Бесхозная "ветеринарка" Детектив

New Roman", serif]-Что и требовалось доказать, - произнес Макаров.
-Что вы сказали? – переспросил дежурный.
-Нет, ничего. Это я так, сам себе. Отправь, пожалуйста, факсом от моего имени ответ: «Приеду завтра или послезавтра. Макаров».
-Бузделано! – весело откозырял дежурный.  А Макаров поехал в городскую больницу скорой медицинской помощи.
Просмотрев журнал августа 1992 года по приему больных в стационар, дежурная приемного покоя сказала, что Смолов Егор Владимирович был направлен в экстренное хирургическое отделение, и вся история болезни этого пациента находится там.
В экстренной хирургии Макаров прямо сразу отправился  к заведующему отделения. Заведующим оказался довольно высокий и плотный мужчина, смахивающий на молотобойца. Голос этого человека был под стать фигуре: низкий и бархатно рокочущий. Заведующий пожал Макарову руку и представился:
-Вохрецов Илья Никитич!
«Ну, точно богатырь Илья Муромец, -  подумал Макаров. – Неужели, эти огромные руки способны делать ювелирные операции?»
-Так что вы хотели у меня узнать? – спросил «Илья Муромец». – По правде сказать, представители вашей профессии редко приходят к нам самостоятельно, чтобы взять интервью. Чаще прибывают на «скорой» в самом бессознательном состоянии. Простите за бестактность!  Но сколько вашего брата наши скромные работяги вытащили из того света – вы даже не представляете.
-Почему же, очень даже представляю. Я и сам как-то бывал у вас в качестве пациента. Правда, это давно уже было. Но сейчас я хотел бы навести справку у вас относительно человека, который скончался здесь у вас летом прошлого года. Этого человека звали Смолов Егор Владимирович.
-Да-да, помню, был такой случай. Очень странный и непредсказуемый, а потому забыть такое, конечно, невозможно. Простите, я сейчас попрошу отыскать его историю болезни.
Илья Никитович прошел к двери и, выглянувши в коридор, попросил позвать к нему старшую сестру.
-Знаете ли, в прошлом году я еще не заведовал этим отделением, был просто врачом. Но история действительно была примечательная, тем более, ваши коллеги какое-то время нас будоражили. Но к смерти Смолова больница не имела никакого отношения, то есть, врачи невиновны в его смерти, хотя со своей стороны сделали все, чтобы вытащить его на этот свет. К сожалению, в нашей работе такое бывает, когда больного привозят уже в таком состоянии, что спасти его уже невозможно. Мы не боги. Но тут был совсем нестандартный случай. Он поступил к нам с острым воспалением желчного пузыря.
Зашла старшая медсестра и положила на стол историю болезни.
-... Ну да, Вот, видите, черным по белому прописано врачом, принимавшим больного: «Острый холецистит» - с пометкой «сitо», то есть, срочная резекция.
Илья Никитович придвинул к Макарову историю болезни, которая представляла собой всего лишь два плотных стандартных листа, сложенных вдвое, между которыми были вклеены листочки разных размеров: результаты анализов и исследований. Первый лист был оформлен врачом приемного покоя. На втором листе был указан окончательный диагноз больного, а также записана фамилия лечащего врача. Ниже  всего несколько строчек о том, что в результате приступа острой сердечной недостаточности  наступила смерть больного – и все.
-Обратите внимание, - сказал врач, - никакого лечения больному не производилось. Все исследования и анализы были сделаны в приемном покое. Там же ему сделали инъекцию обезболивания и вставили в вену катетер. У нас в отделении его готовили к операции. Собственно, только лишь успели сделать клизму. Его даже еще анестезиолог не осмотрел.
-Отчего же у него случился приступ, который привел к смерти? Может, болевой шок или страх перед операцией?
-Какой болевой шок, когда ему ввели обезболивание? И отчего может быть страх? Операция несложная, рядовая. Каждый день такие успешно  проводим – никто от этой операции не умер до сих пор. Да и не было никакого страха. Видите, кардиограмма у него нормальная. А почему острая недостаточность – ума не приложу.
-А отчего бывают эти самые недостаточности?
-Ну, причин как острой, так и хронической сердечной недостаточности тьма: от нездорового образа жизни до сильнейшего психоэмоционального перенапряжения или токсического перенасыщения. Что произошло в данном случае, я вам сказать не могу. Необходимо смотреть патологоанатомические исследования. Но их у нас нет, и не может быть.
-А где их можно найти?
-Да у вас же там, в милиции. Вся экспертиза должна быть в следственном отделе. Ваш коллега копал у нас тут недели полторы. Потом было установлено, что в смерти пациента вины больницы нет. Что еще вы от нас хотите?
-Я хочу установить истинную причину смерти.
-Ваше право. Чем я могу вам помочь?
-Скажите, сейчас можно установить, кто из медперсонала работал в день смерти?
-Можно попытаться. Я поспрашиваю. Но я вам рекомендовал бы еще попробовать поговорить с людьми из приемного покоя. Может быть, кто-то работает еще из тех, кто принимал больного.
-Спасибо! Я так и сделаю. И буду вам очень благодарен, если вы посодействуете.
 
