Бесхозная "ветеринарка" Детектив

serif]-Хочу поднять дело о смерти ветврача из «Привольного».
-Есть основания?
-По-моему, да. Не то, чтобы основания, а просто кое-какие сомнения. В дни смерти ветврача была угнана его ветмашина. А на днях эта машина была обнаружена в Адлере.
-И что тут сомнительного? В прошлом году угнали, а в этом пригнали за ненадобностью. В чем здесь криминал?
Пришлось Макарову рассказывать полковнику все обстоятельства исчезновения семьи Синичкиных и связанной с этим историей с «ветеринаркой».
-Да-а, дела! – глубокомысленно изрек Ларцев. – А у нас-то ты что хочешь выяснить?
-Хочу просмотреть заключение экспертизы патологоанатомов.
-Понятно! Я распоряжусь выдать тебе дело.
Дело по Смолову вел следователь Коробков. Макаров был не самого лучшего мнения об этом человеке, у которого в делах непременно обнаруживались какие-нибудь ляпы и нестыковки. И здесь тоже Макаров сразу же наткнулся на явный просчет следователя, как только увидел заключение эксперта. «Елки-палки, неужели Коробков не увидел эту запись? Или просто проигнорировал? Но почему? Торопился поскорее закрыть дело? Это на него похоже». В заключении патологоанатома значилось: «Смерть больного от острого приступа сердечной недостаточности наступила в результате передозировки лекарственного препарата «Аймалин», введенного внутривенно». И все. Коробков закрыл дело. А должен был выяснить, когда, где и кем был введен этот препарат. Как теперь выяснять по истечении более года со дня смерти? Макаров сделал снимок заключения и поехал в больницу скорой помощи.
Заведующий отделением Вохрецов немало удивился, когда Макаров показал ему заключение патологоанатома.
-Какой аймалин? Я же вам уже говорил, что у нас ему никаких инъекций и никаких лекарств не давали. Вообще! Обезболивающие ему делали в приемном покое. Там же и катетер вставляли. Я выяснил, что лечащий врач еще тогда следователю вашему  все листки назначений предъявил. Такого препарата в тот день вообще никому не назначали. Вам нужно обратиться в приемный покой.
В приемном покое Макаров проторчал полдня, но все-таки не только вышел на врача, принимавшего больного, но и узнал, что никаких препаратов внутривенно больному не вводили. Ему вкололи анальгин внутримышечно. Но от анальгина еще никто не умирал. Что касается аймалина, то такой препарат в приемном покое вообще не водится. В приемном покое принимают больных на лечение, а не лечат. Тем более, что аймалин –препарат, относящийся к группе «А».
-Но кто-то же ему ввел этот самый аймалин, причем, в лошадиной дозе!
-Ну, может быть, врач скорой помощи, - предположил дежурный врач, беседующий с Макаровым. - У них он есть, хотя применяют они его только лишь в экстренных случаях. А тут ничего экстренного со стороны сердечной мышцы у нас не зафиксировано. Вот, полюбуйтесь, у нас тут все записано. Кстати, вот, в журнале приемки записано, что больного привезли не на скорой, а частным путем.
-То есть, как это частным путем?
-Ну, родственники или соседи, если у кого есть машина. Скорая не всегда скоро приезжает, к сожалению. У нас машин не хватает, врачей тоже. Вот люди и везут самостоятельно. Такое бывает часто и густо.
-А медсестра какая-нибудь могла вколоть препарат, скажем, по ошибке?
-Вы что?! Как она может что-нибудь дать больному без назначения? Сначала врач назначает, а потом уже выдается лекарство. Смотрите, здесь же все написано. Товарищ следователь, у нас каждая нянечка обязана делать только то, что предписано врачом. Мы же отвечаем за жизни людей.
-А почему тогда больному поставили у вас здесь катетер?
-По просьбе родственников. Ему все равно в отделении сразу же поставили бы. Родственники потребовали, чтобы ставили здесь, у них на глазах. Бывают, знаете ли, такие слишком недоверчивые родственники.
-Кто из родственников привозил Смолова?
-Сейчас посмотрим. В ходе госпитализации мы непременно берем согласие и расписку у больного или у родственников на проведение операции. Ну, вот, расписывалась дочь, Смолова Маргарита Егоровна. Стало быть, она его и привезла.
-Вы сказали «родственники». Значит, еще кто-то был?
-Вероятно, да. Должен же был кто-то сидеть за рулем.
-Спасибо! Вы дали мне очень ценную информацию.
 
