Прасковья

– Я не против твоего заму¬жества, – после затяжного молчания, наконец, изрек он.
-Ты что? В своем ли уме? – вскинулся на него Владимир. – А как же отец?
-А что отец? Отец вот уже год, как умер, его не вернешь. Матушка наша еще не старая, почему бы ей вновь замуж не выйти? За кого другого, я может и против был бы, а за Фрола Лукича только – «за». Ты, Володька не кипятись, не ровен час, сам скоро женишься, думаешь, я не видел, как к Софье Горчаковой подкатываешь?
Владимир залился румянцем.
-Вот, то-то же, – усмехнулся Ярослав, поглаживая свою бородку. – Так что, матушка, передайте ему, что мы не против твоего замужества, в прочем, тебе самой решать. Я свое мнение высказал, уверен, что и Владимир со мной согласен, - он внимательно посмотрел на брата.
Прасковья еще больше разрумянилась, от таких слов старшего сына. Смущенно подняв глаза на сыновей, она тихо сказала:
-Спасибо тебе, Ярославушка.
Переведя взгляд на младшенького, стала ждать, что же ответит он.
-Я лично, против Фрола Лукича, ничего не имею, он мне во многом помогал. Только не рановато ли будет?
-А чего ждать? Хочешь, чтобы матушка дряхлой старухой стала? Вот, как снег уляжется, пусть свадьбу и сыграют. Не такую шумную, конечно, как это принято у молодых. Когда гонцу ответ давать? – спросил Ярослав.
-Велела дня через три приходить.
-Вот и хорошо, значит, на сговоре и увидимся, – кивнул Ярослав и решительно встал со скамьи. – Пойдем, Володьша, матушке отдохнуть надобно.
Как только за сыновьями закрылась дверь, в нее поскреблась Марфа.
-Микулична пришла, - доложила она.
-Зови ее сюда, - с нетерпением велела ей Прасковья.
Микулична переступила порог, крестясь на ходу и бормоча здравницы хозяйке и ее дому. Грузно усевшись на лавку, зашарила гла¬зами по горнице. Остановив свой взгляд на Прасковье, поклонилась ей.
-Чего, матушка Прасковья Никитична, звала меня в этот вечерний час? Дело, какое замыслила? Совет тебе мой понадобился? Али время оженить своего младшего пришло? Видела его давеча, когда он из твоей горницы выходил. И впрямь, соком налился, в женихи хоть сейчас отдавай, Да и девка молодая у меня на примете есть, под стать ему будет. Красавица, умница, а главное с богатым приданым.
-Нет Микулична, я тебя по другому поводу пригласила. Сегодня у меня гонец от Фрола Лукича был. Просит он меня за него замуж выйти.
Микулична от неожиданности даже фыркнула.
-Кто ж так замуж зовет? Почто гонца посылал? Неужто, сам приехать не мог?
-Ой, и правда! Что-то я об этом и не подумала? – спохватилась Прасковья. – Может, занят был очень?
Микулична не довольно покачала головой.
-Не по обычаю Фрол Лукич делает.
-Да какое там, чай, не девица – молодица, – засмеялась Прасковья, на что Микулична, неодобрительно на нее посмотрела.
-Да ты, матушка, еще в самом соку, еще и ребятишек нарожать сможешь.
-Да полно тебе, – отмахнулась от нее Прасковья.
-Я вполне серьезно говорю, – окинув взглядом Прасковью, сказала сваха. – Ты у нас еще красавица, ни одной морщинки на лице нет. Волос русый, без единой нитки седой. Тело, вон какое налитое, да о такой жене любой мужик мечтает.
-Да брось ты, - засмеялась Прасковья.
-Зря ты так говоришь, мне со стороны виднее. Когда гонец за ответом будет? – деловито спросила она.
-Через три дня.
-Придет за ответом, ты ему скажи, чтоб сам Фрол Лукич был. Нечего свою просьбу через гонца передавать. Уважать себя заставь, коли на тебя, спрос пошел.
-Довольно тебе, Микулична, говоришь обо мне, словно я товар, какой.
-А ты и есть товар, на который спрос. Фрол – купец, так пусть, чем цена за товар выше станет, тем дороже он и сердцу будет. Он давно к тебе неравнодушен. Сейчас он себе сам волен, какую хочешь жену в дом привести, а тогда, за него отец все решал.
-Знаю, - печально кивнула Прасковья.
-Ты мне скажи, люб он тебе, али нет?
