Чего ему ждать еще день? Завтра же он сходит к Афонасию Ворожкову и возьмет его с собой в дружки и одновременно сваты. Немного успокоившись, он, довольный лег спать.
Утром, чуть свет, он велел запрячь бричку и поехал к своему другу.
Тот сидел за столом и чаевничал.
-О, Фрол Лукич, пожаловал! – обрадовался он неожиданному гостю. – Садись, чайком побалуйся. Матрена пирогов напекла, отведай.
-Спасибо, Афонасий Федорович, я уже откушал. Я к тебе по делу приехал, поговорить надобно.
-Что ж, садись, поговорим.
-Да дело больно деликатное, не для лишних ушей, - смущенно посмотрев на домочадцев, сказал Фрол.
-Понимаю, - кивнул Афонасий и, поставив большую кружку, встал из-за стола. Окрестив себя трехкратно, он повел Фрола вниз в конторку.
-Ну, Фрол Лукич, что за дело у тебя ко мне?
-Жениться я надумал, Афонасий.
-Вот так новость! Хорошее дело, Фрол Лукич. А невеста-то кто? Из молодок, али кто постарше у тебя есть на примете?
-Прасковья Гордеева.
-Эк, хватил, - присвистнул Афонасий.
-Так что скажешь? Пойдешь другом и сватом?
Я за тебя всегда готов идти, куда хочешь, ты же знаешь. Выбор твой одобряю. Только вот захочет ли она вторично замуж пойти, ведь совсем недавно овдовела.
-Больше года уже прошло, - напомнил ему Фрол.
-Вот ведь как быстро время летит. Да, хороший мужик Степан Михалыч был.
-Что теперь об этом говорить. Так пойдешь в сваты или кого другого мне звать?
-Я уже дал свое согласие. Когда думаешь сватов засылать?
-А сегодня прямо!
-Нет, Фрол Лукич, так не годится. Надобно, все обдумать, с ее детьми переговорить.
-Сегодня срок истекает, как я к ней гонца посылал.
-Вот оно что, - почесал Афонасий свою рыжую бороду. – С гонцом ты погорячился Фрол, надобно было самому идти или меня послать, теперь только осталось ответа дождаться.
-Да понимаю я, что с горяча, но дело уже сделано.
-М-да, когда срок за ответом идти?
-Завтра.
-Хорошо, завтра и пойдем. Кого думаешь третьим брать?
-Может, зятя, Артемия?
-Нет, молодой еще. Тут человек посолидней нужен.
-Тогда, может, Захара Проклова?
-А что, Захар человек веселый, то, что нам и нужно. Значит, завтра и пойдем.
Они пожали друг - другу руки, и Фрол заметно повеселев, поехал к Захару Проклову. Получив от него согласие быть сватом, он вернулся в свою лавку.
Глава пятая
Прасковья встала рано и принялась за шитье. Хотелось принять гонца подобающим образом. Все утро ушло на то, чтобы вышить отворот на рубашке. Марфа и несколько девушек помогали ей в этом. Микулична тоже пришла рано и, выпив две чашки ароматного чая, стала рассказывать разные небылицы про свадьбы и обычаи.
Ярослав с Владимиром поехали к Матвею Никифоровичу напомнить ему о завтрашнем дне.
Ближе к вечеру все отправились в баню.
Напарившись, Прасковья, румяная, сидела за столом и пила чай из трав. На душе было светло и хорошо.
-«Что мне завтрашний день готовит?» – подумалось ей, но, отогнав тревожные мысли, закрыла глаза наслаждаясь горячим напитком.
Просушив волосы у печи, заплела их в косу и легла спать.
С утра весь двор уже был на ногах, ждали гонца. Заслышав звон колокольчика на Фроловской бричке, Митрофанушка, сын стряпухи, во все горло закричал:
-Едут, едут, сваты едут!
Цыкнув на него и слегка отвесив несмышленышу подзатыльник, Марфа велела открывать гонцу ворота.
Отперев ворота, все увидели, что в бричке гордо восседают Афонасий Ворожков, Захар Проклов и сам Фрол Лукич.
Проводив гостей в зал и усадив за стол, стали поджидать Прасковьиных сыновей и Матвея Никифоровича. Микулична, важно посматривала на сватов, ожидая своего часа. Сама Прасковья спряталась в соседней комнате, нервно теребя кружевной платочек.
