.
С этими словами Грегор вытащил  из органайзера небольшую цветную фотографию женщины в летнем платье, которая позировала на фоне моря или озера. Она действительно была хороша, хотя возраст уже отложил свой отпечаток.
-Это она фотографировалась в 2013 году, когда мы путешествовали по Европе. В начале лета 13-го года она объявила мне вдруг, что желает съездить в Европу и полечиться на знаменитых водах Карловых Вар. Я взял отпуск, и мы отправились в Европу. Побывали, правда, только лишь во Франции, Северной Италии и Австрии. А потом приехали в Прагу и оттуда – в Карлсбад, то есть, в Карловы Вары. Там мы остановились в санатории «Астория Хотель», который находится на берегу реки Тепла. Замечательнейший санаторий! Номера, обслуживание, питание, досуг – все на самом высшем уровне. Питание трехразовое, но с учетом всех пожеланий клиентов.
Нас посадили за пустой столик, но спустя несколько минут к столику подошел элегантный мужчина лет сорока и по-английски спросил у мамы, можно ли ему занять за столиком пустое место? Естественно, мама была не против, тем более, что все равно рано или поздно кого-нибудь к нам подсадили бы. Мужчина слегка поклонился маме и представился: «Точильски Ежи Владислав». Потом протянул мне руку для приветствия.
Он был очень хорош собой: высокий, стройный, ухоженная короткая бородка и тоненькие усики. Нам с мамой он понравился сразу. Он сказал, что сам он поляк и работает в русском консульстве в Кракове.
«Значит, вы можете говорить на русском языке? – спросила мама по-русски. И Ежи тут же по-русски ответил, что, разумеется может говорить по-русски, поскольку работает в русском консульстве. Общаться на русском нам стало проще. Мама объяснила Ежи, что в Штатах она преподает русский язык, что этот язык ей очень нравится, и она всегда очень радуется, когда где-то за пределами России слышит русскую речь.
В общении Ежи был очень обходительным и предусмотрительным. Он оказался прекрасным собеседником и мог поддержать разговор на любую тему. Мы встречались с Ежи не только в ресторане за столом, но и в другое время, свободное от всяких маминых лечебных процедур. У меня, кстати, никаких процедур и лечебных сеансов не было. Я занимался всякими спортивными делами: теннис, плавание, прогулки на велосипеде. И я готов был общаться с Ежи больше. Но у него тоже было много всяких лечебных назначений, поэтому приходилось встречаться только ближе к вечеру. Вечерами и в воскресенье Ежи приглашал нас с мамой на всякие концерты, вечера, экскурсии. Но с течением времени я стал замечать, что Ежи уделяет моей маме гораздо больше времени и внимания, чем мне. И я, честно говоря, взревновал. «Неужели, - подумал, - он увлекся моей матушкой? Но ведь он намного младше её». Я спросил у мамы: «У вас с Ежи образовались романтические отношения?» Она рассмеялась и сказала, что никаких отношений между ними нет. «Какие могут быть отношения? Он же по возрасту годится мне в сыновья. А всякие легкие флирты на курортах – это норма, мировая практика. Ты можешь не беспокоиться: скоро мы уезжаем домой».
Я успокоился, но что-то толкнуло меня на то, что я вздумал шпионить за ними. Я оставил свои занятия спортом и принялся  незаметно следить за мамой, когда она уходила на занятия ходьбой, предписанной врачом. По времени эта ходьба проходила после дневного сна. В своих подозрениях в том, что во время ходьбы мама встречается с Ежи, я оказался прав. Они действительно встречались на аллеях парка или на берегу реки, или где-нибудь в центре города. И о чем-то разговаривали.  За два дня до отъезда из Карловых Вар я отважился подойти настолько близко к ним, чтобы услышать их беседу. Они как раз гуляли на одной из аллей парка, потом подошли к одной из многочисленных лавочек и сели. Я подобрался сзади метрах в трех и спрятался за деревом. Но они, видимо, уже завершали разговор, начатый ранее. Я услышал только последние фразы, после которых они встали и разошлись в разные стороны. Смысл слов я, естественно, совершенно не понял. Ежи сказал, что он устал от требований отца жить по его правилам и установкам. И это при том, что Ежи почти полностью содержит всю семью: самого отца, который в этом году ушел на пенсию, его сожительницу и дочь. Сам Ежи при такой обстановке не может даже завести нормальную семью, хотя  давно  живет отдельно от всех своих родственников. Отец постоянно шантажирует Ежи. Мама сказала, что в такой обстановке  Ежи лучше всего баллотироваться в депутаты в какой-нибудь государственный орган, который гарантирует депутатскую неприкосновенность: заксобрание, государственную или городскую думу и т.п. Это убережет от всякого шантажа. «Деньги на избирательную кампанию я тебе дам. Открою специальный счет, о котором будешь знать только ты».
-А что потом было? – спросил Страхов.
-Все как обычно. Вечером мы отлично втроем поужинали. На следующий день мама с утра уехала в Прагу. Уехала одна, я так думаю. Потому что обедали мы с Ежи вдвоем, без мамы. Ежи даже спросил, почему нет с нами  пани Малгожаты? Я сказал, что она с утра уехала в Прагу по делам и чтобы заказать билеты на самолет. Больше он ни о чем не спрашивал. Вечером мама вернулась очень довольной и сообщила, что послезавтра мы улетаем в США.
-Вы говорили с матерью о том, что слышали в парке? – спросил Страхов.
-Как можно? Я боялся, что она рассердится и разволнуется. К тому же, перестанет мне вообще доверять. Честно говоря, мне было стыдно за то, что я дошел до того, что принялся следить за мамой. В конце концов, она имеет право на собственную жизнь и поступать в жизни так, как она того желает.
-Они с Ежи переписывались впоследствии?
-Не знаю. Во всяком случае, мне кажется, что она ждала от него письма, поскольку часто спрашивала, имеются ли на её имя письма? А какие могли быть письма? И главное, от кого? Родных у нас никого нет, а Джорж исключительно только звонит, или приезжает сам или с семьей. Думаю, что от Ежи она ждала писем.
-Скажите, пожалуйста, Грегор, - спросил Дэн, - что вас насторожило в той самой встрече в Карловых Варах? Почему вы решили нам об этом рассказать?
-Видите ли, мне почему-то показалось тогда, а сейчас еще больше стало казаться, что этот самый Ежи был не кто иной, как мой брат Егор.
-У вас есть на это какие-то основания?
-Как вам сказать? В самую первую встречу, когда он подсел к нам за столик, у меня было такое ощущение, что я где-то этого человека раньше видел. Потом это ощущение прошло. Видимо, просто пригляделся. Но эти необычные отношения с мамой. Казалось бы, с чего