Семь дней (роман). Глава 4

потекла не так, как раньше, правильнее и лучше, но не так, и вот это «не так» тобой ощущается как болезненное состояние. Такой вот парадокс: тебе становится лучше, но кажется, что ты заболел. Ну и на будущее запомни, что из любого болезненного состояния можно выйти с прибавкой здоровья, а можно с потерей оного. В твоём случае будет ощутимая прибавка, надо только чтобы тело привыкло к новому состоянию, успокоилось, на это уйдёт пара дней. Лина за тобой поухаживает. Больше никаких физических страданий в нашей программе не предусмотрено, так что выдохни и отдохни, выше нос и хвост туда же. Третье испытание, по традиции, будет самым трудным, набирайся сил, понадобятся. На этом лекция окончена, пойду от Натальи Дмитревны очередной нагоняй получать. Благодарствую за чай, хозяйка.
Последнее он сказал уже Лине, залпом допил чай, похлопал Сергея по плечу, от чего тот сморщился, и ушёл. Сергей молча и медленно обдумывал сказанное. Лина проводила Петровича, сходила на кухню, потом вернулась в комнату, поставила на стул у кровати Сергея поднос с морсом и блюдечком с маленькими булочками, села в кресло со своим вязаньем. В доме наступила тишина.
Это была хорошая тишина, добрая и спокойная. Пару дней надо поболеть. В таких условиях и с такой сиделкой, да хоть пять, лениво думал Сергей, вспоминая, что последние месяцы болел непрерывно, трясся от внутреннего холода и никому во всём мире до этого не было никакого дела.
Проснулся Сергей как-то сразу и вдруг. Ему приснилось что он приехал в свою съёмную хрущобу, зашёл в неё, а там никого и ничего, совсем ничего. Его охватило чувство острой тоски, от этого ощущения Сергей проснулся. Хотелось пить. Лина уже стояла рядом со стаканом морса в руке.
— Серёж, есть болезни, при которых надо лежать, грипп например, а при твоей — надо двигаться. Ты сможешь принять холодный душ, причесаться, побриться?
— Смогу, — буркнул Сергей, какой-то частью себя ещё тоскуя в приснившейся пустой квартире.
— Вот и хорошо, приводи себя в порядок, я тебя на кухне буду ждать.
С этими словами Лина взяла поднос и удалилась в сторону кухни. Сергей посидел на кровати, собираясь с духом, и, прихватив из шкафа спортивки и футболку, поплёлся в душ. Если женщина мужчине говорит «иди помойся», то мёртвый встанет и пойдёт, ну если он не совсем дикий, конечно. На холодный душ мужчина не решился, заменив его на контрастный, и долго стоял под струями воды поворачивая кран то вправо, то влево, чувствуя как постепенно организм выходит из унылого состояния. Побрившись и причесавшись, Сергей почувствовал себя уже хоть и не очень бодрым, но уже почти человеком. Выйдя на кухню, он увидел неожиданную картину: Лина стояла у плиты и жарила оладьи. На столе стояли вазочки со сметаной, мёдом, черничным вареньем и тарелка с горкой румяных толстеньких оладьев, и пяток их собратьев, тихонько шкворча, дожаривались на сковородке.
Оладьи были очень вкусными — пышные, с хрустящей корочкой. Пытаясь отблагодарить Лину, Сергей пошутил — что-то в том духе, что на таком питании готов болеть здесь побольше, чем два дня. Шутка получилась какая-то неловкая и неудачная, после небольшой паузы Лина всё же улыбнулась и спросила.
— Что тебе приснилось?
Сергей не сразу сообразил, о чём она спрашивает, но мысленно напрягся и успел схватить за хвост ускользающее воспоминание о последнем сне, его опять окатило тоскливой волной.
— Приснилось, что домой вернулся, а там никого и тоскливо опять, холодно, ну как раньше. Честно говоря, возвращаться туда не хочется, а больше некуда.
Лина опять, как вчера, положила свою ладонь на руку Сергея.
— Серёж, вот это будет третье и самое трудное испытание. Оно заключается в том, чтобы вернуться туда, откуда пришёл, но вернуться другим и не стать снова прежним. Это очень непросто и у большинства людей не получается, но я помогу тебе, научу нескольким приёмам. И если у тебя хватит настойчивости и терпения эти упражнения делать, то ты достаточно просто решишь свои проблемы.
— Просто?! — возмутился Сергей и даже попытался выдернуть руку из-под тёплых пальцев Лины. — Да там решать уже нечего, всё решено.