-Фрол Лукич – мужчина видный.
-Ты мне другое скажи, пошла бы за него замуж?
Прасковья, подумав, кивнула.
-Сыновья об этом знают?
-Да.
-Что говорят?
-Ярослав не против, а Владимир…
-Значит, добро дали. Вот и хорошо. Выходит, дело за малым осталось, – удовлетворительно кивнула Микулична. – Фрол, поди, хоть сейчас готов на тебе жениться, только согласие дай, – рассуждала сваха. – Думаю, свадьбу скромную делать надобно, а то пересудов много будет, так как вдовы вы оба.
Прасковья, соглашаясь, кивнула.
-Как тут ни крути, а сговор все равно надобен. Пусть с твоей стороны сыновья будут. С его – дочь с зятем, потому как родни у него больше никакой нет. Что в приданое ему приготовишь?
-Мы об этом не говорили, – спохватилась Прасковья.
-Ладно, это я с Ярославом обсужу. Невеста не должна без приданого замуж выходить.
-Так я не бедная, после родителей у меня и земли кой какие имеются, – обиделась Прасковья.
-А я с бедными не якшаюсь, это пусть Митрофанов сватов¬ство среди черни устраивает, я себе цену знаю.
-Сколько за свои заслуги запросишь?
-Это не ты, матушка, платить будешь, а жених новоявленный. Ты лишь дашь мне столько, сколько не жалко будет.
-Хорошо, - согласилась Прасковья.
-Ну, бывай, дорогая матушка Прасковья Никитична, пойду я, пожалуй. Через три дня жди.
Микулична, величаво поведя плечом, встала, но уходить не торопилась.
Прасковья протянула ей большую цветастую шаль.
-Не побрезгуй, Настасья Микулична, прими скромный подарок от меня.
Микулична, придирчиво оглядела подарок. Глаза ее заго¬ре¬лись алчным пламенем, когда она развернула шаль. Ей богу, Варва¬ра Захарова, лопнет от зависти, когда увидит ее завтра в этой шали. Вслух же она сказала:
-Умеешь же ты уважить, Прасковья Никитична. Спасибо тебе за подарочек, – накинув на плечи шаль, она наконец-то переступила порог.
Прасковья, проводив сваху, опустилась на скамью. Руки и ноги у нее дрожали.
-И с чего бы это? – вытянув вперед руку, сказала она. – Вол¬нуюсь, словно девица на выданье. А сердце бьется, словно птица в клетке. Ох, Прасковья, подумай, что ты делаешь? Ярослав говорил, сама решай, никто тебя неволить не собирается, как решишь, так и будет. Подумай, Прасковья, хорошенько подумай.
Фрол давно ей нравился. Не в обиду будет сказано, Степан был хорошим мужем, но не красавцем, как Фрол. С юных лет тот очаровывал своей внешностью. Русые, чуть волнистые волосы, синие глаза, кого хочешь, могли свести с ума. По молодости избалован он был женским вниманием, но особо бабником никогда не был. Степан подсмеивался над ним, что увел Прасковью у него прямо из-под носа.
Да и сама Прасковья замечала, что замирает ее сердечко, когда видит она Фрола, а уж когда посмотрит он на нее сквозь густые свои ресницы и вовсе из груди готово выпрыгнуть. - Интересно, а каково это быть его женой?
От таких мыслей Прасковью бросило в жар.
-О чем это я думаю, глупая баба? Муж чуть больше года, как умер, а она бесстыжая уже на других мужиков заглядывается, ой, стыд – то какой!
Прасковья бросилась на колени перед иконой божьей матери и, кладя кресты, стала молиться.
Через час, изнемогая от усталости, она поднялась на ноги и опустилась на скамью. Молитвы принесли успокоение, но сердце все равно ныло от тоски и одиночества.
-Скоро Владимир трапезничать придет, а я все о другом думаю, - вдруг спохватилась она.
Прибрав, выбившиеся из-под сборника волосы и одернув платье, она спустилась в зал, где проворные слуги уже накрывали на стол. Сегодня обещался прийти в гости дядя Матвей, отцовский брат. Старику перевалило за семьдесят, но он еще был крепок телом и в здравом уме.
-Может, стоит рассказать ему о Фроле? – подумала Прасковья. – Пожалуй, повременю, пусть узнает перед свадьбой, - решила она и присела к окошку.
