Прасковья

попадаться ей на глаза. Заметив, красные после пролитых слез глаза невестки, отец опять вмешался в жизнь непутевого сына.
-В чем девка-то виновата, что лицом не вышла? Ты на нее с другого бока посмотри. Хватка у нее хозяйственная, все-то у нее ладится да спорится. Мозгами не обижена, совет дельный дать может. Ты не думай, что все бабы дуры, а любовь, какая там любовь, со временем стерпится, слюбится.
И правда, Фрол стал приглядываться к своей жене, находя в ней качества, которые ему с каждым разом начинали нравиться. Их совместное проживание вскоре переросло в дружбу, а с рождением Анисьи, он и вовсе привык, что жена в доме главная хозяйка. Надо сказать, Варвара по-настоящему любила мужа и старалась ему во всем угодить. Но добиться, чтобы Фрол полюбил ее всем сердцем, она так и не смогла, сколько не проливала бы из-за этого слез.
Совсем недолго они прожили вместе, как невесть чем, Варвара заболела. Стала таять прямо на глазах: из пышнотелой, крепкой бабы, в щепку превратилась. Дворовые поговаривали, что ее сглазили.
Фрол часто отлучался из дома, плавая на ладье с купцами за товаром, а узнав, что у Степана первенец родился и вовсе старался дома не находиться. Только увещевания отца заставили его подумать о жене. Когда Прасковья Степану родила второго сына, Фрол совсем закручинился. Уговаривал себя относиться к Степановым детям, как к своим собственным. Даже подумывал породниться, выдав дочь за Ярослава. Но пока был в плаванье, Ярослав женился на другой. После этой женитьбы Фрол уже всякую надежду потерял породниться с Прасковьей, да смерть Степана вновь свела с ней его дороги. Степан, его друг и товарищ в делах, нежданно–негаданно погиб. Его ладья попала в бурю. Сильный порыв ветра сбросил одного из подельщиков в воду. Степан, не задумываясь, бросился ему на помощь. Спасая другого,
 он погиб сам.
Вот уже год прошел со дня смерти друга. Фрол, как мог, помогал его вдове и сыновьям. Ярослав оказался толковым малым, с лету схватывая все премудрости купеческого дела. Владимир напоминал Фролу его в молодости, такой же бесшабашный и упрямый. Может, и не решился бы он на эту женитьбу, если бы не Матвей Никифорович.
Как-то он пришел к нему в лавку и затеял незатейливый разговор про свою племянницу, расхваливая ее качества.
-Чего ты, Фрол Лукич, все около Прасковьи вокруг да около ходишь? Давно я заметил, что нравится тебе моя племянница. Степана уже не вернешь, а она - баба молодая и ладная, чего бы тебе не жениться на ней?
Задумался тогда Фрол, давай взвешивать все, а и правда, что его держит? Давно он мечтает о такой жене, лишь бы сама Прасковья согласна на этот брак была. Неделю маялся, все «за» и «против» взвешивал. Наконец, дочери Анисье, что удумал - рассказал. Анисья все поняла и препятствовать не стала. Помнила, как без матери тяжело жить пришлось. Прасковья Никитична ей всегда очень нравилась, всегда с девочкой ласкова была, словно мать родная. Сейчас, когда Анисья замужем, совсем у нее времени на отца не остается. А уж когда Артем дом достроит и вовсе он в доме один одинешенек останется. Пусть женится, не такой он уж и старый, чтобы свою жизнь заново начать.
Фрол тогда с горяча гонца послал, сам должен был пойти, да оробел, как мальчишка какой. Теперь он корил себя за это. Через три дня он сам за ответом приедет, расскажет ей о своей любви к ней.
Отложив амбарную книгу, он задумался, не заметив, как пришла Микулична.
-Здравствуй, Фрол Лукич, вижу делами занят, - начала она, по обыкновению шаря глазами по полкам.
-Здравствуй Микулична, каким ветром тебя занесло ко мне? – улыбнулся Фрол, зная жадность свахи.
-Да попутным ветром. Слышала я, что ты гонца к Прасковье Никитичне посылал?
-Было дело такое! – согласился он, морщась, что все уже про это знают.
-Так я тебе поспособствовать могу.
-Вот как!
-Мое дело сватать, людей счастливыми делать.
