Подобная моментальное реагирование на угрозу без размышлений характерно для любого вида единственно только природного сознания, обладатель которого не имеет, как правило, времени на длительны размышления, для которых его мозг, если он есть, не приспособлен, иначе его сожрут. Именно это свойство сохранилось и в животном компоненте сознания человека и степень его пробуждения наиболее высока для творческих личностей, проявляясь преимущественно в моментальных озарениях.
В сущности, креативность, проявляется только при упомянутом выше соотношении животного сознания (подсознания) и самосознания, при сопутствии им некоторой одаренности, находящая себя в соответствующем интересе, что и является непреходящим стимулом к творчеству.
Именно креативность есть то основное свойство мышления, которое не дает остановиться движущей силе развития, проявляющаяся в борьбе противоположных устремлений самосознания в его альтруистической составляющей и животной составляющей сознания человека с его эгоцентризмом; а источником всего этого является высокая степень неудовлетворенности обеих составляющих сознания – самосознания и его животного компонента, причем спонтанность проявления последнего в мышлении преобладает над логическими построениями, характерными для осознания того или иного явления или события.
Процесс открытия нового многократно ускоряет развитие человеческих сообществ и вместе с ними самого сознания, что не способен гарантировать логико-формализованный подход, использующийся также не имеющим сознания искусственным интеллектом, а обеспечить его способно, как правило, озарение (интуиция, инсайт). Логика, интеллект, то есть аналитико-синтетические свойства мозга, лишь помогают подготовиться к озарению и систематизировать результаты озарения с их соответствующим обрамлением.
Однако массовость изобретательства (число патентов на изобретения в мире) не означает повсеместности внедрения этих инноваций, чему часто препятствует консерватизм общества и ограниченность ресурсов.
Кроме того, количество здесь не способно перейти в качество, то есть в высокую эффективность и значимость из-за невозможности обеспечить ресурсами всё предлагаемое в рамках конкурентной борьбы, не всегда справедливой.
Поэтому самые значимые – поворотные для науки, технологии и искусства - свершения за всё время цивилизации сравнительно немногочисленны.
Дело в том, что для их авторов необходимы не только определенные условия, но и высокая степень их одаренности, возникающая благодаря случайной комбинации определенных полей и подполей мозга, наличию и размерам последних, а также соответствующие знания, умения, опыт, владение той или иной методикой входа в инсайт. Еще реже создается соразмерность интереса и способностей персоны, гарантирующая устойчивое стремление к поставленной цели, несмотря на видимую поначалу ее недостижимость.
Как бы то ни было, но в основе креативности заложена интенсивная неудовлетворенность их животной компоненты сознания, требующей доминировать в среде себя подобных, раз уж у конкретного индивида имеются такие способности и возможности, причем самосознание в данном случае как бы соглашается с животным, поддерживая его в этом стремлении на время инсайта.
Очевидно, базой для креативности может быть такая структура центра обработки информации и управления телом (мозг), которая, в отличие от центра обработки информации искусственного интеллекта, способна как мыслить логически, так и мыслить произвольно.
Такое сочетание на основе ощущений, создающее волевой порыв, который удерживает человека в его трудоемком стремлении к открытиям, делает, в принципе, любого человека способным на креативность.
Правда, крайне разнообразная структура человеческого мозга делает шкалу креативности довольно растянутой. Поэтому лишь небольшая часть людей умеет достаточно эффективно пользоваться ею. К тому же, проблема выживания и бедности не дает большинству населения приобщаться к этой интеллектуальной сфере деятельности.
Таким образом, высокая степень неудовлетворенности животной составляющей сознания имеющимся окружением, совмещаясь с высокой степенью неудовлетворенности самосознания человека имеющимся окружением с немалой долей альтруизма в самосознании, ориентируются совместно как на собственное выделение в обществе из потока серых индивидов (личное доминирование), так и на принесение пользы всему коллективу (обществу), чему более всего - и креативные персоны прекрасно это осознают - способствует конструирование новой реальности за счет неочевидных решений.
Эти решения могут быть сравнительно простыми, но необыкновенно оригинальными, улучшающими всего лишь быт, а могут и принципиально менять текущую реальность, что, например, сделал интернет.
Подробнее об умных, но не креативных людях, и творческих персонах, самой креативности, интуиции (инсайта, или озарения), характерной для творческих особ, особенностях искусственного интеллекта и отличии его функционирования от мышления животных и человека можно прочитать в моих более ранних работах.