Матвей Никифорович не заставил себя ждать. Твердой поступью, он переступил порог залы и, перекрестясь, поздоровался с племянницей.
-Здравствуй, Прасковьюшка. Все хорошеешь? Глаз радуется, когда вижу тебя вновь. Совсем забыла старика, не навещаешь меня, - покачал он головой.
-Да полноте вам, Матвей Никифорович. А кто к вам на прошлой неделе приезжал? – грозя ему пальчиком и смеясь, ответила Прасковья. – Мы с Владимиром у вас целый день гостили, неужто забыли?
-Забыл, ей Богу, забыл. Что-то память меня в последнее время подводить стала, - хохотнул он. – Но для тебя, моя душа, Прасковья Никитична двери моего дома всегда открыты, в любое время суток. Нет любимее племянницы у меня. Жаль, что у Никиты ты лишь одна уродилась. Все корю себя, что в мороз одного в обозе отправил. Черт с ним этим товаром, брат дороже.
-Нет в том вашей вины, кто же знал, что такая вьюга будет, - грустно качая головой, сказала Прасковья.
-Что делать, купеческое дело опасное, - согласился с ней Матвей Никифорович. – Не знаешь, где найдешь, а где потеряешь. Где живым выйдешь, а где свой живот положишь. Что-то я о грустном все. Эх, старость - не радость.
В зал стремительно вошел Владимир, заставив старика забыть, о чем он только что говорил.
-Матвей Никифорович, как я рад снова видеть вас, - распахнув объятья, он прильнул к широкой старческой груди.
-А, это ты озорник, а где твой брат?
-Сейчас придет. Как увидел твою бричку, так и заспешил в покои за Анастасией.
-Когда пополнение ожидаете? – спросил он Прасковью.
-Так по весне бабушкой стану, - улыбнулась она.
-Это хорошо. Дети – всегда хорошо. Мне вот бог не дал внуков. Антипка умер рано, а Онуфрий на войне погиб. Одни вы у меня остались.
-Что это вы все о грустном сегодня? – заметила Прасковья, приглашая старика за стол.
-Так ведь старость пришла, не за горами и смерть придет. – Мне бы тебя еще раз замуж выдать, тогда я совсем успокоюсь.
-Матвей Никифорович, полноте вам.
-А ты мне рот не закрывай, я дело говорю. Какие еще твои годы? Я и жениха тебе достойного присмотрел.
-А захочет ли он вдовицу в жены взять? – улыбнулась Прасковья.
-Так он и сам вдовец. Ему жена нужна, что бальзам на сердце.
-И кто же этот вдовец? – спросил Владимир.
-Да вы его все знаете, - старик махнул рукой.
-Вот совпадение, - засмеялся юноша, - Сегодня уже второй вдовец, кто матушке в мужья набивается.
-Интересно и кто же это?
-Да Фрол Лукич. Он сегодня гонца присылал, матушке предложение делать.
-Ай да Фрол! Вот молодец! Значит, решился все-таки!
-О чем это вы дядя? – спросила Прасковья.
-Так я ж тебя за него сватать хотел. Он мужик видный, богатый. Ты у него, как сыр в масле кататься будешь. Так, что ты ему ответила?
-Пока ничего.
-Соглашайся, не раздумывай даже, иначе потом всю жизнь жалеть будешь. Он - человек гордый, раз откажешь, в другой раз не посватается.
-Да вот, пока думаю, - улыбнулась Прасковья.
-И нечего тут думать. Я тебе вместо отца с матерью свое благословение даю.
-Спасибо дядя, - Прасковья склонилась в поклоне.
-Когда сговор будет?
-Через три дня гонца ждем, - ответил Владимир.
-А чего тянуть-то? Завтра же Фролу скажу, чтобы пришел.
-Ой, дядя Матвей, не торопите ли вы события? – входя в зал в сопровождении молодой жены, сказал Ярослав.
-А чего ждать? Пока рядитесь, время уйдет, я не вечный, чтоб долго ждать, неровен час, помру скоро.
-Да полноте вам, Матвей Никифорович. Вы у нас еще хоть куда, - засмеялась Прасковья, пожимая руку старика. – А может, мы и вам невесту подыщем?
-Бог с тобой, Прасковьюшка, что-то нынче здоровьем я слаб стал. Сердечко нет-нет и замрет. Задыхаться стал. Чувствую, какой-то недуг меня внутри гложет, умру я скоро, вот только передам свои лавки Ярославу и сразу же на покой. Владимиру дом и ладью