Поскольку эти властители желают всеми силами ввести себя в подобную ситуацию, постольку они доказывают тем самым свою преобладающую животную сущность, которая в границах человеческого общежития есть обычная глупость, потому что она в своем мышлении не выходит за пределы адаптивности, и если, вдруг, как это происходит в опыте с мышами, они получают всё мыслимое в рамках их примитивного интеллекта, то они пресыщаются настолько быстро, что жизнь для них становится немилой, и они исчезают, оставляя бесхозным искусственный интеллект, способный помочь им в исполнении их животных желаний, но неспособный решить их экзистенциальные проблемы, то есть внести в их умы понимание, для чего они в качестве смертных вообще-то существуют.
Вот в этой экзистенциальной проблеме и заключается самое существенное человеческого бытия, в котором каждый человек, в отличие от самых высокоразвитых животных, несет в себе не одинарное сознание, а двойственное. Одну его составляющую – животную - он получил от приматов, а другую получил только он и больше никто, правда, доподлинно неизвестно откуда и как, в виде дополнительной программы в каждой клетке своего организма, которая способна вывести его за рамки приспособительного существования.
Этот способ вывода из приземленного состояния на свободу, в сущности, сводится к отказу от одного приспособления к окружающей среде в пользу изменения этой среды так ему нужно или хочется со всеми положительными и отрицательными последствиями этого процесса.
Конечно, над этим «работает» большей частью самосознание человека, которое вводит человека в понимание краткости его существования в текущем времени, в котором он должен не просто вести себя как животное, то есть пребывать лишь в процессе чувственного восприятия реальности, далекого от смыслов, а успеть сделать для удовлетворения своего самолюбия то, что еще никто не делал, или, хотя бы, попытаться изменить обстановку вокруг себя по собственному соизволению.
Но животная составляющая сознания человека не дремлет. Она «шепчет» ему: думать надо о себе, приспосабливаясь к тому, что есть, чтобы извлечь из этого приспособления наибольшую пользу, не гнушаясь никакими средствами, и жить припеваючи.
Таким образом, в каждом человеке и всех его сообществах непрерывно происходит сражение между животной составляющей сознания с его эгоцентризмом, сводящимся, в сущности, к животным «радостям», и самосознанием человека, в значительной степени, альтруистичным, поскольку оно прекрасно понимает, что одиночка бессилен, и люди должны стремиться к объединению не только ради чувственно приятной жизни, но и к созданию полнокровного существования, в котором они смогут сделать многое – познавать окружающий мир, удовлетворяя свой интерес к нему, и познавать самого себя в качестве сверхсложной структуры из материи, руководствующейся сознанием.
Этот интерес, в конце концов, приводит человека к пониманию того, что в своей краткой жизни он обеспечивает общее развитие. Но чего?
Для себя лично человек в жизни мало чего успевает сделать, причем большинство людей просто барахтается в общем потоке, не зная толком, к чему прислониться, а жизнь уже подошла к финалу.
Другими словами, человек, конечно, не сопоставим в своих деяниях с животными, но, вместе с тем, он довольно-таки ничтожен сам по себе в своей конечности, не зная даже, что там имеется - за гробом.
Получается, что приземленная, приспособительная часть сознания человека желает устроить его тело получше, не считаясь с ухудшением всего прочего, что характерно для нынешней элиты, не делая ей чести, а самосознание человека занимается в основном развитием, понимание которого недоступно животной составляющей сознания человека, но именно процесс развития обеспечивает отсутствие скуки и рутины, правда, с разным успехом.
Такого рода противоречие между низким и высоким «сидит» в каждом человеке с разной долей их присутствия.
Распределение этих долей сознания составляет основу для всей общественной иерархии.
Но главным движителем развития, независимо от этого распределения, является стремление самосознания к преодолению животной сущности сознания, и наоборот.
Однако обе эти сущности неустранимы из человеческого сознания, базируясь на соответствующих программах в каждой клетке человеческого организма.
Тем не менее, иллюзия о том, что можно устроить приятную жизнь только для себя, наплевав на остальных, о чем «грезит» животная составляющая сознания, и, напротив, мечта о прекрасном будущем, где всем будет так хорошо, что они, поручив работу искусственному интеллекту, начнут по отдельности и скопом творить незнамо что, до сих пор господствуют в умах тех, которые соответственно имеют рычаги власти и интеллектуальной оппозицией им.
Подобное заблуждение примитивных умов, с одной стороны, и выдающихся, с другой, даже просто к чувственно приятному привести не может, но способно уничтожить цивилизацию как таковую без особого труда.