Наконец, в зал ввели под руки Матвея Никифоровича. Поздоровавшись и окрестив себя трехкратно, он сел во главе стола. По левую руку от него уселись братья - Ярослав и Владимир.
-Знаю, вы приехали за ответом, но надеюсь, правила сватовства мы немного упростим, - улыбаясь, начал дядя. – Смотрины и глядины устраивать не будем, вы нашу Прасковьюшку все знаете.
Сваты с облегчением вздохнули, но, все же соблюдая приличия, встали и низко поклонились старшему из семьи, затем сыновьям Прасковьи.
-Знамо дело, пришли мы за нашего Фрола Лукича, вашу Прасковью Никитичну просватать, а заодним ваш и ее ответ узнать. Согласна ли она за нашего друга и сотоварища замуж пойти? – спросил Захар Проклов.
Матвей Никифорович улыбнулся.
-Мы ее замужеству препятствовать не будем, а вот ответ она вам сама скажет. Прасковья Никитична, покажись нам, будь так милостива.
Прасковью бросило в жар. Борясь со своим волнением, она подошла к двери. Опустив к полу глаза, она вышла к сватам.
-Что скажешь, Прасковья Никитична? Согласна ли ты выйти замуж за Фрола Лукича? – спросил Захар Проклов.
Фрол, вытянувшись в струну, с напряжением вглядывался в любимое лицо. Ладони у него вспотели, на лбу выступили бисеринки пота.
Прасковья посмотрела на улыбающегося дядю и сыновей. Бросив взгляд на Фрола, тихо сказала:
-Я согласна.
С облегчением выдохнув, Фрол наконец расслабился, сердце учащенно забившись, готово было вырваться из груди.
-Вот и хорошо! Значит, по рукам, - сказал Матвей Никифорович. – Эй, Марфа, неси-ка пивка для гостей.
Марфа метнулась из комнаты, где уже были приготовлены закуски и пиво для гостей.
-Погодите, погодите! – встряла тут Микулична, - А где рукобитие? Вы должны пожать друг другу руки, хватит обычаи нарушать!
-Ну хорошо, хорошо, - отмахнулся от нее Матвей Никифорович.
Протянув друг другу руки, стороны жениха и невесты совершили обряд рукобития произнеся слова:
-Благослови, господи, в добрый час!
Микулична разняла руки.
-Ну вот, а то все впопыхах, разве это дело, - заулыбалась она.
Марфа внесла в зал кубки с хмельным пивом и поднос с пирогами.
Фрол подошел к Прасковье и, с поклоном взяв ее за руку, повел к столу.
-Что это мы пиво пьем? – крикнул Матвей Никифорович, - А не выпить ли нам винца за здоровье жениха и невесты?
Марфа тут же сменила приборы, подав вино и закуски.
Обсудив день свадьбы, сваты засобирались домой, чтобы приехать на следующий день со всей родней, как велел того обычай.
На следующий день, в это же время, приехали сваты и Фрол Лукич со своей дочерью и зятем. Со стороны Прасковьи собрались сыновья, дядя, сваха, сноха и близкая подруга Прасковьи Варвара Лутошина.
Накрыли стол под образами. Фрол встал ближе к образам, Прасковья у дверей. По команде Микуличны, они сошлись на середине и обменялись кольцами. Поцеловавшись, дали друг другу сердечный зарок.
Ярослав угощал всех вином и обменивался поздравлениями.
-А ну, Фрол Лукич, теперь твой черед угощать пришел, - напомнил ему Афонасий Ворожков.
Фрол поднялся и велел принести ему мешок.
Вся дворня столпилась у дверей, ожидала угощения. И чего в мешке только не было: медовые пряники, леденцы, дешевые бусы, платки, свистульки, одним словом, вся детвора и молодухи были в восторге, заполучив от жениха подарочек на память.
Митрофанушка и Ермолка, набив полные карманы сладостями, хвастались друг перед другом глиняными свистульками в виде животных. Молодые парни, заполучив печатные пряники, тут же делились ими с молодухами, а те, накинув ситцевые платочки, кокетничали с ними.
Раздав сладости дворне, Фрол принес подарок и невесте. Ларец с украшениями и большую кашемировую шаль. Микуличне и Анастасие тоже досталось по цветной шали. Раздав подарки, еще раз уточнили дату свадьбы. Долго решили не тянуть, а на Казанской неделе как раз и обвенчаться.