-И чем же это ты мне поможешь?
-А тем, что Прасковью сосватаю. Так тебя расхвалю, что не устоит она перед тобой, даст свое согласие замуж за тебя выйти.
-А ты про ее сыновей случаем не забыла? Не только ей решать свою судьбу, у нее за старшего Ярослав в доме, он – глава, ему решать, выдавать мать замуж или нет.
-Я тебе вот что скажу – сыновья против не будут.
-Откуда уверенность такая? – улыбнулся Фрол.
-У меня свои источники имеются, на то и сваха я, чтобы про все знать.
-Очень интересно, и что же ты вызнала?
-А вот это уже другой разговор. Угостил бы чайком душистым?
Фрол засмеялся.
-И то дело, что-то засиделся я тут, не пора ли отобедать. Пошли, Микулична, угощаю.
Закрыв склад, Фрол направился к дому. Микулична, переваливаясь с боку на бок, как утка последовала за ним.
Откинувшись от стола, Микулична блаженно закрыла глаза.
-Ох, и хорош у тебя чаек, Фрол Лукич. Глупцы те, кто этот напиток не понимают. Не дашь ли ты мне его еще маленько? Страсть привыкла к нему. Я для пущего аромату мяту в нем завариваю, ох и вкуснотища. Давеча к Смирновым заходила, так отвар из малины со зверобоем пила, хорошо, но знаешь уже не то. А твой чаек крепкий, ароматный, сразу видно из-за моря.
Фрол усмехнулся. Чай в новинку у русских, не все к нему еще привыкли, да и не каждому он по карману, разве лишь купцам да боярам, да и то те неохотно его берут. Фролу же этот напиток давно полюбился, за необычный терпкий вкус и аромат. Для пущей вкусности можно и сахарок в прикуску, только он предпочитал его пить не сладким. Микуличне он как-то предложил немного чаю ради развлечения, но потом был сам удивлен, что она приняла его и полюбила. Денег она на покупку, конечно, жалела, но тут – дело другое, отчего и не выклянчить для себя полфунта.
Фрол давно знал все ее хитрости и решил, что сваха, поможет ему в сватовстве, поэтому не стал препятствовать ее желанию.
-Хорошо, Микулична, дам я тебе чай, только смотри, работу свою сделай исправно.
-Обижаешь, Фрол Лукич. Прасковья Никитична будет твоей женой еще до лютых морозов.
-Хотелось бы верить.
-А ты и сам-то не робей.
-Да я-то, вроде, не из робких буду, - усмехнулся он.
-Вот и хорошо, тогда третьего дня приходи на сговор.
Микулична, крякнув, тяжело поднялась и перекрестилась. Фрол, шепнув, что-то на ухо служке, пошел провожать незваную гостью.
Спустившись с крыльца, Микулична получила куль с полюбившимся чаем.
-Ох, и добрый ты Фрол Лукич. Повезет же Прасковье Никитичне, когда она замуж за тебя выйдет, - расцвела она.
Фрол засмеялся, весело встряхнув кудрями.
-А уж как мне-то повезет, если она за меня выйдет.
-Об этом не беспокойся, считай, дело за малым осталось – свадебку сыграть.
Микулична, довольная, пошла домой, а Фрол, запустив пятерню в густые волосы, тяжело вздохнул.
-Эх, как бы все так и вышло.
Почему, он и сам себе ответить не мог, только робел он перед Прасковьей.
Глава третья
День у Прасковьи прошел в хлопотах. Проведав жену Ярослава, она отправилась в лавку посмотреть новую материю для сарафана и епанчи. Ярослав говорил ей, что Ефим привез новые шали и посуду.
Пересмотрев новый товар, она отложила несколько кусков парчи, атласные ленты и кружева.
-Надо бы еще к сапожнику сходить полусапожки на меху заказать, да пару туфель из парчи. Опять же, новый сборник не мешало бы заказать, не в старом же ей все время ходить. Шубейку обновить, нынче вон, какие соболя отменные Ефим привез, Марфе сапожки, да сарафан теплый надобен, Ермолайке на портки материю надобно, Владимиру не мешало бы наряд сменить, дел много всего и не упомнишь. Сделав заказ, она отправилась к куме Василисе Петровне Захаровой в гости. Давно ей обещалась, да все времени не было.