Но Лина удержала его руку, ласково улыбаясь, но вот голос приобрёл уверенную упругость:
— И первое, что нам нужно сделать, это снять с тебя пиявок. Это в один миг не делается, сейчас начнём, а потом ты уж сам продолжишь, договорились?
И Сергея было хорошее воображение, живое, и пиявок на себе он представил тоже как живых, его даже передёрнуло от представленного.
— Попробую.
— Молодец, что сказал «попробую», а не стал обещать или даже клясться. Запомни — с сегодняшнего дня никаких клятв и обещаний, ни-ко-му! Обязательно добавляй: попробую, постараюсь, возможно...
— Если звёзды правильно встанут, — сострил невесело Сергей. Сколько он самых разных обещаний раздал и не смог выполнить за последние пару лет? Одному Богу известно… Не потому, что не хотел, а потому что не смог. Бизнес падал, и то, что что обычно он делал не задумываясь, через какое-то время вдруг становилось невозможным. И Сергею от этого каждый раз было мучительно стыдно. Он был честный человек и этим особо гордился, данное своё слово ценил и обещания старался выполнять, если же выполнить не получалось, на душе становилось тяжело, и перед человеком, которому наобещал — очень неудобно. Сергея всегда удивляли люди, которые в любой момент могли наобещать кому угодно что угодно и сколько угодно, и, конечно, никто из них ничего из наобещанного не собирался выполнять. Они просто так разговаривали — обещаниями. Он был не такой.
— Красиво, так тоже подойдёт. Ты ведь понимаешь, что мир очень сложный, в нём случается много такого, что предугадать невозможно. Есть события, которые, даже предугадав, невозможно преодолеть, но это всё вместе или по отдельности может влиять на твои возможности выполнить обещания. Обещаешь не обещать?
— Попробую, — уклончиво ответил Сергей.
— Молодец! Теперь о клятвах. За обещания, Серёж, ты отвечаешь только при земной жизни, за клятвы же с тебя спросят и после смерти тоже. Обещаниями люди связывают земные тела и дела, а клятвы — это кандалы на бессмертной душе.
— Я в армии присягу принимал, это тоже плохо?
— Нет, присяга — это клятва на верность Родине. Родина — это где жили твои предки и будут жить твои потомки. Если Родина, как и твоя душа, бессмертна, то их можно соединить клятвой. А вот, например, клясться в вечной любви женщине — это неразумно: вечно ты и она жить всё равно не будете, а клятва останется. И в следующей жизни ты её, скорее всего, нарушишь, а клятвопреступление — грех тяжкий.
— Лина, ну есть же много людей, которые и обещают, и клянутся по сто раз на дню, жить им это не мешает, может, даже наоборот. Любую рекламу посмотри, сплошные обещания и враньё в каждом слове. Ничего, живут рекламщики, с голоду не пухнут!
— С телесного голода, может, и не пухнут, а вот голод духовный их мучает страшно, и утолить его невозможно никак, даже на минуту. Слышал выражение «мелкая душонка»? Вот это про них, их душу надо в микроскоп разыскивать, и не факт, что найдёшь. Поэтому и клянутся направо и налево, им действительно это жить не мешает. А тебе так нельзя.
— Почему? У меня душа особенная, что ли? — заниматься преднамеренными обманами он, конечно, не собирался, но всё же, почему одним можно, а ему нельзя, он что, рыжий, что ли?
— Нет, Серёж, не особенная, но она другая. Поэтому ты сейчас здесь.Пойми — души, как и люди, бывают разные, очень разные. Но мы отвлеклись, давай вернёмся к нашему бассейну, как вы с Петровичем это представляете. Одно дело, чтобы в него притекало, но не менее важно, чтобы из него не вытекало лишнего. Клятвы, невыполненные обещания и пиявки — это дыры в стенках бассейна, через которые твоя жизнь утекает. Надо эти дыры закрыть, иначе бассейн никогда не наполнится, а сейчас мы твой бассейн наполняем и моей силой тоже.
— Наталья Дмитревна вчера за это тебя ругала?
— Да, — Лина улыбнулась. — Но она не ругала, она так разговаривает.
— Ну я пока не понимаю, что это за пиявки такие и как их снимать?
— Ну это просто, — Лина чуть замялась, а потом произнесла медленно, выделяя каждое слово: — Пиявки — это брошенные тобой женщины.
— В смысле? — удивлённо переспросил Сергей, вот такого поворота он совсем не ожидал.
— В прямом. — просто ответила Лина. — С женщинами расставался?
— Расставался, что тут такого? Кто-то с кем-то расстаётся — это же нормально.
— Ну, в общем, конечно, почти у каждого порядочного мужчины есть такие пиявки, только у тебя особый случай, их много и они очень жирные.
Сергея опять