Глава шестая
Митрофанушка, одетый во все новое, сидел с иконами на скамье брички и важно поглядывал на домочадцев. Микулична суетилась около Прасковьи, подбадривая и успокаивая ее. Матвей Никифорович, благословивший жениха и невесту, сидел в своей бричке, укутанный медвежьей шубой.
Наконец, свадебный поезд двинулся к церкви.
После венчания все поехали в дом Фрола Лукича, где за большим свадебным столом уселись званые гости.
Здравицы сыпались одна за другой. Всюду стоял смех и шутки. Микулична строго следила, чтобы худого слова не было обронено в сторону новобрачных, повсюду навесив оберегов и нашептав наговоров от сглаза и порчи. Всем завидникам рты позакрывала, старалась изо всех сил.
Прасковья улыбалась, то и дело украдкой поглядывая на жениха. Фрол, гордый и важный, сидел подле красивой невесты, с нетерпением дожидаясь часа, когда они наконец-то останутся одни.
Микулична подала знак, и Прасковья встала из-за стола. Все женщины, потянувшись за невестой, пошли в опочивальню. Запев ритуальную песню, они стали готовить ее к брачной ночи. Вскоре под шутки и смех дружков пришел Фрол. Прасковья замерла, не смея поднять на него своих глаз. Сердце, словно испуганная птица забилось в груди. Оставив новобрачных одних, гости удалились.
Скинув пиджак, Фрол подошел к кровати, где сидела Прасковья и, встав на колени, положил ей на ноги свою голову. Заглядывая ей прямо в глаза и целуя руки, прошептал:
-Прасковьюшка, если б ты только знала, как я давно мечтал, чтобы ты была подле меня. Люба моя, как же я давно люблю тебя. Все эти годы я только и казнил себя в том, что не стал твоим мужем. Но господь, испытав меня, наконец-то смилостивился, и теперь я рядом с тобой.
Прасковья сконфуженно постаралась освободить свои руки, но Фрол посмотрел на нее так, что ее сердце обмерло в груди. Так на нее даже Степан никогда не глядел. Столько в этом взгляде было любви и нежности.
Невольно ее рука потянулась к его кудрям. Волосы оказались мягкими и приятными на ощупь. Перехватив ее руку, он опять припал к ней и стал с жадностью ее целовать.
-Как же я долго ждал тебя, - бормотал он. – До сих пор не верится, что ты стала моей женой. Скажи, любый я тебе, хоть немного?
Прасковья испуганно посмотрела на красивое лицо.
-Неужто я тебе так противен, что ты боишься меня? – с болью в голосе спросил он.
-Нет, что ты, Фрол, - поспешила успокоить его Прасковья. – Только ты пойми меня, ведь кроме Степана у меня никого больше не было. Дай привыкнуть к тебе.
-Хорошо, я буду терпелив, - кивнул он и, встав с колен, задул свечи.
Раздевшись в темноте, он лег рядом, но к Прасковье так и не прикоснулся. Помолчав, он тихо заговорил.
-Я тебя еще в девчонках приметил, только молодой еще совсем был, не думал о женитьбе. Степан, он старше, серьезнее был, все по полочкам раскладывать любил, когда жениться, когда в плаванье…. Никак я не предполагал, что и он тебя высмотрит. Ох, и больно же мне было, когда мне дружкой на вашей свадьбе быть пришлось. Веришь, украсть тебя хотел, да совесть не позволила.
Фрол надолго замолчал.
Прасковье стало его жалко. Она тоже вспомнила то время, когда сидела на посиделках, водила с девушками хороводы, пела песни на вечерках и целовалась в игрищах, как смотрели на нее парни. Фрол и тогда самым видным среди них был и ей, и всем девушкам нравился. Разве ж она виновата, что Степан более проворным оказался.
Слезинка скатилась по щеке, и она невольно всхлипнув, зажала себе рот рукой.
-Что с тобой, Прасковьюшка? – тут же отозвался Фрол, повернувшись к ней.
Тут, не сдержавшись, Прасковья заплакала.
-Что ты, что ты, любимая, - обнимая, Фрол стал осушать ее слезы поцелуями.
Она не сопротивлялась, руки сами обняли его за широкие плечи. Фрол прижался к ее рту долгим и страстным поцелуем. Он был очень нежным этой ночью и,