Теперь же стоит подкрепить примерами изложенные выше соображения об истоках и особенностях мышления людей креативных, а также мышления людей просто умных, охарактеризованных выше, которые, в целом, неплохо проявляют себя в науке и искусстве, закрепляя открытия творческих личностей, известных всем выдающимися достижениями, но которые вместе с тем часто не могут отделаться от ревности к своим креативным партнерам или соперникам, поскольку понимают, что не они в своем громадном большинстве, а именно сравнительно немногочисленные творцы нового, которыми «интеллектуалам» хотелось бы быть, реально обеспечивают научное, технологическое и культурное развитие общества, входя в анналы истории благодарного потомства.
Ф. Достоевский и Н. Страхов
Достоевский, в отличие от подавляющего большинства его собратьев по перу, был не только исключительно одарен по рождению, что отразилось в его литературном творчестве с всеохватывающей масштабностью и необыкновенной глубиной проникновения в душу человека, но он также был невероятно обижен и потрясен жизнью.
В молодости он стоял на плацу, прощаясь с жизнью перед неминуемым расстрелом за участие в кружке Петрашевского, где осуждалось крепостное право, предполагалось начать пропаганду социалистических идей и основать подпольную типографию. Расстрел был совершенно неожиданно для Достоевского в последний момент заменен каторгой.
На каторге Достоевский томился не один год в холоде и голоде с такими же бедолагами, и многое понял в их характере и в себе самом, обратив полученное знание в будущем в удивлявшую его читателей проницательность и разносторонность.
К тому же, Достоевский всю жизнь страдал эпилептическими припадками, получив эту болезнь на той же каторге, которая сократила его жизни, и которая регулярно выбрасывала его на обочину сознания, но способствовала иногда ему расширять свое сознание до максимальных значений.
В довершение всего впоследствии, он, из-за своей доброты и порядочности, взял на себя значительные долги старшего брата, попав тем самым в кабалу безжалостным заимодавцам, которые почти до конца его жизни преследовали его, вынуждая вместе с семьей часто сидеть на голодном пайке.
Однако все эти невзгоды послужили основой для неординарности и поразительной глубине подхода Достоевского к душе человека. Этот подход осуществлялся им, как правило, помещением своих героев в пограничные ситуации, в которые попадал и он сам.
То есть, необычность и вместе с тем жизненность, законченность и удивительное совершенство описания событий и внутреннего мира героев романов Достоевского проявились не только вследствие его одаренности, но и жизненных коллизий, болезни и собственного опыта постоянных страданий.
Поэтому каждый герой его романов был пропущен сквозь душу писателя, целиком вливавшего себя в образ этого героя и происходящего с ним, что, по-видимому, кроме восхищения читателей, вызвало со стороны недоброжелателей и завистников обвинение Достоевского в том, что это он сам совершал преступления выведенных им героев и потому так убедительно описывал их. Любопытно, что все эти завистники, которых и теперь немало, относятся исключительно к умных интеллектуалам, не достигшим, несмотря на свой ум, вершин творчества, а не к гениям литературы, причем последние, действительно, часто спорили друг с другом, но никаких подлостей своим великим соперникам по творчеству не делали.
Как бы то ни было, появление Достоевского в литературном ряду поразило читающую публику как в России, так и на культурном и прагматичном Западе настолько, который не ожидал появления подобного уникального феномена, не виданного доселе в мире, что Достоевский был поставлен в один ряд с такими гениями всемирной литературы, как Шекспир и Лев Толстой, оставаясь в этом ряду и поныне.
Интеллектуалы мира Запада, хотя и прочитали все произведения Достоевского и даже изучили его переписку, узнав тем самым о существовании такого странного в их глазах мира как Россия, но всё же до сих пор не смогли понять, чем вызваны метания «русской души» - беспокойной и всё время куда-то стремящейся, но отнюдь не всегда к конкретной, столь привычной Западу, пользе.
Высочайшие литературные достижения Достоевского в немалой степени вызваны тем, что он интуитивно, то есть вне всякой логики, он пришел к пониманию неистребимой двойственности человеческой души (сознания), проявляющейся всегда, с одной стороны, звероподобно, а с другой – близко к святости, но слитые так, что на поверхность у одного и того же человека иногда неожиданно выходит то одна сторона его сознания, то другая. И часто этот же человек не понимает, почему так случилось.
[justify]В частности, подобное действо Достоевский великолепно и с необычной остротой показал в двух своих произведениях «Преступление и наказание» и