 
 
32
Прямо из больницы Макаров позвонил в контору ОАО «Привольный», чтобы объявить о своем визите к директору.
-По какому вопросу? – спросила секретарша.
-По личному, - сказал Макаров.
-Вы с ним договаривались?
-Нет, но он будет очень признателен, когда получит от меня очень важную для него информацию.
-Какую информацию? – допытывалась ушлая секретарша.
-Это, во-первых, не телефонный разговор, а, во-вторых, сугубо конфиденциальный. Я желал бы, чтобы Владислав Владимирович в 17-00 был на месте, - и положил трубку.
«Непременно будет на месте, - подумал Макаров. – Я его заинтриговал», - и поехал в поселок к директору местной школы, с которым накануне договорился о встрече.
Директор, высокий, сухощавый старичок, встретил следователя радушно: вышел навстречу и, пожав руку, предложил сесть.
-Чем я могу быть вам полезен? – спросил.
-Вы ведь в этой школе давно работаете?
-Да с конца сороковых, точнее, с сорок девятого. Как пришел с фронта, так и принял эту школу.
-Ничего себе! – удивился Макаров. – Свыше сорока лет на посту! Не тяжело?
-Отчего же будет тяжело, если я люблю свое дело? И поселок люблю. Здесь я родился, здесь женился, здесь вся моя юность прошла. Между прочим, воевать в Великую Отечественную я тоже отсюда начал. Мне едва семнадцать стукнуло, когда фашист подошел к Краснодару. Я только-только девятый класс окончил. В конце июля 42-го школьников 9-х и 10-х классов призвали в ополчение добровольцами. Конечно, я сразу же отправился в военкомат. Там таких, как я, набралось очень много. Впрочем, об этом можно рассказывать часами: как воевали, защищая город, как полегли все мои товарищи на берегу Кубани. Я выбрался тогда из той мясорубки и поклялся отомстить врагу за всех. Наверное, из-за этой клятвы я и возвратился домой живой  и невредимый. Так о чем вы хотели со мной поговорить?
-Вероятно, вы тут всех жителей в поселке знаете?
-Естественно. А кто конкретно вас интересует?
-Меня интересует директор ОАО «Привольный».
-Славка Точилин, что ли? Он что-то натворил?
-Нет-нет! Ничего не натворил. Во всяком случае, я никаких грехов за ним не знаю. Просто у него в хозяйстве за два последних года сразу три ЧП случились. А поскольку он является руководителем предприятия, то в каком-то смысле он должен быть в курсе всех этих происшествий.
-Ну да, я знаю: и смерть ветврача, и смерть главбуха, а теперь еще и друг его, Мишка Синичкин, исчез вместе с семьей. Прямо проклятие какое-то на его голову свалилось. А вы, небось, пропажей Синичкина занимаетесь?
-В общем-то, да. Что вы могли бы сказать об этих людях?
-В каком смысле?
-Ну, какие они люди?
-Лично я о них ничего плохого не могу сказать. Они же у меня учились. Все трое.
-Трое – это кто?
-Ну, Слава Точилин, Миша Синичкин и Валя Чубаров. Они в одном классе учились.
-Чубаров, это который начальник РОВД?
-Он самый. Выпустились они, дай бог памяти, кажется в 74-м или в 75-м. Очень хорошие были ребята. Учились хорошо, поведение тоже у них было хорошее, отличались большой активностью в комсомольских делах. Особенно Слава Точилин. Он был у нас секретарем комсомольской организации школы. После школы Слава и Валя поступили в институты, а Мишу призвали в ряды Советской Армии.
-А какие они были сами по себе как люди?
-Люди как люди. Я ж  хорошо их знал только школьниками, а потом узнавал о них, в основном, со стороны. Ну встречались, конечно, иногда по праздникам или на встречах. А так, что можно сказать?
Слава Точилин был в школе самым примерным учеником. Умный, рассудительный, сдержанный, он никогда не принимал скоропалительных решений, со всеми был в хороших отношениях. Он вообще был абсолютно не конфликтным, можно сказать, даже мягкотелым, ну, готовым на всякие уступки ради сохранения хороших отношений. Приветливый и добросовестный. Люди его уважают. После сельхозинститута был направлен к нам в совхоз. Первое время руководил в совхозе комсомолом, потом его избрали парторгом, а незадолго до перестройки его назначили директором совхоза. Ну, в 92-году, когда образовалось ОАО, его оставили в той же должности.
Валя Чубаров, наоборот,  по характеру напористый, упертый. Выше всего всегда ставил принцип и честь, потому постоянно с кем-нибудь конфликтовал в борьбе за справедливость. Потому, наверное, и поехал в Москву учиться на юриста.
А Мишка Синичкин из всей троицы был самым шебутным.
-Как это понимать?
-Ну, авантюрный