 
 
35
 В адлерский РОВД Сибирцев приехал ближе к вечеру.
-В общем, Иван Михалыч, ситуация такая, - сказал Быстров, - я тут по всем опорным пунктам разослал ориентировку на вишневую «девятку» Синичкина и на служебную «ветеринарку». Решил расширить поиск и на абхазскую территорию. Ветеринарка-то к нам из Абхазии прибыла. Думаю, раз она оттуда вырулила, то, стало быть, должна была и туда зарулить. Отправил ориентир с фотографией. Представь себе, передают мне сообщение о том, что видели нашу путешественницу в районе Гудауты. Отправил туда своего опера, который и привез мне показание гудаутского постового. Завтра с утреца мы с тобой к нему съездим. Может, еще что интересное откопаем. Притом, надо протокол показания оформить.
В Гудауте очень быстро нашли нужного постового.
Молоденький парнишка виновато переминался с ноги на ногу, объясняя сбивчиво, что остановил служебку, потому что «был приказ».
-Понимаете, там, по пути в Сухум банды всякие шастают. Я хотел просто предупредить о том, что там опасно. А тут женщина с ребенком. Я все ей объяснил, ну, заодно, и документы проверил. По привычке.
-Фамилию запомнили? – спросил Сибирцев.
-Конечно! – улыбнулся постовой. – У неё такая смешная фамилия птичья – Синичкина. А имя не запомнил. Однако номера машины записал у себя в блокноте. Думаю, вдруг случится что-нибудь по дороге, не приведи Господь, так чтоб легче было установить личность.
-Молодец! – похвалил Сибирцев. – Буду хлопотать перед твоим начальством, чтоб тебя отметили.
-А потом я так обрадовался, когда увидел, что она через пару часов назад возвращается. Ну, тут уж я не стал останавливать.
-Вот эта женщина? – спросил Сибирцев, показывая парнишке фотографию Синичкиной.
-Она самая. Точно она. Я еще подумал: такая красивая, а пропадет зазря, если на сепаров нарвется.
-Назад она куда поехала?
-Да вон туда, к нашим в часть. Небось, еще бензина припасти решила. Когда в Сухум ехала, спрашивала, где можно бензина разжиться. Я посоветовал ей обратиться к ребятам в часть.
-Поехали к ребятам, - сказал Быстров. – Тут недалеко.
В части подтвердили: да, именно она самая эта дамочка. Сначала заехала, чтоб заправиться, а потом через время привезла семью с раненым ребенком. Мы ее направили к военврачу.
-Ну, вот теперь все тип-топ! – удовлетворенно хлопнул в ладоши Быстров. – Сошлись два наших отпечатка! Осталось найти третий.
-Это ты о чем? – не понял Сибирцев.
-Да насчет отпечатков на рулях «девятки» и «ветеринарки». И Быстров поведал оперу историю отпечатков, обнаруженных в машинах Синичкина и Смолова.
-Получается, что Синичкина с ребенком никуда не пропадала, а просто смылась за границу. Но куда же тогда сам Синичкин делся? Остался в Абхазии, или в Адлере?
-Нет, брат, ни в Адлере, ни в Абхазии он не остался. Из Адлера он выехал в горы в сторону границы. Мы это знаем по отпечаткам на его машине и по свидетельству моего друга Феди. А в Абхазию он не въехал, опять же, судя по тому, что на «ветеринарке» его пальчиков нет, а машина его каким-то образом из-под Аибги перекочевала под Красную Поляну, где мы с тобой её обнаружили. Ваня, с ними был кто-то третий. Я об этом Палычу уже говорил.
-Причем, я так понимаю, этот третий подъехал к границе на «ветеринарке», а уехал на «девятке».
-Именно так и было. Нужно найти этого третьего.
-Но куда тогда делся Синичкин?
-Ну, в этом уж вы с Макаровым сами разбирайтесь.
-Макарова отстранили от дела.
-Что ты говоришь?! За что?
-Видимо, за то, что много узнал.
-Ваня, я считаю, что надо все-таки докопаться до сути. Иначе грош цена нам с тобой в базарный день.
-Грош, Сема, и будет. Не дадут нам с тобой много-то копаться. Слава Богу, узнали, что Синичкина с ребенком живы. Об этом и доложу своему шефу.
 
 
 
36
В Москву в гости к следователю Макарову, отправился один Дэн Маркус. У Страхова предстоял процесс. Дело было довольно сложным, поэтому следовало хорошо подготовиться. А Дэн намеревался заехать еще к сыну Данилу, который работал в оркестре Большого.
Прилетел в Домодедово в полдень, так что времени для разговора с Макаровым было более даже чем предостаточно. Позвонил следователю прямо из аэропорта. Макаров  ждал уже Маркуса.
Во время званого обеда жена Олега Павловича принялась расспрашивать Дэна о его журналистской жизни. Однако Макаров решительно пресек любопытствующие расспросы жены,  которые Дэн, по правде говоря, очень даже не приветствовал и пытался перевести разговор на другие темы. В свою очередь, Макаров спросил, как лучше обращаться к Дэну?
-Скажите, пожалуйста, как вас величать по отчеству? Неудобно как-то вот так обращаться  просто по имени.
-Официально и приватно я для всех просто Дэн или Маркус, а лучше просто Дэн Маркус. Это мой публичный псевдоним, с которым я вошел в журналистику. Ну, вот, скажем, Наташу Королеву  все называют Наташа Королева, и никого это не смущает. На Западе и в России все знают журналиста Дэна Маркуса. Как-то лет пять назад я отправил материал своему редактору под своей настоящей фамилией. И этот материал не прошел в номер. Редактор мне потом объяснил, что читатели и слушатели ждут материалы Дэна Маркуса, а не какого-то там Комарова. В общем, меня и домашние именуют только так: Дэн или Маркус.
-Хорошо,