О приятной жизни было сказано выше – в ней только в пресыщении быстро разлагаются и исчезают, а о жизни в сплошном творчестве, как мечтают все великие мудрецы, говорить просто не серьезно, так как, во-первых, творить физически тяжело вследствие значительных энергетических затрат на деятельность мозга, да и ума не у всех на это хватит, а во-вторых, творчество вызывается не чем иным как общественными потребностями в ходе трудовых усилий, а не безделья под покровительством искусственного интеллекта.
Подобная ситуация с крушением капитализма как системы возникла не случайно, а вследствие не бесконечного ускоренного развития человеческих сообществ, которые до возникновения цивилизации существовали сотни тысяч лет в виде первобытнообщинных ячеек; занимающимися собирательством и охотой.
Затем, после перехода от собирательства и охоты к производительным технологиям, в частности, к выращиванию злаковых и плодовых культур, разведению скота, и получению в результате избыточного продукта, эти сообщества приобщились к рабовладению, сделав пленников и должников дополнительными орудиями труда.
Так появилась частная собственность, распространившаяся и на людей, и этот строй, более прогрессивный в отношении средств производства, продлился уже только около 6 тысячи лет
С его завершением, который произошел из-за осознания непродуктивности рабского труда, пришел феодализм. Ему было отпущено несколько более тысячи лет.
Но и феодализм был сметен пришедшим осознанием того, что каждый человек как божье творение должен стряхнуть с себя сословное деление и начать трудиться по своему соизволению, что и было подкреплено технологическим переворотом и внедрением повсеместной кредитной политики, произведшими капитализм, и он просуществовал, если ориентироваться на Европу и США, примерно 300 лет.
Что же произойдет, когда капитализм исчезнет, и на его место придет нечто новое, и каким будет это новое?
Властные элиты такой ход изменений в жизни не принимают во внимание, считая своим обезьяньим сознанием главным сохранение своих властных полномочий, позволяющих им жить в свое удовольствие, полагая, что можно найти оптимальное решение для того, чтобы сохранить этот образ жизни. Они искали это решение с 70-х годов двадцатого века и, как они считают, нашли в виде создания информационного общества без частной собственности, в котором они так и останутся главными, а все прочие, гораздо меньшие по численности по сравнению с нынешним населением, будут им служить под руководством искусственного интеллекта.
Этот идиотский проект, ориентированный на сохранение власти для никчемных индивидов, является типичной утопией, поскольку в нем, как и для капитализма, потерявшего стимул для развития, отсутствует это самое развитие, которое всегда строится на противоречиях, а их здесь нет.
В этом случае, выгодном, как это кажется на первый взгляд, для властной элиты, люди превращаются в стадо, которое эта элита пасет ради получения для себя определенных продуктов от этого стада, не давая ему воли во избежание собственного уничтожения.
Естественно, подобное искусственное образование будет крайне быстро деградировать во всех своих частях, поскольку теряет способность получать обновление в виде тех или иных инноваций как в технологической, так и в культурной сферах, тем более что это посткапиталистическое общество будет паразитировать на искусственном интеллекте, который, как предполагается, заместит человеческий интеллект, что на самом деле устранит творческий потенциал человека, лишив тем самым общество прогресса.
Но, тем не менее, такая задумка появилась в виду явного крушения капиталистических отношений, основанных на частной собственности, торговой экспансии и кредитах. К тому же, назрели энергетический и экологический кризисы.
Властные элиты так же понимают, что понятие собственности в условиях цифровизации можно исключить; торговля заменится распределением; возобновляемой энергии для малочисленного населения будет достаточно; промышленность будет сведена до производства предметов потребления и проблема загрязнения среды отпадет сама собой.
В общем, всё будет замечательно для их прекрасной жизни на фундаменте искусственного интеллекта.
Действительно, искусственный интеллект способен заменить почти всё работоспособное население, лишив его возможности получать продукты собственного труда, а значит и собственности, то есть самодеятельности, что для приматов у власти и есть, как им кажется, решение проблемы, возникшей с исчезновением капитализма.
Ненужное уже население, еще и оглупленное раздачей ему телефонов-компьютеров, позволяющих ежечасно погружаться в виртуальный мир, частично само вымрет в этом мире, а прочее население можно постепенно утилизировать теми или иными способами, которых довольно.
Ковид уже испытан, и его можно усовершенствовать, организовывая также эпидемии на основе других смертельных штаммов.
Цифровая валюта фактически полностью лишит большую часть население свободы перемещения, поскольку не на что можно будет перемещаться без нее туда, куда хочется, вынуждая, к тому же, население, приобретать на нее то, что дают, и деться будет некуда от всякой дряни и отравы.
[justify]Эти