Пробыв у нее часа два, Прасковья засобиралась домой.
Проходя мимо дома Фрола Лукича, невольно зарделась румянцем.
-Интересно, что бы она сделала, увидев вдруг его сейчас, - подумала она и прибавила шаг.
Совсем запыхавшаяся она перешагнула порог своего дома.
-Что это с вами Прасковья Никитична? – спросил ее Ермолка, хлопая белесыми ресницами на конопатом лице.
-Все хорошо, Ермолка, все хорошо. Ты чего тут?
-Да вот, Мирон велел за дровами сходить.
-Так ступай, а когда освободишься, сходи за портнихами, пусть тот час приходят, скажи, барыня обновы шить желает.
Марфа, разложив материю, с восхищением гладила парчу для хозяйского наряда.
-Красота-то какая! Вы Прасковья Никитична, в этом наряде не хуже самой царицы будете.
-А ты думаешь, из какого же материала царицыны платья шьют? Не было бы купцов, не было бы товару заморского, ходили бы все в мехах, яко звери.
-Да полноте вам, матушка, - всплеснула руками Марфа.
Прасковья засмеялась наивности прислужницы.
-Ну, где там портнихи? Сколько же мне еще ждать?
-Здесь мы, Прасковья Никитична, - кланяясь, в горницу вошла пожилая женщина с рядом молодых девиц.
-Всегда радуюсь новой встрече с вами, Прасковья Никитична. Всегда хочется отметить ваш изысканный вкус в выборе материи, - разглядывая материал, похвалила Прасковью портниха. – Намедни была у Толстых, так полная безвкусица в подборе. Я ей одно говорю, она мне совсем другое. Подобрала себе такие яркие цвета, аж глазам смотреть больно. Блестит, словно павлин в княжеском саду. Словом, полная безвкусица. Думает, чем пестрее, тем богаче выглядеть будет. Полная ерунда! Во всем меру знать надобно, не все золото, что блестит, - качая головой, говорила портниха.
Прасковья, рассказав, что ей надобно, получила полное согласие и одобрение от портнихи. Сняв с нее мерки, они удалились, забрав материю.
Как-то незаметно подкрался вечер. Марфа зажгла свечи.
Прасковья устало села на скамью.
-Вот и еще один день прошел, - тихо сказала она.
Марфа, сменив наряд на домашнюю одежду, удалилась поторопить слуг с ужином.
Ужин прошел тихо без лишних разговоров о предстоящем сговоре.
Поднявшись к себе, Прасковья, позевывая села перед зеркалом. Марфа сняла с нее сборник и расплела косы, связав их лентой.
-Что прикажете, матушка Прасковья Никитична?
-Да ступай уже, я сама разденусь.
Марфа, зевая во весь рот удалилась, проверив хорошо ли прикрыта изразцовая печь. Прасковья, скинув сарафан и верхнюю рубашку, оставшись в одной нижней сорочке, подошла к печи и приложила руки к изразцам. Степан сам заказывал эти плитки с невиданными зверями и полуптицами. Он привез это новшество из Литовии. Муж рассказывал, что в домах у них не печи, а камины. Стены вкруг выложены расписной плиткой. Замыслив сделать у себя дома такой же в зале, он много привез такой плитки, но так и не успел осуществить свою мечту, лишь украсив печи в спальне и детской. Ярослав, воспользовавшись оставшейся плиткой, использовал ее в своем новом доме.
Фрол тоже, глядя, как живут другие народы, старался перенять у них все самое лучшее, поэтому, многие дивились и завидовали, как у него устроено все в доме.
Говорили, что он ел из красивой глиняной посуды, расписанной глазурью.
Вот бы посмотреть на это. Степан много торговал оловянной посудой, которой было много в доме. По праздникам Прасковья выставляла серебряную посуду, начищенную до блеска так, что можно было увидеть свое отражение.
Задув свечу, она вернулась к кровати. Прочитав молитву и перекрестясь, она легла и постаралась заснуть. Из ума все не шел Фрол. Высокий, красивый, с удивительными, ярко-синими глазами. Прасковья улыбнулась и, тихо вздохнув, заснула.
Глава четвертая
Фрол мерил шагами комнату и думал. –